This is our cinema

Дружба. Всегда ли мы знаем, что скрывается за таким простым, казалось бы, всем известным словом? Кажется, что да, но на самом деле видение дружбы разное, и зачастую это слово лишь скрывает истинные ощущения людей. 

Если знать, куда смотреть, то можно понять гораздо больше, чем осознал на первый взгляд. Можно заметить то, что другие не видят, даже если много лет находятся вместе. 

Но вернемся в реальность. Стоял теплый весенний вечер. Небо уже стемнело, и огромный город зажег тысячи желтых фонарей, освещающих путь случайным прохожим. 

Несмотря на то, что близились выходные, людей было не много, и на улицах царила тишина. Не та, что пугает, а та, которая успокаивает и позволяет размышлять.

Около получаса назад эту тишину нарушили голоса компании друзей, которые, явно, были очень счастливы, что наконец смогли встретиться все вместе. 

Их было шестеро: четыре парня и две девушки. Обычные студенты, радующиеся наступающим выходным, когда можно не думать о преподах, зачетах и экзаменах. Они спешили в кино. Вечерний сеанс какой-то популярной подростковой драмы, которую не обсуждал только ленивый.

И вот сейчас они уже полчаса сидели в зале на удобных кожаных креслах, которые кое-как успели занять, потому что борьба за билеты у кассы была серьезной, и со всем вниманием, которое у них было, следили за драмой разворачивающейся между главными героями. 

Один наклонялся ближе к другу и перешептывался, чем вызывал недовольный вздох человека с соседнего места. Другой громко забрасывал в рот попкорн и попивал стаканчик газировки. 

Но среди этого хаоса были двое парней, которые постоянно бросали друг на друга короткие взгляды, которые, в общем-то, никто, кроме них, не замечал. 

Первый, блондин с красивыми ямочками на щеках, — это Бан Чан. Студент второго курса социологического факультета. Активист. Президент спортивного клуба университета. Его знали многие. Он привлекал внимание, сам того не желая. 

Может, любой другой на его месте был бы счастлив, ведь на тебя заглядываются столько девчонок, каждый хочет быть твоим другом, но Чан этого не искал. Он уже два года был влюблен в своего друга. 

Второй, тот самый друг, в которого влюблен Чан, — это Ли Минхо. Тоже студент, но хореографического факультета. Минхо много лет профессионально занимался танцами, поэтому, когда поступил, был искренне счастлив. 

Они с Чаном подружились ещё в школе, когда однажды случайно познакомились в общей компании. Тогда это казалось чем-то интересным. Им было хорошо вместе. Они много времени проводили за разговорами, и сами не заметили, как появились чувства. Вот только они долго молчали.

И сейчас Чан постоянно бросал на младшего многозначительные взгляды, понять которые мог только тот, кто внимательно смотрит. И Минхо их понимал. Они давно не следили за сюжетом фильма. Для них он был лишь предлогом для новой встречи. 

Чан последний раз посмотрел на Минхо. Дольше, чем все предыдущие разы, и поднялся с места, похлопав сидящего рядом друга по плечу. 

— Сейчас вернусь, — тихо, чтобы не шуметь, сказал он.

Минхо внимательно следил глазами за фигурой парня, уходящего из зала. Конечно, он понимал, что значил этот последний долгий взгляд старшего. Только одно — «Давай выйдем». Это был их знак. Так, если слова были неуместны, в ход вступали подобные сигналы.

Ли выглядел спокойно, но стоило только посмотреть лучше, и легко можно было заметить руки, которые постоянно теребили лежащий на коленях телефон; глаза, которые то и дело обращались к часам на запястье. Он, будто ждал. И это было правдой.

Минхо выждал пять минут, а после осторожно поднялся и шепнул сидящей рядом подруге:

— Куплю ещё попкорна, — девушка довольно улыбнулась и кивнула. 

Ли, больше ни секунды не медля, направился к выходу из зала. Он знал, что Чан ждет его где-то там. Где-то за пределами человеческих глаз. 

Минхо вышел. Он шел по уже опустевшему коридору, так как все желающие уже давно заняли свои места у экрана, а не расхаживали вокруг. Ли двинулся в сторону уборной. Почему-то он был уверен, что найдет Чана именно там. 

Но не успел он дойти каких-то пять метров, как его осторожно, но уверенно схватили за руку и затащили в небольшое помещение, освещаемое одной яркой лампочкой, горящей над дверью. Уже знакомые руки мягко прижали его к стене. И даже не успев ничего сказать, губы Минхо накрыли чужие, бережно сминая то верхнюю, то нижнюю. 

Ли прикрыл глаза, наслаждаясь таким желанным поцелуем. Он чувствовал, как чужие руки бережно вплели пальцы в его темные волосы на голове, пока губы продолжали рисовать никому неизвестные узоры. Пальцы Минхо зацепились за чужие предплечья, словно ища опоры. 

Наконец, поцелуй прекратился, и тяжело дыша, Чан прижался лбом ко лбу младшего, чувствуя, как тот, так же нуждаясь, льнет к его груди. Это не могло не вызвать улыбку. 

— Я скучал. Знаешь, это невыносимо — сидеть рядом, но не иметь возможности прикоснуться, — прошептал Чан, нарушая интимную тишину. 

— Знаю. Я чувствую то же самое, Чан-а, — хрипло усмехнулся Минхо и, отстранившись, поднял глаза на старшего. 

Чан сделал то же самое. Он медленно поднял ладонь и коснулся щеки парня, оставляя мягкие прикосновения кончиками пальцев. Он словно пытался запомнить каждую линию, каждое изменение на любимом лице. 

— Ты такой красивый. Я каждый раз не верю, что ты мой, — завороженно сказал Чан.

Минхо улыбнулся и внимательнее посмотрел на старшего, а после положил свою ладонь на руку Чана на своей щеке и осторожно сжал, привлекая внимание. И Бан почти сразу поднял на него глаза.

— Не сомневайся в этом, — искренне улыбнулся Минхо. 

Чан на какое-то время просто застыл, рассматривая парня перед собой. Он так сильно его любил, что даже слов подобрать не мог. Никогда раньше Бан не испытывал ничего подобного к кому-либо. Ли творил с ним что-то необъяснимое.  

Эти глаза, эта улыбка, даже родинка на крыле носа — всё это Чан любил, и, казалось, легко мог пересказать, проснувшись посреди ночи. Да он бы и не смог забыть.

Когда он так попал? Сложно было сказать. Возможно, с самого начала, когда только познакомился, а может, когда Минхо в первый раз позвал его гулять. Чан не знал, но это и не было важно. 

— Когда мы уже перестанем прятаться? Я устал скрывать, что люблю тебя, Хо-я. Не как друга, — спросил Чан, скользя рукой к талии младшего. 

— Скоро. Я обещаю тебе это. Просто я пока не готов сказать об этом всем, — честно, будто извиняясь, сказал Минхо.

Чан улыбнулся и чуть сжал талию младшего. Он не винил его ни в чем. Он понимал его страх и переживания. Это нормально. 

Минхо обвил руками шею старшего и приблизился к его лицу. Чан даже опешил от такой неожиданной близости, но ему это нравилось. Все, что делал Ли, ему нравилось. 

— Я очень тебя люблю, ты же знаешь? И этот дурацкий фильм, я вообще на него не смотрел. Я думал о тебе, о нас, — тихо говорил Минхо в самые губы старшего, который обвил руками его талию, прижимая ближе. 

— Знаю, конечно, знаю, Минхо, — рука Чана медленно поглаживала спину Ли. — Я тоже не смотрел. Я постоянно на тебя смотрел. Кажется, наши друзья и сами скоро догадаются обо всем, — усмехнулся Чан и оставил короткий поцелуй на носу парня. 

— Мы так очевидны? — приподняв бровь, спросил Минхо.

На лице Чана заиграла довольная, широкая улыбка, заставившая младшего на время забыть о том, где они находятся. Он просто смотрел на него, и в груди разливалось теплое, нежное чувство. Чувство, которое сложно описать обычными словами. 

— Думаю, ты знаешь ответ, — сказал Чан.

Минхо смутился, и его щеки стали розовыми, а кончики ушей покраснели. Это было мило. Чан любил смущать младшего, а потом смотреть, как тот робко пытается сделать вид, что ничего не случилось. 

Чан обхватил лицо Минхо ладонями и притянул ближе к себе. Руки младшего сползли на крепкие плечи Бана и слегка сжали. 

— Ты не представляешь, какой ты милый. Я с ума сойду, серьезно, — не переставая глупо улыбаться, шептал Чан. 

Минхо даже не успел ничего ответить, как старший обрушил на него град коротких, мягких поцелуев. Он целовал каждый сантиметр его лица, пока Ли от неожиданности зажмурился. Кончик носа, щеки, лоб, виски, скулы, подбородок, веки, — везде Чан оставил свой теплый след. 

И, не давая Минхо опомниться, Бан снова прижался к его губам своими, вовлекая младшего в новый трепетный и мягкий поцелуй. В нем было всё то тепло и любовь, которые хранились в душе Чана только для одного человека. 

Чану всегда было ужасно мало того времени, что они проводили с Минхо. Хотелось больше и чаще, но, к сожалению, учеба забирала у них слишком много времени. 

Ли первым разорвал поцелуй и прижал маленькие ладони к груди Чана. Бан смотрел на него затуманенными глазами, но руки продолжали бережно поглаживать талию парня.

— Нужно возвращаться. Нас слишком долго нет, — серьезно сказал Минхо, хотя сам совершенно не хотел отпускать старшего, но они и так уже задержались. 

— Ты прав, но я ещё украду тебя сегодня, — так же серьезно парирует Чан и нехотя убирает руки с талии парня. 

— Когда угодно, Чан-а, — улыбается Минхо и поправляет края сбившейся футболки.

В зал они возвращаются по отдельности. Сначала заходит Чан и как ни в чем не бывало садится на свое место, толкая друга в плечо, как бы спрашивая: «Было что-то интересное?» Друг тут же наклоняется к нему и начинает рассказывать, как глупо герои поссорились и расстались. 

Чан делает вид, что слушает, но на самом деле его глаза следят за входом в зал, который уже через минуту открывается, пропуская внутрь такую знакомую ему фигуру. Ли несет в руках небольшую коробку попкорна и, обходя людей, садится на свое место, передавая девушке угощение, которое та с улыбкой принимает. 

Конечно, фильм они так и не посмотрели, потому что голова была занята другими мыслями. Но этот вечер они точно запомнят как один из тех, что надолго остается в памяти.