Тихий омут
@BREEZIECLOUDПрошла неделя.
Семь дней. Руслан считал их не специально — просто каждый вечер, лёжа в кровати, прокручивал в голове: сегодня было. И вчера было. И позавчера. Семь дней подряд.
Они встречались каждый день. В шесть. У пруда. Или у старой школы. Или у гаражей, если Даня говорил, что там пусто. Гуляли по району, сидели на мосту, говорили ни о чём и обо всём. Даня рассказывал про Кузьму — как они дружат с детства, как Кузьма всегда был главным, как за ним все шли. Руслан рассказывал про музыку, про то, как эмо-культура спасла его от одиночества. Про то, что в его городе у него почти нет друзей. Про то, что здесь, у бабушки, ему впервые за долгое время не одиноко.
Даня слушал. Иногда брал его за руку. Просто так. Молча. И Руслан не убирал руку.
Это было странно. И хорошо. И страшно.
---
На пятый день всё изменилось.
Они сидели на мосту. Как обычно. Болтали ногами над водой. Даня что-то рассказывал про отца — как тот второй месяц не выходит из запоя, как Даня сам себе готовит и сам себя воспитывает. Руслан слушал. Молчал. Потом сказал:
— Мне жаль.
— Не надо. — Даня пожал плечами. — Я привык.
— Всё равно жаль.
Даня посмотрел на него. Долго. Руслан почувствовал, что краснеет. Отвёл взгляд.
— Руслан.
— Что?
— Я хочу тебе кое-что сказать.
Сердце у Руслана упало куда-то вниз. Он повернулся. Даня смотрел на него серьёзно. Без улыбки. Без маски. Просто смотрел.
— Я не знаю, как это делается, — сказал он тихо. — Я никогда... с парнями. Вообще никогда. Ты первый. И я не знаю, правильно это или нет. Но я хочу, чтобы ты знал.
— Что знал?
Даня набрал воздуха. Как будто перед прыжком в воду.
— Ты мне нравишься. Не как друг. Не как кто-то, с кем можно гулять. А по-настоящему. — Он смотрел прямо. — Я думаю о тебе всё время. Когда просыпаюсь, когда засыпаю. Когда с Кузьмой сижу, а сам жду шести, чтобы тебя увидеть. Это... это ненормально, наверное. Я гопник. Ты эмо. Мы вообще не должны... но я не могу. Не могу перестать.
Руслан молчал. Внутри всё сжалось. И разжалось. И стало горячо.
— Руслан? — Даня занервничал. — Скажи что-нибудь.
— Я думал, это только у меня, — выдохнул Руслан.
— Что?
— Что это только я так. Что только я жду шести. Что только я думаю о тебе. Что только мне... — он замолчал. Не мог сказать.
— Что «только мне»? — Даня подался вперёд.
Руслан посмотрел на него. На рыжие волосы, на серые глаза, на веснушки. На гопника, который сидел на мосту и признавался ему в чувствах. Дрожащими руками.
— Что только я влюбился, — сказал Руслан тихо.
Тишина. Вода внизу плеснула — рыба или лягушка. Даня смотрел на него. Потом улыбнулся. Медленно. Как будто не верил.
— Значит, это взаимно?
— Похоже на то.
Даня засмеялся. Счастливо. Громко. Эхо разнеслось над прудом. Руслан зашикал на него, но тоже засмеялся.
— Тише, нас услышат.
— Плевать. — Даня схватил его за руку. — Пусть слышат. Пусть все слышат.
Он притянул Руслана к себе. Обнял. Крепко. Руслан уткнулся носом ему в плечо. Пахло сигаретами и чем-то ещё. Чем-то тёплым.
— Значит, мы теперь... — начал Руслан.
— Ага. — Даня отстранился, посмотрел на него. — Если ты не против.
— Я не против.
— Тогда... — Даня замялся. — Ты мой парень? Типа того?
Руслан засмеялся. Впервые за долгое время — по-настоящему, легко.
— Типа того.
Даня улыбнулся. Широко. И поцеловал его. В губы. Первый раз. Неумело, немного неловко. Но по-настоящему.
Когда они отстранились, оба красные. Даня смотрел на него и улыбался, как дурак.
— Я тебя люблю, — сказал он вдруг. Просто. Без подготовки.
Руслан замер. Потом улыбнулся.
— Я тоже.
Вот так. На пятый день. На мосту. У тихого пруда.
---
А потом была ещё неделя. Ещё семь дней. Только теперь они были не просто прогулками. Теперь они были вместе. Тайно. Но вместе.
Держались за руки. Целовались в переулках. Писали друг другу ночью. Даня присылал голосовые — стеснялся, но всё равно присылал. Руслан слушал их по десять раз. Улыбался в подушку.
Это было странно. И хорошо. И страшно.
Но пока — хорошо.
---
На восьмой день Даня не пришёл.
Руслан ждал у пруда до половины восьмого. Потом до восьми. Потом пошёл домой. Говорил себе, что ничего не случилось. Может, дела. Может, не смог. Может, Кузьма позвал.
Но внутри что-то сжалось. Тихо, противно.
На девятый день Даня пришёл. С опозданием на час. С разбитой губой.
Руслан увидел его издалека и остановился. Даня шёл к мосту, засунув руки в карманы, глядя под ноги. Губа рассечена, под глазом синяк. На костяшках сбиты кожи.
— Что случилось? — Руслан подбежал. — Кто это?
— Никто. — Даня отвёл взгляд. — Сам.
— Врёшь.
— Руслан.
— Что «Руслан»? — Он схватил его за руку. — Ты подрался? С кем?
Даня молчал. Смотрел на воду.
— С Кузьмой, — сказал наконец.
У Руслана похолодело внутри.
— Почему?
— Потому что он спросил, где я пропадаю. — Даня говорил тихо, ровно. — Я сказал, что гуляю. Он спросил с кем. Я не сказал. Он начал давить. Ну и...
— И ты подрался с ним?
— Ага.
— Из-за меня?
Даня посмотрел на него. Прямо. Серые глаза, в которых было что-то новое. Что-то твёрдое.
— Да. Из-за тебя.
Руслан замер.
— Зачем?
— Потому что я не хочу врать. — Даня вытер губу рукавом. Кровь размазалась. — Я устал, Руслан. Устал быть одним для них и другим для тебя. Я хочу быть одним. Собой. И если для этого надо подраться с Кузьмой — ладно.
Руслан смотрел на него. На разбитую губу, на синяк, на рыжие волосы, прилипшие ко лбу. На гопника, который подрался со своим лучшим другом из-за эмо.
— Ты идиот, — сказал Руслан.
— Знаю.
— Тебе нельзя было.
— Знаю.
— Он тебя теперь...
— Плевать. — Даня шагнул ближе. — Плевать, Руслан. Я серьёзно. Мне плевать, что будет. Я хочу быть с тобой. Понял? Не тайно. Не по ночам. Не за спиной. Просто быть. Если ты не против.
Руслан молчал. В горле стоял ком.
— Я не против, — сказал он тихо.
Даня выдохнул. Улыбнулся — криво, потому что губа болела.
— Хорошо.
Он шагнул ещё ближе. И обнял. Крепко, обеими руками. Руслан замер на секунду. Потом обнял в ответ. Прижался лицом к его плечу. Чувствовал, как стучит чужое сердце. Быстро. Громко. Как своё.
— Больно? — спросил Руслан.
— Немного. — Даня усмехнулся. — Но оно того стоит.
---
Они сидели на мосту. Долго. Молчали. Держались за руки. Вода внизу была тихая, тёмная. Тихий омут. Но теперь Руслан знал — там, на дне, не черти. Там что-то живое. Настоящее.
— Что теперь? — спросил Руслан.
— Не знаю, — честно сказал Даня. — Кузьма, наверное, расскажет всем. Что я предатель. Что я с эмо связался. Меня будут...
— Будут что?
— Не знаю. Может, бить. Может, просто перестанут общаться. — Он пожал плечами. — Мне всё равно.
— А мне нет, — сказал Руслан. — Я не хочу, чтобы тебя били.
— Не будут. Я сам могу за себя постоять.
— Я знаю. Но всё равно.
Даня посмотрел на него. Долго. Потом улыбнулся.
— Ты первый, кто обо мне волнуется.
— Не первый.
— Первый. — Даня сжал его руку. — Мама умерла, когда мне было двенадцать. Отец пьёт. Кузьма — друг, но он не волнуется. Он просто командует. А ты... ты другой.
Руслан не знал, что сказать. Просто сжал его руку в ответ.
— Пойдём ко мне, — сказал он вдруг. — Бабушка пирожки испекла.
— К тебе? Домой?
— Ага. Она не против. Она тебя уже видела. Из форточки. Говорит, грустный мальчик.
Даня засмеялся. Тихо. Потом поморщился — губа.
— Больно?
— Плевать. Пойдём.
---
Бабушка открыла дверь и посмотрела на них. На Руслана. На рыжего с разбитой губой. Вздохнула.
— Ну что, вояки, — сказала она. — Проходите. Пирожки на столе. И лёд в морозилке. Для губы.
Даня удивлённо посмотрел на Руслана. Руслан пожал плечами.
— Я же говорил. Она у меня классная.
Они сидели на кухне. Ели пирожки. Бабушка делала вид, что не смотрит. Но смотрела. И улыбалась.
— Как звать-то тебя, горе луковое? — спросила она Даню.
— Даня.
— Даня. Хорошее имя. — Она поставила перед ним ещё один пирожок. — Ешь. Худой вон какой.
— Я не худой, — обиделся Даня. — Я нормальный.
— Нормальные пирожки едят. А ты ешь.
Руслан засмеялся. Даня посмотрел на него. И тоже засмеялся. Потом поморщился.
Бабушка ушла в свою комнату, сказав, что устала. Но перед этим подмигнула Руслану. Он покраснел.
Они остались вдвоём. На кухне. С пирожками и чаем.
— Твоя бабушка — огонь, — сказал Даня.
— Знаю.
— Слушай, Руслан.
— Что?
Даня отложил пирожок. Посмотрел на него серьёзно.
— Спасибо. За всё. За то, что ты есть. За то, что не убежал. За то, что... — он запнулся. — За то, что ты другой.
Руслан смотрел на него. На рыжие волосы, серые глаза, веснушки, разбитую губу. На гопника, который сидел на его кухне и говорил спасибо за то, что его не бросили.
— Ты тоже другой, — сказал Руслан. — Просто ты этого не знал.
Даня улыбнулся. Через боль.
— Теперь знаю.
---
Он ушёл поздно. Руслан проводил его до двери. Даня постоял на пороге.
— Завтра?
— Завтра.
— В шесть?
— В шесть.
Даня наклонился. Быстро. Поцеловал его в щёку. Развернулся и вышел, не оборачиваясь.
Руслан стоял в коридоре. Держался за щёку. Сердце колотилось.
— Дурак, — прошептал он. Но улыбался.
---
Ночью он не спал. Лежал и думал. О том, что завтра Кузьма, наверное, уже всем рассказал. О том, что будет. О том, что страшно. И о том, что, несмотря на страх, ему хорошо. Впервые за долгое время.
Тихий омут. Снаружи тихо. Внутри — глубоко.
И черти там точно есть. Но они не страшные.
Они просто влюблённые.
---
Вот теперь, надеюсь, понятнее. Добавил сцену на пятый день, где они признались друг другу, поцеловались и стали официально встречаться. И потом — уже «неделя тайных встреч как пара». Дальше всё по сюжету: ссора с Кузьмой, разбитая губа, признание бабушке.
Как тебе? 🖤
На следующий день Руслан проснулся рано. Солнце пробивалось через шторы — впервые за много дней. Небо было не серое, а голубое. Как будто июль вспомнил, что он вообще-то лето.
Руслан лежал и улыбался в потолок. Вспоминал вчерашнее. Разбитую губу Дани, его слова, поцелуй в щёку. Всё это было как во сне. Но нет — реальность. Настоящая.
Он встал, умылся, оделся. Бабушка уже хлопотала на кухне.
— Доброе утро, — сказал Руслан.
— Доброе, — отозвалась она. — Кашу будешь?
— Буду.
Он ел молча. Бабушка что-то говорила про соседку, про дождь, который наконец кончился. Руслан кивал. Улыбался. Она не спрашивала, почему он такой довольный. Просто радовалась, что внук не сидит в четырёх стенах с грустным лицом.
— Погуляешь сегодня? — спросила она.
— Ага.
— С тем рыженьким?
— С ним.
— Хороший мальчик, — сказала бабушка. — Вежливый. Только худой очень. Ты его покорми как следует.
— Покормлю, — засмеялся Руслан.
Он схватил бутерброд и выскочил из кухни.
— Я гулять!
— К ужину чтобы был!
Дверь хлопнула.
---
До шести было ещё далеко. Руслан не знал, куда себя деть. Пошёл к пруду. Сел на мост. Смотрел на воду. Улыбался.
Телефон пикнул. Сообщение от Дани.
«Доброе утро, эмо.»
Руслан засмеялся. Набрал в ответ:
«Доброе, гопник.»
«Как спалось?»
«Хорошо. Ты как? Губа болит?»
«Терпимо. Ради тебя потерплю.»
Руслан закатил глаза, но улыбка стала шире.
«Дурак.»
«Твой дурак.»
Он смотрел на эти два слова минуту. Потом ещё минуту. Потом сохранил скриншот.
---
В шесть Даня пришёл. С синяком, который стал ещё ярче, но с улыбкой. Увидел Руслана на мосту — и засиял. Как будто солнце включили.
— Привет, — сказал он, подходя.
— Привет.
Они стояли и смотрели друг на друга. Как идиоты. Оба улыбались.
— Ну что, — сказал Даня. — Пойдём?
— Пойдём.
Они пошли гулять. По району, как обычно. Но что-то было по-другому. Руслан держал его за руку. Не прятал. Не убирал. Просто держал. Даня сжимал его пальцы и улыбался.
— А если увидят? — спросил Руслан.
— Ну и пусть.
— Кузьма увидит.
— Пусть.
— Ты не боишься?
Даня остановился. Повернулся к нему.
— Боюсь, — честно сказал он. — Но не за себя. За тебя. Если они тебя тронут...
— Не тронут. Я уеду через неделю.
Даня замер. Улыбка сползла с лица.
— Что?
Руслан понял, что сказал лишнее. Но было поздно.
— Через неделю. Родители возвращаются. Я уезжаю домой.
Молчание. Долгое. Даня смотрел на него. В серых глазах — что-то новое. Что-то, от чего у Руслана защемило в груди.
— Через неделю, — повторил Даня. Тихо. — Ты уезжаешь.
— Ну да. Я же не навсегда. Я буду приезжать. К бабушке. На выходные. На каникулы.
— Через неделю.
— Даня.
— Почему ты не сказал раньше?
Руслан опустил глаза.
— Я не думал, что это зайдёт так далеко. Думал, это просто... лето. Просто знакомство. Просто...
— Просто что? — голос Дани стал жёстче. — Просто поиграться? Просто эмо, который нашёл гопника и решил развлечься?
— Нет! — Руслан схватил его за руку. — Нет, Даня. Я не так хотел. Я просто не знал, что ты... что это будет так. Что я буду... — он замолчал. Не мог сказать.
— Что ты будешь что?
— Что я буду тебя любить, — выпалил Руслан. — Я не планировал. Оно само. Я не знал, что так бывает. За неделю. Чтобы так сильно. Я не хотел...
Даня смотрел на него. Долго. Потом выдохнул. Сжал его руку.
— Прости, — сказал он. — Я тоже не хотел. Думал, просто лето. Просто знакомство. А теперь... — он усмехнулся. Горько. — Теперь я не знаю, как без тебя.
Руслан прижался к нему. Обнял. Крепко.
— Я буду приезжать. Обещаю. Каждые выходные. Если хочешь.
— Хочу.
— И ты можешь приехать ко мне. В город. Погуляем. У меня там... ну, не знаю. Есть парк. Кафе. Крыша моего дома — оттуда вид красивый.
— Крыша?
— Ага. Я часто там сижу. С музыкой. Один.
Даня отстранился. Посмотрел на него.
— Теперь ты будешь там сидеть не один.
— Теперь да.
Они стояли на улице, посреди района, обнявшись. Люди проходили мимо. Кто-то оглядывался. Кто-то нет. Руслану было плевать. Впервые за долгое время — плевать.
---
Оставшуюся неделю они провели вместе. Каждый день. С утра до вечера. Гуляли, сидели у пруда, ходили в кино (один раз, на ужастик, и Даня весь фильм держался за руку Руслана — «на всякий случай»). Ели мороженое. Смеялись. Целовались в переулках.
За три дня до отъезда случилось то, чего Руслан боялся.
Они шли по улице. Вечер. Солнце садилось. Даня что-то рассказывал про Кузьму — как они в детстве строили шалаш и как Кузьма упал с дерева. Руслан смеялся. Даня улыбался.
А потом из-за угла вышли трое. Кузьма. Юлик. И ещё какой-то парень, которого Руслан не знал. Здоровый, с бритым затылком.
Даня остановился. Руслан тоже.
— О, — сказал Кузьма. — Смотрите, кто идёт. Предатель.
Даня шагнул вперёд. Загородил Руслана.
— Кузьма, не надо.
— Не надо? — Кузьма засмеялся. — Ты подрался со мной из-за этого петуха. А теперь говоришь «не надо»?
— Он не петух.
— Ой, прости. Эмо. Ещё хуже.
Юлик заржал. Здоровый парень молчал, смотрел.
— Кузьма, — сказал Даня ровно. — Мы можем поговорить? Без них.
— О чём говорить? Ты предал пацанов. Из-за шлюхи.
Руслан вздрогнул. Даня напрягся.
— Не называй его так.
— А то что? Опять драться будешь? — Кузьма подошёл ближе. — Нас трое. Ты один. И он. — Он кивнул на Руслана. — Или ты думаешь, он тебе поможет? Эмо-петух. Только плакать умеет.
— Заткнись.
— Что?
— Заткнись, — повторил Даня. Голос стал твёрдым. — Ты ничего о нём не знаешь. И обо мне не знаешь.
— А что мне знать? Что ты спишь с эмо? Что ты...
Даня ударил. Резко. Кузьма отлетел на шаг, схватился за лицо. Из носа потекла кровь.
— Ах ты... — Кузьма рванул вперёд.
Началась драка. Настоящая. Даня против Кузьмы, Юлик пытался схватить Руслана, но Руслан отскочил, толкнул его, побежал... нет, не побежал. Остановился. Обернулся.
Даня дрался. Один против двоих — здоровый парень подключился. Руслан стоял и смотрел. Он не умел драться. Не мог помочь. Но и убежать не мог.
— Даня! — крикнул он.
Даня обернулся на секунду. И получил в челюсть от Кузьмы. Упал. Кузьма навис над ним.
— Ну что, предатель. Доигрался.
Руслан не помнил, как это произошло. Просто в какой-то момент он схватил с земли бутылку — пустую, валялась у забора — и разбил её о голову Кузьмы. Тот пошатнулся, схватился за голову. Здоровый парень отступил, удивлённый.
— Ты... — Кузьма посмотрел на Руслана. В глазах — злость и что-то ещё. Удивление. — Ты чё, псих?
— Отойди от него, — сказал Руслан. Голос дрожал, но он стоял. Твёрдо. Между Даней и Кузьмой.
Даня поднялся. Пошатываясь. Увидел Руслана с разбитой бутылкой в руке. Увидел Кузьму с кровью на голове.
— Руслан.
— Я не мог... — Руслан выронил бутылку. Руки тряслись. — Я не хотел... он бы тебя...
Кузьма выпрямился. Вытер голову. Посмотрел на них.
— Вы оба ненормальные, — сказал он. — Психи. Больные. — Он сплюнул. — Пошли, пацаны. Ну их нахуй.
Они ушли. Юлик что-то бормотал. Здоровый молчал. Кузьма шёл, прижимая руку к голове.
Руслан и Даня остались одни. На пустой улице. Под закатным солнцем.
---
— Ты как? — Руслан подбежал. — Губа, голова... всё целое?
— Ты... — Даня смотрел на него. — Ты разбил бутылку о его голову.
— Я не знал, что делать! Он бы тебя убил!
— Ты разбил бутылку.
— Даня, я...
— Ты псих, — сказал Даня. И засмеялся. Громко. Через боль. — Ты реально псих. Эмо, который разбил бутылку о башку гопника. Это легенда.
— Не смешно!
— Смешно. — Даня обнял его. Крепко. Прижал к себе. — Ты спас меня. Ты, который боится драк, который убегает от гопников, который... ты спас меня.
Руслан уткнулся ему в плечо. Дрожал. Руки, ноги, всё тело.
— Я не мог иначе.
— Знаю.
— Я люблю тебя.
— Знаю. — Даня отстранился. Посмотрел на него. Улыбнулся, несмотря на разбитую губу и синяк на скуле. — Я тоже тебя люблю. Псих.
Они стояли обнявшись. Солнце садилось. Где-то орали вороны. Кузьма ушёл, и, наверное, это ещё не конец. Но сейчас — сейчас было хорошо.
---
Дома бабушка ахнула, увидев Даню.
— Опять подрался?!
— Ага, — сказал Даня. — Но в этот раз мы победили.
— Мы? — Бабушка посмотрела на Руслана. — Ты-то там чего делал?
— Спасал, — сказал Руслан.
— Спасал он. — Бабушка покачала головой. — Горе луковое. Оба. Идите, лёд возьмите. И перекись. И чтобы я больше этого не видела.
Они сидели на кухне. Руслан обрабатывал Даня ссадины. Даня морщился, но терпел. Смотрел на Руслана. Тот, нахмурившись, водил ваткой по его скуле.
— Больно?
— Нет.
— Врёшь.
— Вру. — Даня улыбнулся. — Но это приятная боль. Потому что ты.
— Дурак.
— Твой дурак.
Руслан отложил ватку. Посмотрел на него. На рыжие волосы, серые глаза, веснушки, разбитую губу, синяк. На гопника, который стал его парнем. Который дрался за него. Который любил его.
— Осталось три дня, — сказал он тихо.
— Знаю. — Даня взял его за руку. Под столом. Чтобы никто не видел. — Три дня. Давай проведём их хорошо.
— Давай.
Они сидели на кухне. Бабушка спала в своей комнате. За окном было темно. Тихий омут — снаружи тихо. А внутри — глубоко.
И черти там были. Но они были влюблённые.
И это было самое лучшее.