Тихий омут

Руслан стоял на балконе и смотрел вниз. Даня махнул рукой. Руслан не махнул в ответ. Просто стоял. Смотрел. И улыбался — сам не понял почему.

Даня тоже не ушёл. Сидел на лавочке, смотрел в телефон, но иногда поднимал голову. Как будто проверял — стоит ли ещё этот эмо на балконе или уже ушёл. Руслан стоял.

Так прошло минут десять. Может, больше. Руслан замёрз — на нём была только футболка, а утро выдалось прохладным, несмотря на июль. Но уходить не хотелось. Странно. Впервые за долгое время ему не хотелось уходить.

Потом Даня встал. Убрал телефон в карман. Посмотрел наверх ещё раз. И пошёл. Не в сторону магазина, не к гаражам — просто вдоль дома, медленно, как будто ждал, что его окликнут.

Руслан не окликнул. Не мог. Горло сжало.

Даня ушёл. Руслан стоял ещё минуту. Потом зашёл в комнату. Закрыл балконную дверь. Прислонился к ней спиной. Сердце стучало.

— Дурак, — сказал он себе. — Просто дурак.

Но улыбка не уходила.

---

Бабушка позвала завтракать. Руслан ел сырники и смотрел в тарелку. Бабушка что-то говорила про соседку, про цены на рынке, про то, что дождь, наверное, скоро кончится. Руслан кивал, но не слышал.

В голове было одно: рыжие волосы, серые глаза, веснушки. И то, как он сказал: «Ты не похож на того, кого надо бить».

После завтрака Руслан пошёл в свою комнату. Открыл блокнот. Хотел рисовать, но рука не слушалась. Карандаш чертил что-то бессмысленное. Круги, линии, снова круги.

Он отложил блокнот. Взял телефон. Открыл соцсети. Вбил в поиск: «Даня». Миллион результатов. Он добавил: «Даня рыжий». Ещё больше. Потом название района. Ничего.

Он не знал его фамилии. Не знал, где он учится, где живёт, сколько ему лет. Знал только имя и то, что он тусуется с Кузьмой и Юликом. И что слушает Земфиру. И что у него веснушки.

Этого было мало. И одновременно слишком много.

---

Днём Руслан вышел. Сказал бабушке, что идёт гулять. Она обрадовалась — наконец-то внук не сидит в четырёх стенах.

Он не знал, куда идёт. Просто шёл. Дворы, улицы, переулки. Мокрый асфальт, лужи, голуби. Он смотрел по сторонам. Искал рыжую голову в толпе. Не находил.

У магазина, где вчера всё случилось, никого не было. Лавочка пустая. Бутылка, которую они оставили, валялась под ней. Руслан постоял, посмотрел. Потом пошёл дальше.

Через час он оказался у того самого пруда. Старый мост, заросшая вода, кувшинки. Тихий омут. Он не планировал сюда идти — просто ноги привели.

И на мосту кто-то стоял.

Рыжий. Спиной. Смотрел на воду.

Руслан остановился. Сердце сделало кульбит. Он мог развернуться и уйти. Мог сделать вид, что не заметил. Мог...

— Я знаю, что ты тут, — сказал Даня, не оборачиваясь. — Ты топаешь громко.

Руслан вздрогнул.

— Я не топаю.

— Топаешь. — Даня обернулся. Улыбнулся. — Привет.

— Привет.

Он подошёл ближе. Встал рядом. Оперся о перила. Вода внизу была тёмная, неподвижная. Где-то квакнула лягушка.

— Ты чего тут? — спросил Руслан.

— А ты?

— Я первый спросил.

Даня засмеялся. Тихо, беззлобно. У него был хороший смех. Не такой, как тогда, у гаражей. Другой.

— Я часто тут бываю, — сказал он. — Когда хочу побыть один. Тут тихо. Никого нет.

— А сейчас?

— А сейчас ты пришёл.

Руслан посмотрел на воду. Потом на него.

— Я могу уйти.

— Не надо.

Молчание. Долгое. Но не тяжёлое. Просто молчание двух людей, которым хорошо молчать вместе.

— Слушай, — сказал Даня. — Я хотел спросить.

— Что?

— Почему ты вчера не махнул? Ну, утром. На балконе.

Руслан пожал плечами.

— Не знаю. Растерялся.

— А, — Даня кивнул. — Я думал, ты меня игноришь.

— Нет. Просто... — Руслан замолчал. Подбирал слова. — Ты вчера заступился. За меня. Перед своими. Я не ожидал.

— Я тоже не ожидал, — честно сказал Даня. — Но сделал. И не жалею.

— Почему?

Даня долго молчал. Смотрел на воду. Потом сказал:

— Потому что ты другой. Я это вчера уже говорил. Ты не такой, как все. Ты... — он запнулся. — Ты как этот пруд. Тихий. А внутри — глубоко. И там что-то есть. Что-то настоящее.

Руслан смотрел на него. Не знал, что сказать.

— Это самое странное, что мне говорили, — сказал он наконец.

— Я вообще странный. — Даня улыбнулся. — Рыжий, веснушчатый, с гопниками тусуюсь, а по ночам Земфиру слушаю.

— Серьёзно?

— Серьёзно. — Даня покраснел. Прямо до корней рыжих волос. — Не смейся.

— Я не смеюсь. — Руслан улыбнулся. — Я тоже её слушаю. Иногда.

— Да ладно?

— Ага. «Ромашки» люблю.

— «Ромашки» — это классика, — серьёзно сказал Даня. — Уважаю.

И они засмеялись. Оба. Стоя на старом мосту у тихого пруда, под серым небом, в холодном июле.

---

Потом они пошли гулять. Просто так. Без цели. Дворами, переулками, мимо гаражей (Руслан напрягся, но Даня сказал: «Не бойся, там никого»), мимо школы, мимо детской площадки.

Говорили ни о чём. О музыке. О фильмах. О том, что Даня никогда не был на море, а Руслан был — в Сочи, в детстве, и помнит только, как обгорел и плакал. О том, что Даня хочет уехать из этого района, но не знает куда. О том, что Руслан хочет стать художником, но боится, что не получится.

Даня слушал. Внимательно. Не перебивал. Иногда задавал вопросы. Иногда просто кивал.

Руслан никогда так много не говорил. Ни с кем. Даже с бабушкой. Даже с собой в дневнике.

— Слушай, — сказал Даня, когда они уже подходили к дому Руслана. — Я понимаю, что это странно. И что мы вообще не должны... ну, общаться. Я гопник, ты эмо. Кузьма и Юлик не поймут. Никто не поймёт.

— И?

— И мне плевать.

Руслан остановился. Посмотрел на него.

— Плевать?

— Ага. — Даня смотрел прямо. Серые глаза, веснушки, рыжие волосы. — Мне плевать, что скажут. Я хочу с тобой гулять. Говорить. Быть рядом. Если ты не против.

Руслан молчал. Внутри было что-то странное. Тепло. И страшно. И хорошо.

— Я не против, — сказал он.

Даня выдохнул. Улыбнулся. Широко, по-настоящему.

— Завтра?

— Завтра.

— Во сколько?

— В шесть.

— Окей. — Даня развернулся. Сделал пару шагов. Обернулся. — Руслан.

— Что?

— Ты тоже красивый. В смысле... чёлка. И ногти. Всё это. Красиво.

И ушёл. Быстро. Не дожидаясь ответа.

Руслан стоял у подъезда. Смотрел вслед. Щёки горели.

— Дурак, — сказал он в пустоту. Но улыбнулся.

---

Дома бабушка ждала с ужином. Руслан ел и не чувствовал вкуса. Перед глазами стояли рыжие волосы и веснушки.

— Ну что, — спросила бабушка, — погулял?

— Ага.

— С тем рыженьким?

— Ба.

— Что «ба»? Я старая, мне можно.

Руслан улыбнулся

— Можно, — сказал он. — Всё можно.

Бабушка улыбнулась и налила ему чаю.

За окном снова начинался дождь. Но в этот раз он не казался холодным.

Конечно Юля