Точка невозврата

Внимание Алины привлекло яркое пятно за окном. На другой стороне улицы стоял парень с плакатом. Ярко-алое сердце на ватмане заставило собственное сердце Алины сжаться в болезненной надежде.

На секунду показалось, что это Сашка вдруг осознал, что любит и хочет провести вместе всю жизнь. Алина подумала, что, может быть, ради этого она готова даже на время от всего отказаться, взять перерыв от учёбы, забыть о поездках на конференции на ближайшие несколько лет, заморозить исследование на какое-то время. А может быть, даже и на всегда. Точно ли она хочет заниматься наукой? Может быть, она хочет жить в уютной светлой квартирке с любимым мужем и счастливыми детьми. Может быть, она не хочет сидеть в этом белом кабинете и ждать вышедшего врача. Она так устала от всей этой череды с публикациями, исследованиями, конференциями и заявками. А ведь, скорее всего, всё равно толком ничего не выйдет.

Время будто замерло. Алина больше не слышала тикание старых часов на столе врача, больше не шумело какое-то оборудование, из коридора перестали доноситься шаги. Собственные мысли оглушали.

 “Вам на этом факультете разве что жениха искать”, — так и не забылось с самой первой лекции. Сплелось в голове с осуждающим взглядом соцработницы и со словами обязательного священника, который рассказывал про убийство и грех. Алина даже не была верующей, но грозное “грех-грех-грех” будто ввинчивалось под кожу.

 Алина встала и потянулась к двери. Она сейчас просто сбежит, и будь, что будет. Она помнила, что она этого хотела. Освободиться, вернуть всё, как было. Она ведь с детства мечтала заниматься наукой, ездить по конференциям и проводить эксперименты, это всё просто выгорание, это всё просто страх, это всё просто бесконечное давление. Алина этого хочет. Но что делать, если все вокруг против?

 Алина пригляделась. Парень с плакатом оказался ей не знаком. Но похолодевшие пальцы уже сжались на дверной ручке. Невыносимая ответственность.

 — Отпустите дверь и сядьте на стул, — раздался из-за спины строгий голос. Алина в панике обернулась, перед её лицом оказался шокер. За шокером виднелось лицо девушки в форме.

 — Федеральная служба по борьбе с хронологическими нарушениями, младший сержант Сенина, — представилась девушка. — Успокойтесь и сядьте, пожалуйста.

 — Я... Понимаете... — Алина сама не знала, что собиралась сказать. Но ведь она ни в чём не виновата. Это не преступление. Да, пытались ограничить, где-то даже запретить, но Алина проверила, всё легально. В конце-то концов она сейчас сидит не в тайном подвале, а во вполне себе обычной клинике.

 — Я знаю, кто вы. И я всё прекрасно понимаю, — отбрила девушка. — Сейчас вы сядете на стул, дождётесь врача и сделаете то, зачем сюда пришли.

 — Как бы не так! — на назвавшуюся капитаном девушку наставил шокер парень, которого тоже не должно было быть в этой комнате. Алина заметила, что на поясе у него явно есть пистолет. Потом перевела взгляд на девушку — у неё тоже. А потом Алина заметила птицу. За окном, в небе, почти посередине между двумя людьми, которых в комнате быть не должно, в воздухе висела птица. Она не двигалась. Не летела и не падала. И машины не проезжали мимо. Люди в коридоре не ходили. Часы не тикали. Время не будто остановилось — оно остановилось.

 — Что здесь происходит?! — почти выкрикнула Алина. Этот день и так был слишком нервным.

 — Федеральная служба по борьбе с хронологическими нарушениями, сержант Кузьмин, — чётко представился юноша. — Вам нужно подойти к двери и взяться за ручку. После этого я сотру вам память и запущу время, а вы выйдете из кабинета, как и собирались.

 — Что за бред! Твоя форма даже не принадлежит хронослужбе, — после возмущённого оклика со стороны младшего сержанта Сениной, Алина пригляделась и заметила, что действительно, оба “служащих” были одеты похоже, но всё же по-разному.

 — Послушайте, я не могу вас заставить, вы слишком важны для истории, чтобы допустить хоть малейший шанс причинить вам вред, поэтому просто послушайте то, что я скажу и постарайтесь поверить, — сержант Кузьмин полностью проигнорировал претензии к форме, вместо этого проникновенно обратившись к Алине, — я понимаю, вы сейчас стоите перед сложным выбором. И я не знаю, что вам успела сказать эта нарушительница. Но это не просто ваше личное решение, на кону будущее, откуда я прибыл. Сейчас в это трудно поверить, но ваш сын изменит мир. Он станет выдающимся учёным, который откроет и экспериментально воплотит путешествия во времени. Это настолько изменит наш мир, что сложно объяснить. Мы спасаем множество людей от трагических случайностей, автокатастроф или запущенного рака больше не существует. Учёные, проработав год над проблемой могут вернуться на год назад и отдать себе промежуточные результаты, и это вывело нас на новый уровень. За несколько лет были совершены открытия, требовавшие целой жизни, а может и не одной. Это чудесное будущее, и оно сейчас в ваших руках.

 — Но как же я? — Алина тут же возненавидела себя за этот вопрос. Ей рассказали про невероятный мир, про тысячи спасённых людей, а она тут переживает из-за своего диплома. Эгоистка, какая же эгоистка.

 — Вы не вернётесь в науку. Сначала уйдёте в академ, потом выйдете на работу, чтобы обеспечить себя и ребёнка. Но ваш сын будет опираться на ваши идеи, на смелые теории, которые вы строили в своих ранних работой. Он продолжит дело вашей жизни, а вас будут сравнивать с Де...

 — О! Я поняла! — внезапно перебила его младший сержант Сенина, которая, казалось, очень внимательно слушала рассказ о будущем. Алина вздрогнула. Очарование развеялось. Сержант резко обернулся, потянулся к оружию, покосился на Алину и убрал руку. Алина почему-то задумалась, может ли младший сержант перебивать сержанта, и не накажут ли девушку. Возможно, это была защитная реакция.

 — Сейчас мы наблюдаем подтверждение теории о Точке невозврата, — почти с восторгом продолжила Сенина. — Я получила сигнал о “туристе”, и поспешила исправить хронологию. Но изменение оказалось настолько существенным, что между моим появлением и появлением нарушителя, успела отпочковаться новая ветка хронологии. И так как для моей реальности сегодняшний день никогда не был достоянием общественности, я даже не сразу сообразила, как приём каких-то лекарств может настолько изменить будущее.

 — Это не может быть правдой, — теперь разозлился уже юноша-сержант. — Этот день внесён в учебники истории. У нас даже фильм есть о том, как Алина Семёновна бежит из больницы, чтобы спасти сына, а врачи, активисты и террористы из будущего пытаются ей помешать. И сиквел к нему!

 — Ничего себе у вас там пропаганда, — присвистнула девушка-младший-сержант. Алине было сложно воспринимать их представителями власти, настолько молодо они выглядели. Возможно, в будущем научились замедлять старение? Или разработали сверхбыструю передачу знаний? — В моём мире Алина Семёновна просто приняла таблетку и закончила учёбу. А о таких подробностях предпочла никому не рассказывать. Это личное дело в конце концов.

 — А я ведь почти поверил, — юноша растянул губы в скептичной полуулыбке. — Форма, оружие, стройная история, даже слишком хорошо для сумасшедшей, которая хочет разрушить мир. Вот только ты не учла кое-что в своём обмане: если Никита Александрович Волгин не родится, то кто же придумает ту чудо-машинку, что принесла тебя сюда?

 — Она. Алина Семёновна Волгина. Та, что обуздала время. Извините, у нас тоже есть фильмы, иногда очень привязывается, — девушка улыбнулась Алине. Минуту назад Алине казалось, что оба пришельца из будущего забыли о её существовании. Теперь же она надеялась вернуться в тот момент, ведь оба смотрели на неё и будто бы чего-то ждали.

 — Что такое Точка невозврата? — спросила Алина, чтобы спросить что-нибудь умное.

 — День изобретения машины времени. Мы, — ну, не мы, учёные, политики, высшие чины Службы, — решили, что любое изменение событий до этой даты может привести к тому, что путешествия во времени не будут созданы, случится парадокс, Вселенная взорвётся или что-то вроде того, — любезно пояснила девушка.

 — То есть, вам запрещено быть здесь? — уточнила Алина.

 — Не совсем. У нас есть устройства, которые засекают перемещения до того, как нарушитель окажется там, где хотел. Мы прыгаем вслед и меняем всё, как было. Обычно просто останавливаем время, хватаем “туриста”, стираем память, восстанавливаем статус-кво, — ответил уже парень. — Но в этот раз у моего “нарушителя” тоже есть темпоральная капсула и время остановлено дважды.

 — Патовая ситуация, — резюмировала Алина.

 — Поэтому мы всё это и рассказываем. Принудить вас мы не можем. Устранить друг друга тоже. Вы должны сделать выбор, — в голове у Алины плыло, и она даже не поняла, кто это сказал.

 — Ребёнок или несколько миллиардов человек?

 — Технически, в любом случае пропадёт одна из реальностей. Независимо от того, что вы выберете, — “помогла” девушка.

 — Вы оба слишком бойкие для Федеральной службы, — едко отозвалась Алина, пользуясь тем, что оба “пришельца” даже дышать в её сторону побаивались.

 — Не каждый раз встречаешься с легендой!

 — Я просто нервничаю рядом с вами!

 Почти одновременно. Алина усмехнулась. Она не знала, смогла бы она сохранить профессионализм окажись рядом с кем-то из “портретов в учебнике”. Возможно тоже бы начала громко болтать или даже заикаться. То, что и она однажды станет “портретом” в голове не укладывалось.

 — И когда случится эта Точка невозврата? — поинтересовалась Алина, оттягивая момент принятия решения.

 — Через двадцать один год, — девушка.

 — Через сорок три года, — юноша.

 Оба переглянулись, юноша пошевелил губами. Побледнел. Перепроверил подсчёт на пальцах. Алина поняла, что, на самом деле, давно определилась с выбором: если уж в любом случае она должна будет уничтожить вселенную, то почему бы не выбрать свои мечты.

 — Я останусь в кабинете, — без подготовки заявила Алина, и осторожно глянула на сержанта Кузьмина, но тот лишь кивнул. Алина ожидала, что тот будет спорить. Она бы хотела защитить свою ветку реальности, если бы нужно было выбирать. Наверное, даже если бы её реальность была хуже, Алина хотела бы жить, остаться той же личностью, которой была, а не кем-то новым и неизвестным. Но юноша молчал. Вздохнул.

 — Это хорошо. Да, хорошо, — он помялся, — мои мама и сестра погибли в аварии. Это было до Точки, поэтому ничего нельзя было исправить. Но в другом будущем Точка была гораздо раньше, а значит, их спасут.

 — Спасут, у нас есть протоколы, — отозвалась его “коллега”. — Думаю, похожие на ваши.

 — А разве такие изменения не вызовут парадокс? — поинтересовалась Алина.

 — Нет, это сложно объяснить, но однажды вы это придумаете, — улыбнулась младший сержант, а потом развернулась к притихшему юноше. — Я думаю, ты вернёшься в мой мир. Я не знаю, запомнишь ли ты всё это, но я постараюсь тебя найти. Я прослежу, чтобы у тебя и твоей семьи всё было хорошо. Обещаю.

 Сержант Кузьмин только кивнул. А потом Алина услышала тихое: “Простите”.

 Алина посмотрела в окно, ей показалось, что-то привлекло её внимание. Но там никого не было. Потом проехала одинокая машина. Ничего необычного. Почему она вообще думала, что там что-то должно быть? О чём она вообще сейчас думала? Алине усмехнулась: ещё немного, и никакие таблетки ей будут не нужны, она сейчас сама себе нервы так накрутит, что тело не выдержит. Дверь скрипнул, в кабинет вернулся врач. Наконец-то.

 Через много лет младший сержант Сенина пыталась сдержать обещание, но не находила никого похожего. Всё новые доступы, полученные с годами службы, мало помогали. Прошли годы, пока полковник Сенина не встретила знакомое юное лицо среди рядовых.