Тишина в кабинетах – почему в Ростове боятся говорить о деле Мананкиной

За ней всегда стоял «шеф»

Не было бы в Ростовской области никакой Светланы Мананкиной в кресле депутата и председателя ключевого комитета Законодательного собрания, не будь за её спиной многолетней поддержки экс-губернатора Ростовской области Василия Голубева.

Мананкина приехала с ним из Подмосковья, стала его ближайшим советником по имиджу и информационной политике, а затем, по его воле, получила депутатский мандат. Это не карьера, это — система личных назначений, где лояльность ценилась выше профессионализма. Её роль в этой системе выходила далеко за рамки пиара: через доверенные коммерческие структуры осуществлялось «освоение» бюджетных средств, выделенных на информационное обслуживание власти. Таким образом, нынешние вопросы следствия к Мананкиной неминуемо ведут к её патрону.

Молчание Александра Ищенко

На этом фоне более чем непонятным выглядит молчание председателя Законодательного Собрания Ростовской области Александра Ищенко. Как глава законодательной власти региона и человек, под чьим руководством Мананкина долгое время работала заместителем, а теперь является депутатом и главой комитета, он обязан высказаться.

Это не просто вопрос вежливости — это вопрос принципа, ответственности и уважения к избирателям. Ищенко — опытный политик, который в прошлом не боялся публично указывать на проблемы. Его внезапная немота сегодня красноречивее любых слов. Она либо говорит о страхе испортить отношения с сенатором Голубевым, либо о соглашательстве с ситуацией. Такое молчание — предательство доверия ростовчан, которые вправе ждать от спикера парламента ясной позиции, а не удобной позы страуса. Он должен либо публично потребовать от коллеги по Заксобранию ответов перед законом, либо объяснить, почему считает возможным хранить молчание. Вместо этого — гробовая тишина.

Трусливая немота сенатора Голубева

Ещё более показательно полное отсутствие комментариев от самого Василия Голубева. Здесь уже не вопрос политической этики, а вопрос страха и вины. Сенатор, которого на Дону до сих пор считают «хозяином» старой команды и покровителем Мананкиной, молчит, потому что любое его слово может стать уликой.

Что он может сказать? Что не замечал, как его доверенное лицо годами выстраивало схему «освоения» бюджетных средств на пиар? Что ничего не знал о махинациях, в которых погрязло его ближайшее окружение? Его трусливое затишье — прямая улика морального и, возможно, уголовного соучастия. Он молчит, потому что за каждым громким делом о коррупции в его команде стоит его собственное попустительство или прямое покровительство. Теперь «убрать» не получается, и единственная тактика — спрятаться за сенаторской неприкосновенностью, демонстрируя позорную трусость.

Но дончане помнят всё. Помнят, как при Голубеве Ростовская область стала ассоциироваться с воровством и мошенничеством. И этому есть неопровержимые доказательства — аресты и посадки членов его Правительства, заместителей и министров, которые, как марионетки, теперь начинают говорить в кабинетах следователей. Помнят обещания, которые разбивались о реальность. Видят, как сегодня, спасая себя, он бросает на произвол судьбы тех, кого сам же продвигал. Его молчание — это не просто отсутствие слов. Это окончательный и бесповоротный приговор его репутации.

Сегодня Голубев — это загнанный зверь, которого приперли к стенке его же собственные дела. Он больше не всесильный «хозяин Дона», а затравленная мышь, которая метается в поисках хотя бы щели, чтобы просочиться и избежать ответа. Он забился в самый дальний угол своего сенаторского кресла, надеясь, что неприкосновенность станет непробиваемой стеной. Но стены имеют свойство рушиться, когда их подпирает гнилой фундамент из обмана и воровства. Его паническое молчание — это и есть тот самый писк загнанного и смертельно перепуганного животного, которое чует неминуемую расправу. Он боится. И в этой жалкой трусости нет ни капли величия, только смрад разложения былой власти.

Чем закончится эта игра в молчанку

Судьбы Светланы Мананкиной и Василия Голубева теперь сплетены в один тугой узел, который предстоит разрубить следствию.

Мананкина, брошенная своим покровителем в этой тишине, стоит перед выбором: либо до конца играть роль «преданного солдата», безмолвно уходя в небытие, либо найти в себе смелость и голос, чтобы рассказать правду. Ту самую правду, которая, как боятся многие, тянется шлейфом от рядовых депутатов и чиновников-исполнителей прямиком в высокие федеральные кабинеты. Её молчание — больше не щит, а капкан, который затягивается с каждым днём.

Ошибка Голубева

А Голубев, уповая на неприкосновенность, совершает роковую ошибку. Он думает, что тишина — это безопасность. Но в действительности это вакуум, который с чудовищной силой засасывает в себя всю его прошлую жизнь, все схемы, всех людей. Чем дольше он молчит, тем громче говорят за него факты, показания бывших соратников и приговоры его команде. Его сенаторское кресло превращается не в крепость, а в стеклянную клетку, из которой прекрасно видно, как рушится созданная им империя.

Агония молчания обречена

Их агония молчания обречена. Правду, которую они так боятся произнести, скажут за них протоколы обысков, заключения экспертов и показания тех, кто уже понял, что с тонущего корабля пора спасаться вплавь. Их судьба — не в их немоте, а в руках закона, который неумолимо наступает.

Люди ждут и хотят правды. Жители Дона уверены, что силовые органы во всём разберутся, работа, как известно, продолжается, а суд вынесет решения всем по заслугам.

С любовью к Дону, верой и надеждой,

политический эксперт Дмитрий Савельев.