Тихая Экспрессия
≢Исследование, которое я делала перед дипломной работой, было посвящено «тихой экспрессии». Это феномен, название которого всплыло в моей голове, когда я задала себе вопрос, какое настроение должно быть у моего диплома.
Я долго пыталась понять, откуда в моем сознании взялось это словосочетание и что оно может значить. Интернет не дал результатов и я решила обратиться к коллективному бессознательному. Ниже несколько собранных мною ответов на вопрос: «Что такое тихая экспрессия?»
Брошенный в твою сторону взгляд, ощущаемый как камень.
Очень сильная эмоция и переживаешь ты ее наедине с собой.
Тревога.
Море и лавина, сходящая в горах.
Затишье, маньяк, держит в себе, сдержанный.
Соблазнение.
Скромность, белый цвет, немота, движение в танце.
Oщущение как в момент прозрения или активации всех чувств разом.
Мурашки по коже.
Что-то скрытое, но кричащее по типу проколотых сосков.
Незащищенность, эмоциональность, компульсия.
Пассивная агрессия, молчаливый протест, крик души.
Наверное, чистота формы: акмеизм, элегия, баллада, рифмовка итальянских сонетов. Экспрессия, дошедшая через время: светлый купол, деревенская колокольня.
Молчаливое насилие.
Удар молнии без грома.
Бурное течение реки в тумане, ты стоишь далеко и не слышишь звука.
Мимолетная улыбка.
Внутренняя боль, выплеснутая наружу, но не затрагивающая окружающих.
Рёв человека с тряпкой-кляпом во рту.
Позвонки и ребра виднеются сквозь тонкую кожу.
На основе собранных ответов и своей интуиции я выделила четыре атрибута тихой экспрессии и текстово прояснила каждый из них. Кроме того, для каждого из атрибутов я подобрала видеовоплощение, в основном из работ группировки Флюксус.
Их я выбрала не случайно. Первый номер журнала, для которого я разрабатывала визуальный язык, был посвящён времени. Художники Флюксуса уделяли много внимания его исследованию.
ПРОСТУПАНИЕ:
накладываться, дополняя общий смысл;
быть явным за счёт другого;
прикрываться другим, не становясь невидимым;
показывать то, что обычно скрыто;
избавиться от свечения, сохранив свет;
НЕРЕАЛИЗОВАННАЯ ПОТЕНЦИЯ;
Вдохнуть, не выдохнув;
Достигнуть единства, не соприкасаясь;
Обнять плоскую поверхность;
Уйти, чтобы остаться;
МИКРОИЗМЕНЕНИЯ
Поддерживать интерес переменой без измены;
Раскрыть новый аспект привычного;
Вырезать событие из круга повторов;
Различать оттенки нейтрального;
Уловить перетекание звука из левого уха в правое;
НАРУШЕННЫЙ БАЛАНС
Соединить полюса;
Растянуть систему координат;
Заставить мгновение длиться секунду;
Использовать интуицию как эталон всех мер;
Разъяснять тёмное ещё более тёмным;
После того как я определила атрибуты тихой экспрессии мне нужно было найти проявление их в искусстве. Я решила сильно сократить поле исследования и сконцентрироваться на одежде. Все четыре атрибута я нашла у дизайнеров Helmut Lang и Carol Christian Poell.
ХЕЛЬМУТ ЛАНГ — МИКРОИЗМЕНЕНИЯ
Суть творчества Ланга идеально описал Тим Бланкс в интервью журналу 032с:
«Хельмут был минималистом в том смысле, в каком Грета Гарбо была минималисткой. Когда камера была направлена на неё, все актёры смотрели и думали ”Она ничего не делает!“, но, когда они видели готовый фильм, понимали ”Она сделала всё!” Его работы были слишком многослойны, чтобы быть минималистскими»
Словарь коллекций Ланга не сильно менялся от сезона к сезону. Перемена происходила на микроуровне, в нюансах. Нужно погрузиться в бренд, чтобы уловить её. Метод микроизменений распространялся как на собственные дизайны, так и на работу с референсами. Самые считываемые из них — милитаристские.
Думаю, с пуленепробиваемым жилетом и так все знакомы, поэтому привожу в пример “Flak Vest”, который был превращен в пуховик в коллекции AW99.
Военный жилет, созданный, чтобы обеспечивать дополнительную защиту от осколков гранат состоял из нескольких слоев нейлона разделённых стальной пластиной, которую Хельмут заменил гусиным пухом.
Ещё один пример микроизменений в дизайнах Ланга наиболее полно раскрывающий возможности его воображения — работа с самыми базовыми элементами гардероба.
Он ведёт с вещью диалог, бесконечно задавая вопрос «На что ты способна?», и каждый раз получает новый ответ. Простая идея тэнктопа находит выражение в бесчисленном количестве форм. Выразительная потенция вещи не может быть исчерпана, всегда находится ещё один возможный материал, ещё одна подходящая длина, ещё одна степень прозрачности.
ХЕЛЬМУТ ЛАНГ — НАРУШЕННЫЙ БАЛАНС
Джон Сибрук в книге «Невидимый дизайнер» так описывает впервые увиденного им Хельмута Ланга: «Он шёл так, будто только что слез с мотоцикла, немного разводя ноги в стороны. Его длинные, темно-каштановые волосы были приглажены назад. Когда он улыбался, глаза казались доброжелательными, но рот сохранял трагический изгиб. В глазах было то же ощущение легкости и сдержанности, которые несут в себе его вещи. Он выглядел здоровым, немного плотным, но было в нем что-то ”сломанное“. Именно это слово некогда использовалось для описания образа, которого Ланг добивался от своих моделей-мужчин — они должны были казаться интересными, но в несколько нездоровом смысле».
Мотив нарушенного баланса встречается в каждой из коллекций Ланга. Его коллаборации с Дженни Хольцер романтичны, но намекают на опыт травмирующей и обреченной любви. На уровне вещей нарушение баланса выражается в добавлении лишних слоев ткани, напоминающей бинты, ограничивающей естественные движения человека, или, наоборот, за счёт «вырезания» частей предмета одежды, из-за чего он переходит в разряд аксессуаров.
ХЕЛЬМУТ ЛАНГ — ПРОСТУПАНИЕ
С середины 80-х годов Хельмут Ланг активно использовал прозрачные, разнообразные в своём составе (от синтетики до кожи) материалы. Прозрачные вещи служат как самостоятельными единицами образа, так и дополнительными слоями, образ усложняющими.
Ланг использует прозрачные материалы не только для лёгких, отсылающих к рейв культуре, платьев, но и для вещей офисных, которым невидимость материала, вкупе с паттерном из чуть более плотной ткани, придаёт парадоксальную чувственность.
В этом есть и политический подтекст: прозрачность тканей возвращает человеку право на собственное тело, право решать, что должно быть скрыто, а что показано. «Ты видишь меня, но только потому, что я позволяю тебе видеть».
ХЕЛЬМУТ ЛАНГ — НЕРЕАЛИЗОВАННАЯ ПОТЕНЦИЯ
Вещи, с подолом, который кажется вот-вот оторвётся, вдохновлены их естественным старением при длинной носке. Отходящая часть очень разнообразно используется в стайлинге, в неё встраиваются ткани других вещей, составляющих образ.
КАРОЛЬ КРИСТИАН ПОЭЛЬ — МИКРОИЗМЕНЕНИЯ
Второй дизайнер, которого я рассмотрела в рамках исследования и у которого нашла все четыре атрибута тихой экспрессии — Кароль Кристиан Поэль. Он австриец, как и Хельмут Ланг (я даже читала, что Поэль какое-то время работал на Ланга, но подтверждений этому не нашла).
Как и Ланг, Поэль немногословен в своих коллекциях. Первая из них состояла из четырех предметов одежды: футболки, рубашки, брюк и пиджака. Размышления об этих базовых вещах и объемах покрываемого ими тела стали основой его творчества. Он не создает образы и не ориентируется на четко определенную целевую аудиторию. В лукбуках коллекций в кадре чаще всего присутствует только одна вещь и никогда — образ целиком. Вещь самодостаточна, она обладает характером и живет собственной жизнью, а потребитель лишь может вступить с ней в отношение (привет любителям объектно-ориентированных онтологий).
Индивидуальность вещи проявляется и в ее несовершенствах. Для создания обуви дизайнер использует часть кожи под названием «кулатта». Это задняя поверхность тела животного, которая обычно идет в утилизацию из-за большого количества на ней шрамов и шероховатостей. Благодаря ее использованию каждый экземпляр одной и той же модели становится уникальным, ведь естественные неровности невозможно повторить. Шрамы также напоминают потребителю о том, что за его вещью стоит неповторимая жизнь живого существа.
Не повторяется у Поэля и окрас вещей. Он разработал технику “object dying”, которая предполагает покраску уже готовой вещи, отчего цвет никогда не получается одинаковым и ровным, а также варьируется от состава первоначального материала.
КАРОЛЬ КРИСТИАН ПОЭЛЛЬ — НАРУШЕННЫЙ БАЛАНС
В своих коллекциях ССР часто обращается к исследованиям крайностей «мужское-женское», «свободное-заключённое», «скрытое-явленное», «приятное-мучительное», «живое-мертвое». На мой взгляд, он не стремится найти баланс между крайностями, он стремится найти точку, где эти крайности сосуществуют, приведены к синтезу.
Одним из наиболее очевидных примеров этого размышления является коллекция 2006 года “B-Sides”, в которой вещи имеют две функциональные стороны.
Между человеком и вещью может вестись борьба, незаметная для окружающих, так как форма вещи проста и не привлекает внимания.
Одежда ССР часто очень хрупкая или, наоборот, сделана из опасного материала, как пальто из стекловолокна, например. Потребитель вынужден всегда находиться «в моменте» и избегать слишком экспрессивных движений, чтобы не ранить вещь или себя. Вещь изменяет способ движения человека, подстраивая под себя, и тем самым вписывает его в невидимый перфоманс дизайнера.
В 90-х многие дизайнеры начали одевать женщин как мужчин, а мужчин как женщин. ССР подошёл к этому иначе: дизайнер в первую очередь мужского костюма, он продолжил его изучение в одежде для женщин. Так, в коллекциях “Fe-Male” и “Peculiar Femininity”женственность исследуется и подчёркивается через переосмысление традиционного мужского тейлоринга.
КАРОЛЬ КРИСТИАН ПОЭЛЬ — ПРОСТУПАНИЕ
Атрибут «проступание» прямо вытекает из «нарушенного баланса». Вещь не должна быть замкнутой и фиксированной в своей завершенности, ведь определённость убивает поэзию в словах и вещах.
В вещах ССР часто встречаются надрезы, отверстия, разрывы, проблески и прозрачность, что выносит одежду за пределы своей формы, единичной «вещности».
ССР раскрывает секреты вещей, например в случае с “tape seam”, швами, сделанных с использованием клейкой ленты, которая обычно скрывается за подкладкой. Он показывает их строение, используя цепочные швы, не дающие частям вещи соединиться, из-за чего в промежутках между ними мелькает человеческая кожа. Он рассказывает о природе вещи, вживляя в кожу животных краситель, окрашивающий капилляры и придающий изящный, но жуткий эффект материи.
Проступание становится способом немого рассказа вещи о самой себе.
КАРОЛЬ КРИСТИАН ПОЭЛЬ — НЕРЕАЛИЗОВАННАЯ ПОТЕНЦИЯ
Исследования тейлоринга CCP зашли так далеко, что привели к появлению приёмов, требующих большого технического мастерства, но не несущих в себе никакой функциональность ценности.
К ним относятся вещи из коллекции «Self-Edge».
Selvedge — это край полотна, обработанного так, чтобы ткань не распускалась на нитки. В своей коллекции ССР выкраивал вещи таким образом, что все стороны элементов изделия оканчивались кромкой. Это требует гораздо больше ткани, чем при обычной выкройке, так как использоваться могут только края. Центральная часть полотна остаётся нетронутой.
ТИХАЯ ЭКСПРЕССИЯ — ПРОДУКТ ИНТЕГРИРОВАННОЙ ТРАВМЫ
Основатели обоих брендов (Helmut Lang и Carol Christian Poell), которые я анализировала здесь отдельно по каждому атрибуту тихой экспрессии, — уроженцы Австрии.
Австрия, наравне с Германией, является родоначальницей экспрессионистского движения, ставшего ответом на стремительную индустриализацию и милитаризацию начала двадцатого века. Его болезненный, тревожный визуальный язык отражал травматичный опыт художников в режиме реального времени. Но, в отличии от немецкого, австрийский экспрессионизм имел две волны. Вторая его волна, венский акционизм, осмысляющий австрийское нацистское прошлое, отличается от предшествующей уровнем радикальности, вовлечённостью художника, и, самое главное, — задержкой между получением травмы и ответом на неё. Расцвет движения пришёлся на 60-е годы. (Прошло 15 лет с конца войны).
В работах рассмотренных мною дизайнеров часто встречаются пересечения с экспрессионистскими предшественниками. Однако они не имеют присущего последним открытого надрыва. Формы их вещей лишены прямой провокации и могут быть названы минималистскими. Словом, они обладают ТИХОЙ экспрессией.
Чтобы понять, почему так произошло, стоит описать каждое из этих течений, показать, как связаны между собою австрийский экспрессионизм и венский акционизм, выявить их сходства и различия в контексте отработки травматического опыта.
Тонкое, хрупкое и местами болезненное искусство Австрии начала ХХ столетия на первый взгляд имеет мало общего с жестоким и безумным венским акционизмом. И все же последний наследует художникам, давшим незамедлительную репрезентацию рубежу веков.
Австрийский экспрессионизм возник в разгар политического и общественного кризисов. Зависящих от обычного человека внешних вещей становилось все меньше, а контролирующих его сил все больше. Австрийский экспрессионизм стал моментальным ответом на травму своего времени, если не ее предчувствием.
Главным ее выражением стало тело: нарочито больное, надломленное и нервное. Хрупкие вытянутые образы, смакующие личностное разрушение, во многом были вдохновлены психиатрическими справочниками с фотографиями больных. Не обошлось и без христианских отсылок, связывающих неописуемых мистический опыт с психическими отклонениями. Этот интерес к пограничным состояниям проявился в Венском акционизмом в перформативной форме: самоистязанием, кровавыми мистериями, конвульсивным языком тела.
Модернистские образы остались в поле эстетики и плоскости холста, в то время как действия акционистов были реальными, направленными на истязание внешнего мира и себя. Откуда взялся это радикализм?
Венский акционизм как осмысление травмы второй мировой возник в начале 60-х, сами же травматические события пришлись на период с 1938 по 1945 год. Прошло больше пятнадцати лет перед тем как искусство дало свой ответ.
В марте 38-го, путём проведения референдума Австрия стала частью нацистской Германии.
Количество бюллетеней «за» превышало количество бюллетеней «против» в ДВА раза. Активную нацификацию Австрии поддержала БОЛЬШАЯ часть населения, в ней началось преследование евреев, она стала активным участником в мировой войне.
В 1945 году Австрия была поделена между союзниками, суверенитет был восстановлен только через 10 лет. И если Германия к тому времени уже начала перерабатывать своё нацистское прошлое, то Австрия вплоть до 80-х годов на официальном уровне считалась «первой жертвой немецкой агрессии». Никаких репараций она так же не платила из-за чего после обретения суверенитетa в стране начался активный экономический рост.
Это вытеснило недавние потери, а стыдное прошлое перешло в разряд табуированных тем. Оно стало тенью самосознания каждого жителя Австрии.
Практики австрийских акционистов стали выражением бунта против отрицания и самоуспокоения о своём прошлом.
Подавленные психологические травмы и стыд приводят к духовному тупику и сильнейшей внутренней неудовлетворённости даже при внешнем благополучии.
Чем дольше длится замалчивание и игнорирование, тем болезненнее процесс интеграции. Именно поэтому перфомансы венских акционистов настолько ужасающие. Жестокость, болезненность, разрушение — инструменты для достижения катарсиса, пробуждения угнетенной чувствительности, развития самосознания. Это отсылает к понятию «Felix Culpa» — благополучное падение.
Иногда без крайней вины не достичь невинности, без морального и нравственного падения не выстроить собственную этику. Весь старый груз должен основательно перегнить, превратиться в компост. Хаос — благоприятная среда для трансформации форм и рождения нового.
Герман Нитч писал о своём искусстве: «Я создаю искусство катастрофы, я воспеваю уничтоженное, сгнившее, сплющенное, застреленное, взорванное, опустошенное, разрушенное, расчленённое. Тем самым я, по-видимому, занимаюсь проработкой опыта войны». Парадоксально, но именно желание очиститься — главный двигатель творчества венских акционистов. Травматический опыт прорабатывается с помощью его повторения и доведения до пределов.
Деятельность дизайнеров Хельмута Ланга и Кароля Кристиана Поэля пришлась на конец двадцатого – начало двадцать первого века. В их творчестве можно заметить отсылки, возможно сделанные бессознательно, к экспрессионистским предшественникам. Искать прямое цитирование здесь не имеет смысла, коллекции не являются иллюстрациями идей прошлого. Однако в подаче, деталях, общем настроении их творчества чувствуется налёт поколенческой травмы.
Что явно отличает их от экспрессионистов — простота формы, отсутсвие демонстративности и сдержанность. В их творчестве можно найти все четыре атрибута тихой экспрессии.
Sources:
https://archived.co/Helmut-lang-032c-Scan
https://www.welcomejpeg.com/blog/post/10-military-references-throughout-helmut-langs-work/amp/
https://iskusstvo-info.ru/mobile/modernisty-vs-aktsionisty/
https://www.stylezeitgeist.com/forums/