Тихий омут

Три дня...

Руслан проснулся с этим словом в голове. Три дня. Потом автобус. Потом город. Потом жизнь без Дани.

Он лежал и смотрел в потолок. Солнце уже светило — июль наконец вошёл в силу. Жарко. Пахло нагретым асфальтом. Где-то во дворе дети орали. Обычное утро. Последнее обычное утро.

Бабушка что-то пекла на кухне. Руслан встал, оделся, вышел.

— Доброе, — сказал он.

— Доброе. — Бабушка обернулась. — Чего такой кислый? С утра уже.

— Не выспался.

— А, ну. — Она не поверила, но лезть не стала. — Ешь давай. И гулять иди. Погода вон какая.

Руслан сел за стол. Ел, не чувствуя вкуса. Смотрел в окно. Три дня.

Телефон пикнул.

«Доброе утро. Сегодня в шесть?»

Руслан смотрел на сообщение. Пальцы не слушались. Он знал, что ответить. Но было тяжело.

«Да. В шесть.»

Отправил. Положил телефон. Уставился в тарелку.

---

В шесть Даня пришёл. Как всегда. У моста. Увидел Руслана — и улыбнулся. Но улыбка была другая. Не такая, как раньше. С грустью.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

Они стояли. Смотрели друг на друга. Оба знали. Оставалось три дня. И оба не знали, что сказать.

— Пойдём? — спросил Даня.

— Пойдём.

Они пошли. Не по обычному маршруту. Даня вёл куда-то. Руслан не спрашивал. Просто шёл рядом. Рука в руке. Никто не смотрел. Никто не видел.

Даня привёл его к старому дому. Заброшенному. Окна заколочены, стены в трещинах. Но крыша целая.

— Что это?

— Заброшка, — сказал Даня. — Я тут иногда сижу. Когда совсем хреново. — Он посмотрел на Руслана. — Хочу тебе показать.

Они залезли на крышу. Через пожарную лестницу. Руслан чуть не сорвался — Даня поймал его за руку. Держал крепко.

— Осторожно.

— Стараюсь.

На крыше было хорошо. Тихо. Виден весь район. Дома, деревья, пруд вдалеке. Солнце садилось. Всё золотое.

Они сели. Рядом. Плечом к плечу. Руслан подтянул колени к груди. Даня обнял его за плечи.

— Красиво, — сказал Руслан.

— Ага. — Даня смотрел не на район. На него. — Очень.

Руслан почувствовал взгляд. Повернулся. Даня смотрел на него. Серые глаза. Веснушки. Рыжие волосы, которые на солнце горели, как огонь.

— Что? — спросил Руслан.

— Ничего. — Даня улыбнулся. — Просто смотрю. Запоминаю.

У Руслана сжалось в груди.

— Даня.

— Что?

— Не надо. Не говори так. Как будто мы прощаемся навсегда.

— А разве нет?

Руслан замер.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Я вернусь. Я обещал. Каждые выходные. Ты можешь приехать. Это не конец.

Даня молчал. Смотрел на закат.

— А если ты забудешь? — сказал он тихо. — Уедешь. В свой город. Там будут другие. Нормальные. Не гопники. Может, эмо. Может, кто-то, кто тебя поймёт лучше.

— Даня.

— А я тут останусь. С Кузьмой. С отцом. В этом районе. И буду думать: а помнит ли он? Или это было просто лето?

Руслан схватил его за лицо. Обеими руками. Повернул к себе.

— Я не забуду, — сказал он. Голос дрожал. — Слышишь? Я не забуду. Ты первый. Ты... ты вообще первый, кто меня понял. Кто не смеялся. Кто дрался за меня. Ты думаешь, такое забывается?

Даня смотрел на него. Долго. Потом улыбнулся. По-настоящему.

— Не забывается, — сказал он.

— Не забывается.

Они поцеловались. На крыше. Под закатным солнцем. Долго. Как будто хотели запомнить друг друга навсегда. Вкус, запах, тепло.

Когда отстранились, оба тяжело дышали. Даня прижался лбом к его лбу.

— Я тебя люблю, — сказал он.

— Я тебя тоже.

— Если ты меня забудешь...

— Не забуду.

— ...я приеду. Найду. И напомню.

Руслан засмеялся. Тихо.

— Договорились.

---

Два дня.

Они провели их вместе. С утра до ночи. Гуляли, ели мороженое, сидели у пруда. Даня показал ему ещё одно место — старую водонапорную башню. Оттуда был вид на весь город. Руслан ахнул.

— Почему ты раньше не показывал?

— Хотел оставить на потом, — сказал Даня. — На последние дни.

Они сидели на башне. Молчали. Иногда говорили ни о чём. Иногда просто держались за руки.

Руслан запоминал. Всё. Как Даня смеётся. Как морщится, когда курит. Как говорит его имя. Как смотрит.

— Ты будешь писать? — спросил Даня.

— Каждый день.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— А я буду отвечать. Хотя я не очень. Ты знаешь.

— Знаю. — Руслан улыбнулся. — Ты пишешь как гопник.

— Я и есть гопник.

— Мой гопник.

Даня засмеялся. Притянул его к себе.

---

Последний день.

Руслан проснулся рано. Собирал вещи. Медленно. Каждую футболку складывал, как будто это могло что-то изменить. Бабушка ходила рядом, подсовывала пирожки в сумку.

— Не голодай там.

— Ба, я не голодаю.

— Всё равно. Бери.

Он взял. Сумка стала тяжелее. Но не от пирожков.

Днём пришёл Даня. С букетом. Полевые цветы. Ромашки, васильки, ещё что-то жёлтое. Криво перевязанные ниткой.

— Это... — он замялся. — Ну. Не знаю. Тебе.

Руслан взял цветы. Смотрел на них. Потом на Даню. На рыжего гопника с букетом полевых цветов. Который стоял и краснел.

— Спасибо.

— Не за что. — Даня засунул руки в карманы. — Я не знал, что дарят. Ну, в смысле, тебе. Ты же... эмо. Цветы, наверное. Ну вот.

Руслан засмеялся. Обнял его. Крепко.

— Дурак.

— Твой дурак.

---

Вечер. Автобус. Восемь вечера. Руслан стоял на остановке. Сумка у ног. Бабушка рядом, вытирала глаза.

— Ты звони. Понял? Каждый день.

— Понял, ба.

— И приезжай. Я пирожков напеку.

— Приеду.

Даня стоял чуть в стороне. Не подходил. Ждал. Бабушка косилась на него, но не спрашивала. Просто стояла.

Автобус подошёл. Руслан обнял бабушку. Она поцеловала его в лоб.

— Езжай. И осторожно там.

— Хорошо.

Он взял сумку. Пошёл к автобусу. Обернулся. Даня смотрел на него. Серые глаза. Веснушки. Рыжие волосы. Всё, что он запомнил.

Руслан подошёл. Близко. Без слов. Обнял.

— Я вернусь, — сказал тихо. — Слышишь? Я вернусь.

— Слышу.

— Каждые выходные.

— Буду ждать.

Руслан отстранился. Посмотрел на него последний раз. Запомнил. И зашёл в автобус.

Окно. Место у окна. Автобус тронулся. Руслан смотрел в стекло. Бабушка махала. Даня стоял. Не махал. Просто смотрел. Пока автобус не скрылся за поворотом.

Руслан отвернулся. Прислонился лбом к холодному стеклу. Закрыл глаза.

В наушниках играл Origami. Что-то про потерю. Про расстояние. Про то, что даже когда уезжаешь — что-то остаётся.

Он достал телефон. Открыл чат с Даней. Набрал:

«Я скучаю. Уже.»

Ответ пришёл через минуту.

«Я тоже. Псих.»

Руслан улыбнулся. Слёзы текли по щекам. Он не вытирал. Просто улыбался. И смотрел в окно. Там, за стеклом, был город. Другой. Без Дани. Но он вернётся.