[Tinder box]: Глава 9-10

18+ | Любительский перевод предназначен для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять данный перевод в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Переводчик: Bestiya
Редактор: Naty K.

📌 Доступ ко всем работам Bestiya: BOOSTY

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

Сразу после этих слов он отошёл от Айзека и направился к высокой мачте в центре ладьи. Принц обнажил меч и нанёс удар.

Это произошло так быстро, что никто не успел ни остановить, ни предугадать его действия.

<<Суухх>>

Острое лезвие, способное разрубить даже чудовище размером с дом, с невероятной силой глубоко вонзилось в мачту, толщины которой хватило бы, чтобы обхватить её вдвоём. Стремительный удар рассёк её наполовину… нет, почти полностью.

Лица всех, кто находился на судне, застыли в ужасе. Лоцман побледнел сильнее всех.

— Э-этот человек… как он мог с таким священным судном?!.

— Немедленно поворачивай. Или я закончу начатое. — принц положил руку на мачту и посмотрел на лоцмана. Его лицо было пугающе бесстрастным, словно охвачено безграничным гневом, который он не знал, куда направить. Или, возможно, его разум уже наполовину помутился.

— Кайон... — начал было Айзек.

— Замолчи, ведьма, — отрезал принц, не удостоив его даже взгляда.

Его голос был таким низким и угрожающим, что Айзек невольно умолк.

— Если ты скажешь ещё хоть слово, я, возможно, убью тебя... Пожалуйста, не вынуждай меня, — его голос едва вырывался наружу, словно он изо всех сил сдерживал себя от того, чтобы не совершить непоправимое.

— Что бы ты ни говорил, как бы ты ни сопротивлялся, как бы ни ненавидел меня за это, ты пойдёшь со мной, — произнёс принц напряжённым голосом.

Эти слова, наполненные мукой, проникли глубоко в душу Айзека.

Это было похоже на невыносимую боль. Но… почему?

Айзек застыл, глядя на принца. Его мертвенно-бледное лицо, потемневший, страшный взгляд, израненное, изнемождённое тело — всё это было результатом поисков Айзека.

— Почему?

Айзек стиснул зубы. Сердце сжалось. В тот момент...

— Ничтожный человек, да как ты смеешь!.. — пробормотал лоцман с тихой яростью.

Лицо, скрытое густой бородой, исказилось в злобной гримасе. Невысокий, коренастый мужчина внезапно начал расти, его тело налилось мощью. Казалось, что он больше не человек, а зверь, который обратился в яростного монстра. Волосы и борода вздыбились, словно оживая, а из глаз, до этого скрытых под густой растительностью, засиял пугающий голубоватый свет.

От его тела исходила ужасная демоническая аура. Она была мощнее, чем у любой ведьмы, которую когда-либо видел Айзек. Это была стихия стража Лунной ладьи.

— Лунная ладья не предназначена для людей! Никто не смеет даже поцарапать её… Ты недостоин находиться здесь!

Громогласный голос кормчего эхом разнёсся по палубе, словно раскаты грома в глубокой пещере. В тот же миг он поднял своё весло и с силой метнул его.

Оно воспламенилось белоснежным светом, искры разлетелись вокруг, и сверкающее оружие устремилось прямо в принца.

Этот ужасающий луч света рассёк воздух, так что никто не смог бы избежать его, и, казалось, что принц вот-вот уклонится, но он вонзился глубоко в его грудь.

— .....!

Из губ Айзека вырвался беззвучный стон. Увидев, что луч света пронзил не сердце, а прошёл чуть в стороне, лоцман широко распахнул глаза от удивления и пробормотал:

— Он смог увернуться…

Но его бормотание тут же оборвалось.

— Это судно... не сможет уплыть, пока я не получу того, кого хочу… — принц процедил эти слова сквозь зубы, одновременно со всей силы ударившись телом о мачту. От сокрушительного удара, который буквально размозжил его тело, мачта, наполовину разрубленная, с леденящим скрипом накренилась.

Лицо лоцмана мгновенно побледнело. Ведьмы подняли крик.

<<Скрип!>>

Накренившаяся мачта не рухнула полностью, её удержали канаты, но когда она отклонилась, корпус судна тоже начал опасно крениться. В мгновение ока оно завалилось набок.

Принц, опиравшийся на мачту, схватился за парус, который теперь свисал у него над головой. Однако серебристый парус, развевавшийся на ветру, не выдержал — верёвка, удерживавшая его, не смогла справиться с тяжестью и оборвалась.

Тело принца сорвалось вниз за борт.

— Господин Кайон!

Айзек, цепляясь за перила, увидел это и почувствовал, как его сердце оборвалось. В одно мгновение вся кровь отхлынула от его лица. Ладья парила на высоте, превышающей любую башню. Человек не смог бы выжить, упав с такой высоты. Казалось, его сердце замерло, но затем забилось в бешеном ритме. Потемневший от страха взгляд постепенно прояснился, но руки всё ещё дрожали.

— Кайон! Кайон!

Цепляясь за перила, Айзек побежал в сторону, куда упал принц. В это время лоцман, ползком добравшись до штурвала, поспешил выровнять ладью. Она больше не кренилась так сильно, как прежде, но с расколотой мачтой судно всё ещё неустойчиво раскачивалось.

Айзек не понимал, что делает. В панике он бросился к борту, перегнулся через него и увидел, что принц цепляется за меч, глубоко воткнутый в корпус судна. Принц висел на огромной высоте, держась за меч. Но его тело, израненное и окровавленное, казалось, больше не выдержит и вот-вот сорвётся вниз.

Айзек не раздумывал. Он резко потянулся вперёд и схватил принца за запястье. В тот же миг его собственное тело опасно перевесилось за борт.

— …..!!

Айзек инстинктивно схватился за выбившийся из борта канат якоря, но тот, под тяжестью кренившегося судна, тоже сорвался вниз.

「「「Манбанги!!!」」」

Позади раздались пронзительные крики кошек.

Айзек сорвался вниз, но на последнем мгновении его падение остановил якорный канат. Его тело зависло в воздухе. В отчаянном порыве он почти выпустил руку принца, но сумел удержать его за запястье.

「Манбанги! Манбанги!!」

Кошки кричали с палубы, но Айзек не мог обернуться. Казалось, что если он посмотрит назад, то обязательно потеряет хватку. Всё, что он видел перед собой, — это принц, который смотрел на него снизу вверх.

— …держитесь!

Руки скользили. Если он скажет что-то слишком громко — может случайно выронить его. Поэтому Айзек тихо прошептал:

— Схватитесь за меня.

Но принц лишь пристально смотрел на него своими пронзительным взглядом и не делал попыток ухватиться.

— Хватайтесь за меня! — Айзек закричал ещё раз, охваченный тревогой. Его сердце готово было разорваться.

Если он упадёт… с такой высоты…

— Ты уйдёшь, ведьма? — заговорил принц.

Каждое слово, что он произносил, сопровождалось слабым запахом крови — он был ранен даже внутри. Но ему, похоже, было всё равно. Казалось, даже эта критическая ситуация не имела для него значения. Он смотрел на Айзека тёмными, мрачным взглядом.

— Если в конце концов всё равно уйдёшь… зачем ты околдовал меня? — прошептал принц сквозь зубы. 

В его голосе был гнев… но не только гнев. В нём звучало что-то другое.

Айзек замер, потрясённый болью, звучавшей в его голосе.

— Почему заставил меня думать только о тебе? Почему стал единственным, кого я вижу?

Голос принца дрожал, но взгляд, наполненный яростной тьмой, был направлен только на Айзека.

— Ни одну ведьму я не ненавидел так сильно. Никогда прежде я не испытывал таких чувств… Ничто другое меня не волновало, мой разум никогда не был так полностью охвачен чем-то. Почему ты увлёк меня, ведьма?!

Голос принца был полон ярости, как будто он изливал свою душу.

Айзек смотрел на него, не моргая. Сердце его сжалось от ужаса.

«Что он говорит? Что он пытается сказать?»

«Когда он испытывал такие сильные чувства? Какие бы они ни были.»

И среди этих обжигающих слов…

— Не уходи, — прошептал принц.

Это не было приказом. Это была мольба.

— Не уходи.

Принц повторил, как будто у него больше не осталось других слов. Его тихий голос растворился в воздухе.

Принц не держался за Айзека. Только Айзек держал его. Его руки, скользкие от крови, готовые соскользнуть в любую минуту, цеплялись за запястье принца из последних сил. Сверху раздавались голоса кошек, которые кричали Айзеку, чтобы он отпустил руку, чтобы поднялся обратно, ведь это опасно. Но эти слова были поглощены шумом ветра, и он не мог разобрать их. Да и это было не важно.

Айзек долго смотрел на принца, прежде чем внезапно заговорить.

— …Я — ведьма.

Его голос дрожал. Он сам не понимал, что говорит.

Слова срывались с губ так, будто он едва сдерживал слёзы.

— Каждый раз, глядя на меня, вы будете вспоминать ведьму. Ваша ненависть, ваш гнев — они никуда не исчезнут. Они всегда будут с вами.

Айзек говорил тихо, почти неслышно, но принц услышал каждое слово.

Его лицо исказилось — то ли в улыбке, то ли в гримасе боли.

— Ведьма… Из-за тебя и этих ярких чувств я больше ни о чём не могу думать. Только ты... Ты заполнил всё. Для других чувств просто не осталось места.

Его пальцы соскальзывали.

Айзек судорожно сжал их крепче.

— Держитесь!

Но принц не двинулся.

Даже перед угрозой падения он не попытался ухватиться за него.

— Всё из-за тебя. Ты сделал так, что я больше ни о чём не могу думать.

Принц смотрел прямо в Айзека, а тот молча встречал его взгляд.

— Поэтому ты должен вернуться со мной. А если нет — отпусти меня.

Айзек вздрогнул. Рука, которой он с трудом держал принца, задрожала.

Если он отпустит эту руку, то освободится от принца. Принц больше никогда не сможет его найти. И Айзек больше никогда его не увидит. Никогда.

— ...если я останусь, проклятье не будет снято, — пробормотал Айзек, почти плача.

Это был его последний слабый довод.

Пожалуйста.

Этого не должно происходить.

Если он вернётся с принцем… всё потеряет смысл.

Но почему он не может уйти?

Почему он не может просто отвернуться?

Почему принц смотрит на него так, будто для него это больнее всего на свете?

— Если ты уйдёшь, меня ждёт жизнь страшнее любого проклятия.

Айзек почувствовал, как его рука дрожит.

Казалось, принц вспомнил ту боль, что приносит ему убывающая луна, или что-то ещё более страшное.

— Лучше страдать лишь в полнолуние, чем терпеть это каждое мгновение.

Принц стиснул зубы.

Айзек чувствовал, как он напрягся, как дрожь пробежала по его телу.

— Если хочешь уйти… отпусти мою руку.

Айзек смотрел на него.

Эти слова были чистым, обнажённым чувством.

А затем, тихо, почти шёпотом:

— Останься со мной. Пожалуйста.

Оставался только выбор.

Отпустить его.

Позволить ему упасть в бездну.

Или… остаться.

Выбрать его.

Ладья опасно накренилась под их весом. Лоцман собирался перерезать якорный канат, а кошки кричали:

「Отпусти его! Отпусти!」

「Если отпустишь, мы сможем вытащить тебя, когда ладья выровняется! Манбанги! Брось его!」

Лунная ладья не могла продолжать путь к Стране Новолуния, будучи накренённой. Если так пойдёт дальше, лодочник в скором времени просто перережет якорный канат. Но даже если бы он попытался затащить их обоих обратно, этот опасно накренившийся корпус вряд ли выдержал бы баланс.

Кроме того, у Айзека почти не осталось сил, чтобы продолжать держать принца, которого он теперь едва удерживал кончиками пальцев.

В конце концов, ему придётся отпустить руку.

Но…

— Вы действительно хотите, чтобы я остался? ...Правда? — спросил Айзек дрожащим голосом.

Если бы он хоть немного ослабил контроль над своими эмоциями, он бы тут же расплакался.

Принцу придётся смириться с тем, что он никогда не сможет забыть о ведьме и своих чувствах к ней. Проклятие, которое, казалось бы, уже начало разрушаться, останется с ним. Более того, Айзеку самому придётся терпеть все трудности и осуждение со стороны людей. Сколько бы он ни думал, уход в Страну Новолуния казался лучшим выходом.

— Ты должен остаться, — ответил принц.

Его голос был низким, но твёрдым, и Айзек смотрел на него в изумлении. В его отчаянном взгляде мерцала едва уловимая радость или, возможно, нечто похожее на восторг, какой-то жар, с трудом сдерживаемый. Это было странно. Почему, когда сам Айзек был на грани слёз, выражение лица принца было таким?

— Если Вы однажды решите избавиться от проклятия и захотите убить меня... мне будет так обидно, что я Вас прокляну, — пробормотал Айзек, чувствуя, как у него перехватывает горло.

Принц, кажется, слегка улыбнулся. Хотя, возможно, ему просто показалось. Может, это была не улыбка, а облегчение. Или же что-то совсем иное, вызванное нахлынувшими чувствами, — уголки его губ дрогнули, исказив выражение лица.

— Делай, что хочешь. К тому времени меня, вероятно, уже не будет в этом мире.

— …..

Айзек понял, что больше не может сопротивляться. Эти сильные чувства — он никогда прежде не испытывал ничего подобного. Это были не только его собственные эмоции, но и чувства принца.

Айзек никогда никого не воспринимал и не впускал в своё сердце с такой силой. И, возможно, его сердце тоже никогда не было наполнено столькими чувствами.

Теперь уже не имело значения, что это за чувства. Всё остальное вдруг показалось неважным.

「「「Манбанги!!」」」

Раздался громкий крик кошек.

Рука принца, которую Айзек держал кончиками пальцев, наконец соскользнула. Но он не собирался отпускать эту руку.

Айзек разжал пальцы, отпуская якорный канат. И тут же снова схватил принца за руку.

И тогда принц, наконец, ухватился за его руку. Крепко, так, словно больше никогда не собирался отпускать.

Упав с такой высоты, даже если им невероятно повезёт, им вряд ли удастся выжить. Столько сожалений, столько несбывшихся желаний. Но, несмотря на это, в глубине души оставалось странное чувство, будто бы всё не так уж и несправедливо.

Принц резко притянул Айзека к себе. Их тела столкнулись, и в ту же секунду он стиснул его в объятиях — крепко, отчаянно, так, будто боялся снова потерять. Сила объятий была такова, что Айзек едва мог дышать и он закрыл глаза в этих объятиях.

— …..

<<Бум!>>

Как будто кто-то прыгнул вниз и их тела, словно привязанные к верёвке, резко дёрнулись и замерли в воздухе. Удар был не таким сильным, как если бы они упали на землю, но всё равно достаточно ощутимым, чтобы Айзек вздрогнул. Позади, возле шеи Айзека, раздался приглушённый крик:

「Манбанги злой!」

За ним посыпались голоса, смешанные с негодованием и яростью:

「Это всё из-за Хвасубуна!」

「Хвасубун тоже плохой, но Манбанги хуже!」

「Как он мог оказаться таким недалёким?!」

「Я же сказал отпустить! Сказал бросить!」 — доносились возмущённые крики кошек где-то сверху, прямо за головой Айзека.

Айзек, всё ещё крепко обнимая принца, осознал, что их тела зависли прямо над густыми ветвями деревьев на склоне горы. Они держались благодаря чёрному, блестящему тигру, который крепко сжимал их своими лапами, удерживая их в воздухе. Рядом с ним парили ещё два тигра, следившие за тем, как лунная ладья, покачиваясь в небе, постепенно удаляется вдаль.

— Кошки...

「Какие ещё кошки?!」

Тигр, державший Айзека, вспыхнул от возмущения. В тот же миг он разжал пасть, и Айзек камнем полетел вниз.

<<Шлёп>>

Высота была достаточно большой, чтобы сломать пару костей, но, к счастью, обошлось. Айзек рефлекторно дёрнулся, а затем увидел, что приземлился прямо на принца.

Он поспешно поднялся.

— Вы... Вы в порядке?

Но прежде чем он успел подняться полностью, принц рывком притянул его обратно к себе и обнял так крепко, словно боялся, что если отпустит — потеряет навсегда.

Айзек услышал как принц прошептал:

— Наконец-то…

Но эти слова тут же растворились в его губах.

— …..

Айзек замер.

Потом медленно расслабился и позволил себе просто быть рядом.

В коротких, тихих словах был скрыт трепет, некое облегчение. В этом шёпоте было то, что принц всё это время скрывал — глубокий страх. И теперь, наконец, освобождённый, он вырывался наружу.

Руки принца, обнимающие его, дрожали. Или, может быть, это их сердца бешено колотились в унисон — настолько, что Айзек уже не мог сказать, чьё сердце так сильно стучит.

— …..

Айзек тихо склонился к шее принца, опираясь лбом на его плечо. Руки, которые так крепко его обнимали, казалось, не собирались отпускать, точно так же, как и он сам, не намерен был покидать эти объятия.

Он мельком подумал о множестве проблем, которые их ждут, когда они вернутся, но сейчас решил отбросить эти мысли. Айзек прогнал их прочь и закрыл глаза.

Сейчас ему было достаточно этого человека, который сжимал его так сильно, что казалось, будто сломает, и дрожал от облегчения.

Ему было хорошо просто так лежать. Всё остальное больше не имело значения.

Даже кусочек луны, который всё дальше удалялся в ночное небо, больше его не заботил. Даже ворчание кошек под деревом:

「Я ничего не знаю.」

「Ему ещё семь лет придётся быть связанным с ним.」

「Манбанги — дурак.」

И даже тусклый свет, постепенно наполняющий небо.

Всё это не имело значения.

Только это тепло.

Только этот человек.

Конец 9 главы.
▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

Глава 10 (ч.1)