«To cry over spilt milk»

Он снова сидел на краю облака, свесив ноги вниз и немного нервно сжимая в руках сигарету. Последняя, а Ру всё не торопится подкидывать новую пачку. Может стоило завязать с этой привычкой? Как-то же он прожил три года на земле и не курил, пока не вспомнил всё.

Вспомнил всё. Сейчас Птица или же Салатиэль, как его звали на небесах, жалел о своём чувстве справедливости и о той драке. Если бы не она, если бы не те недалекие, если бы не Ру, то...

То он сейчас бы был на парах вместе с Ильей, а после строил планы на лето. Он бы встретился с Надей, а может даже снова собрался бы с ними всеми в поездку.

Сэл совсем немного подался вперёд, чтобы лучше рассмотреть внизу такую знакомую машину. За рулём «шеви» сидела Лиза, задние места наверняка заняли Илья с Лерой, а переднее досталось Наде. Надя... Это имя отзывалось теплом в метафизическом сердце ангела и оно тут же сжималось. Было так странно осознавать, что они его не помнят, что этих трёх лет вместе словно и не было, но Надя всё ещё с ними. Они веселятся и радуются отдыху, даже не заподозрив неладное.

Сэл выдохнул, прикрывая глаза и кидая окурок, который снова полетел вниз падающей звездой. В прошлом его тянуло к краю облаков, к земле, к людям. Он любил наблюдать за ними, курить вместе с Ру, тогда жизнь не казалась такой... неправильной? Сейчас ему совсем не хотелось этого, отчего чувства были странные. Ангелу хотелось быть там, в машине, пускай даже без любимых крыльев, но среди людей, которых он успел полюбить не меньше.

Белые перья зазвенели, они тоже рвались туда, им тоже не хотелось оставаться на небе, но иначе быть не могло, ведь именно здесь было место Сэла.

«Птица!» послышалось откуда-то далеко и он встрепенулся, словно пытаясь понять, кто же его звал. Птица... Эти три года он ведь был именно Птицей, даже не вспоминая настоящего имени. На небе было место Сэла, Салатиэля, который спускал силы на двойную скидку своим подопечным, лишь бы хоть немного облегчить их жизни. Место Птицы же было там, рядом с Ильей и Надей, на твёрдой и ровной земле, сквозь которую не провалишься, как он когда-то сквозь грозовое облако.

Застряв снова в своих мыслях Сэл даже не обратил внимания на то, как подлетел Ру. Тот немного нахмурился, заметив знакомого ангела и всё же присел рядом, протягивая пачку сигарет. И снова «Мальборо Голд». Прямо как тогда, может это знак? Снова упасть туда, снова быть под защитой завесы и, пускай, не помня имени и крыльев, зато снова быть свободным Птицей со своими друзьями.

— Снова за ними смотришь? — вырвал Сэла, из собственной же пучины, знакомый голос. Он слегка встряхнул головой, прогоняя ненужные мысли и посмотрел на Ру.

— Не могу я без них...

— Но там не твоё место, Сэл, — выдохнул Ру и закурил, тоже устремив взгляд на машину. Та остановилась около какой-то заправки и ребята вышли из неё, немного разминая затекшие конечности.

— Знаю, там место Птицы, но легче от этого не становится, — согласился Сэл и не смог скрыть улыбки, когда увидел Надю. Она о чем-то оживленно болтала с Лерой и смеялась. Он готов был поспорить, что даже на таком расстоянии отчётливо слышит её, настолько в памяти ангела отпечатался этот голос.

— Для них ведь и Птицы не было, — словно констатируя факт, хмыкнул Ру и перевёл взгляд на Сэла — Тебе нужно их отпустить, ты теперь на своём месте, а они на своём.

— Но они были для Птицы... для меня. Они были так же как и ты, Ру, — прикрыл глаза Сэл и поднялся. Он действительно больше не мог смотреть на своих друзей, так же, как не мог поверить, что он действительно снова на небе, а не там, с ними. Это казалось чем-то немыслимым, неправдой. Он ведь проснется от этого очередного странного сна и снова будет с ними. В это Сэлу верилось с трудом, но всё же надежда до конца его не покидала. Этому его тоже научили друзья-люди, ведь Сэл помнил, как они старались не унывать даже в тяжёлое время. Если у того же Дани получалось, то должно и у него.

— Прости... — отозвался Ру.

— Не извиняйся. Я уже сказал, что не держу зла. Я, пожалуй, пойду.

И Сэл действительно улетел, оставив Ру со странным чувством внутри. Раньше такого не было, Салатиэль до последнего сидел на этих облаках, смотря на людей. Это вошло у него в привычку, причём крайне вредную, и Ру не понимал тогда его, но сейчас словно стало только хуже. Он хотел, чтобы всё вернулось к тому, как оно было, но лишь чувствовал, что Сэл от него отдаляется.

В мире Ру, Сэл был тем единственным, кто был ближе всех. Он привык к обществу Сэла, к его страсти к людской жизни, к постоянным вопросам, которыми тот, хоть и не должен был, но задавался. То время, что Сэла рядом не было, Ру сгрызало чувство вины и, пускай он хотел помочь, но пока не мог. Продолжал лишь приглядывать за Птицей, ища подходящего случая. Нашёл. Салатиэль вернулся туда, где, как считал Ру, было его место. Только вот почему-то теперь уже сам Ру задавался глупыми вопросами о том, правильно ли он поступил. Видимо эту привычку он перенял от Сэла.

В мире Сэла тоже был только Ру, а вот в мире Птицы появилось немало людей: Илья с Лерой и Лизой, а так же Надя. С ними он чувствовал себя собой, насколько это может быть возможным, не зная ничего из своего прошлого. Птица ведь даже не мог подумать, что все сложится так. А оно возьми и сложилось.

И даже при всём своём великом желании, мог ли Сэл спуститься и снова побыть Птицей? Ему казалось, что не мог, хотя метафизическое сердце отказывалось до конца в это верить. Сердце всё больше и больше тянуло туда, вниз.