The dead witch

Ведьма умерла! Сожгли ведьму!

Безымянная женщина, жившая последнюю четверть века в доме на окраине леса, скончалась несколько дней назад. Никто не знал, когда точно, ведь никто к ней не ходил, да и она сама никогда ни с кем не общалась. Ведьма была очень старой; ее дряхлое тело иссохло, и она кутала его в темные балахоны, особенно тщательно закрывая лицо. Однажды кто-то из детей, желая посмеяться над старой и одинокой женщиной, стащил с нее плащ. Малыш рассказывал, будто вместо лица у старухи мясная каша без глаз и с огромным острозубым ртом. Ребенку не поверили, но его семья принесла в извинение козленка. Дети говорили, что старуха выхаживала животину как котенка, и тот по пятам ходил за ней. Последние две луны зверь орал дурниной и мешал спать всей деревне, пока кто-то не пришел его заткнуть. Так люди и обнаружили, что старуха скончалась.

Обнаружил ведьму кожевник, проживающий ближе всех к лесу. Он не рассказывал, что увидел в доме, однако спустя сутки его тело заживо сгнило прямо в собственной постели. Жена похоронила его тем же вечером, а на следующее утро бесследно пропала.

Затем объявились рыцари из церкви Люрины и сожгли дом ведьмы вместе с трупом. Они предварительно долго молились своей богине и с помощью магии развели огонь. Деревенщине, лишь верившей в магию, но никогда ее не видевшей, эти фокусы показались настоящим чудом. Рыцари недолго оставались в деревне. Местные не знали, но служители Люрины хотели сжечь всю деревню, опасаясь, что нечто опасное просочилось и в их дома, однако Его Преосвященство Кассий велел оставить бедолаг в покое. Рыцари поставили печать и через сутки уничтожили единственные следы заражений: огород на заднем дворе да несколько темнеющих на опушке елок. Когда огонь охватывал их, воздух пронзал безумный шепот, а из растений текла черная жидкость.

Какое оскорбление творить нечто подобное на землях под опекой богини деревьев и цветов!

Козла не нашли. Хотя сновавшие вокруг дети рассказывали, что зверь стал совсем чудовищным — обзавелся острыми зубами и человеческой ухмылкой, — но обеспокоенные рыцари не нашли даже следов. Оставив поиски животного, было принято решение закрыть дело, и рыцари покинули это место.

— И хорошо, что покинули. А не то нашли бы тебя, такого маленького, сладенького, хорошего козленочка, — нараспев улюлюкала светловолосая женщина, почесывая за ушами козла с грустными глазами. Тот словно все понимал и грустно поглядывал на обугленную траву вдали на опушке леса.

— Храм Люрины приобретает все больше власти, — холодным тоном сказала другая женщина, чье лицо скрывала длинная черная вуаль. — Я слышала, за последний год они приняли на себя обязанности досмотра на границах и на городских воротах. В ведении храма теперь перемещения внутри страны. Это затруднит наши путешествия.

— Их богиня спит, вот люди и пытаются чем-то себя занять, — ответила ей ее беззаботная спутница, почесывая мягкую козью бородку. Голос у нее был доброжелательный, но ее лицо перечеркивал жуткий шрам, тянущийся от уголка сухих губ до самого виска. Казалось, будто женщина безумно улыбалась, сверкая нечеловеческими янтарными глазами. — Ха-ха, только представь, если бы Люрина проснулась, — сказала ведьма со смешком. — Она была бы так сильно опечалена и точно расплакалась. Помню, как она сказала, что ее пугают люди, использующие магию и силу богов для угнетения других. Чтож, ее последователи сколотили самую жестокую церковь из всех.

Ведьма в вуали промолчала. Она не любила богов, однако она чувствовала жалость к беззащитной Люрине.

— Скажи, Нанвэ, —спросила она так тихо, что ветер почти заглушил ее слова, — ты ведь знаешь, где спит богиня?

— Нет, — ответила Нанвэ, не отвлекаясь от нежных ласк печального животного. Знала она или нет, все равно не сказала бы.

— Я слышала, — после непродолжительной тишины снова сказала Аврора, — что потомки Люрины продолжают появляться. — Руки Нанвэ в черных перчатках остановились на козлином хребте. Пальцы в острых наперстках медленно поглаживали выступающие позвонки. — Храм ищет этих детей по всей стране и обучает магии. Дети растут как Святые, но все равно остаются во власти епархов. — Янтарные глаза Нанвэ переместились куда-то на черную вуаль. — Ты не подумай, я не волнуюсь за этих детей, просто…

Аврора замолчала. Она была ведьмой уже больше ста лет — больше ста лет бродила по свету в поисках того, что называется тайными знаниями. Это было нечто, не принадлежавшее их миру; нечто, что уничтожало их по сути своей природы. Часто тайные знания текли прямо из Царства Ночи, и так все ведьмы встречали Нанвэ — чудовище, обитавшее в ее пределах, не то человека, не то саламандру. Именно с Нанвэ начались тайные знания. Но Аврору не интересовали кошмары Ночи; куда больше ее беспокоил один вопрос, на который она уже знала ответ, но не могла с ним смириться:

— Если Люрина спит, то почему ее дети продолжают рождаться?

Все Святые, которых чтил храм и верующие, действительно обладали божественной кровью. Обычным людям это было сложно понять, но ведьмы тонко чувствовали мироздание, чтобы находить чужеродное, а потому могли отличить полубога от простого самозванца. Аврора посетила мессу каждого Святого и подтвердила, что все они действительно являлись потомками богини ростков. Все они были людьми, от шести лет до пятидесяти. Обладая божественным происхождением, они могли прожить долгую жизнь, но только во благо своей матери. Это не было законом мироздания, но условием, в котором храм воспитывал найденных детей.

Тем не менее, Люрина уснула еще до того, как Аврора соприкоснулась с тайным знанием и стала ведьмой. Тем не менее, самый старший из известных ныне детей младше, чем она. Ответ крутился на языке и плотно сидел в мыслях, но был омерзительнее, чем знания вне этого мира.

Нанвэ встала, отряхнув испачканные землей колени. Козел переминался с ноги на ногу, словно ожидая, что его погладят еще немного. Он пару раз боднул Нанвэ в бедро, раскрыл пасть, хвастаясь острыми зубами и, ударил оземь копытом, выбивая искры.

— Ого, ты только посмотри, какой красавчик! — воскликнула Нанвэ и погладила козла по щеке. Она была не только старой ведьмой, но и существом, не единожды встретившимся с богами. — Какой умничка! Загляденье! Аврора, возьмешь себе в помощники?

Аврора не ответила. Она смотрела на животное своими горящими глазами и думала о спящей богине, о бесчестных верующих, о дюжине сирот, которых воспитывали в золотой клетке храма, и о несчастной Бенедикте, которой хотелось узнать слишком много. Люди редко становились ведьмами — не хватало сил выдержать давления тайных знаний. Но если они принимали их и отправлялись на поиски правды о мироздании, то часто искореняли свою человечность. Не только потому, что все человеческое становилось им противно, — для того, чтобы отсрочить свою скорую кончину, на которую обречены люди.

— Вера творит с людьми страшные вещи, Аврора. Порой даже более ужасные, чем наши проклятья.

Это была сущая правда. Бенедикта всей душой верила в Люрину и мечтала о встрече с ней. Однажды она даже сказала, что придумала способ соединиться о спящей богиней, но Аврора так и не узнала замысла младшей подруги. Теперь ее не покидало ощущение, что зря она однажды не настояла и не расспросила девчонку. Отсутствие знания вызывало тревогу и паранойю. 

— Так мило переживаешь за нее, — как будто понимающий тон. — Ты ведь знаешь, что происходит с нами после смерти? 

Сотворенная Создателем оболочка гниет и распадается, обнажая заложенный им свет. Если все будут беспорядочно умирать, мир сломается и сойдет с ума. А потому Люрина согласилась собирать этот свет, который люди по ошибке зовут душой, и приносить своему брату Эрнилю на перековку. Чтобы найти умерших, Люрина попросила людей засеивать трупы семенами деревьев и цветов. И когда они прорастут сквозь гниющее тело, милосердная богиня трав заберет душу в кузницу бога смерти. 

Аврора с детства слышала эту сказку. Однако ей уже было известно, что некоторые боги — под давлением проклятья или особых чувств к человечеству — даже после гибели продолжали заботиться о людях. Возможно, спящая Люрина также не оставила своих обещаний и все еще собирала умерших, даруя им покой. 

Однако тайные знания разрушали все, даже божественный свет. От Бенедикты ничего не осталось, что Люрина могла бы унести. 

— Ну не печалься ты так. Хочешь, мы подойдем поближе? — заговорщицки прошептала Нанвэ, наклоняясь к Авроре. Ее горячее дыхание опалило щеку, и ведьма тут же проверила, не подпалила ли саламандра ей вуаль. Ткань осталась в порядке.

— Хорошо.

Ведьмы спустились с холма к укрытой ночной темнотой поляне. По левую сторону начинался лес, лишенный ведьминского колдовства, а по правую — деревня. О доме старой женщины напоминали только выжженная трава да едва слышный потусторонний шепот — все остальное рыцари добросовестно уничтожили.

Бенедикте было всего восемьдесят лет, когда она умерла. Впрочем, многие люди не доживали и до такого возраста. Эта девочка еще в юности нашла колодец с тем, что человеку знать не следовало. С детским любопытством она погрузилась в изучение навеянной потусторонним шепотом истории о том, как Создатель творил возлюбленную им землю. Первой ее нашла Аврора, и сейчас она думала, что зря. Возможно, будь это Нанвэ, Бенедикта испугалась бы чудовища и оставила изучение магии. Возможно, будь это кто-то другая, девочка возненавидела бы свою человеческую природу и избавилась бы от нее. Но юная ведьма гордилась своим происхождением и долго следовала за Авророй, пока наконец накопленные ею знания извне не исказили ее хрупкое тело. Тогда Бенедикта оставила путешествие и пропала. В конце концов, чужеродная магия убила ее.

— Все это время она жила здесь, — вздохнула ведьма, чувствуя, как в горле встал ком невыплаканных слез.

От дома ее младшей подруги не осталось даже бревна — рыцари боялись, что чудовищная магия, пропитавшая жилище ведьмы, словно смоль, распространится дальше, а потому разрушили все подчистую. Какая качественная работа.

Люди не жили долго, а соприкасаясь с запретным, и подавно. Кто-то умирал за день, кому-то требовался всего час, кто-то тлел и гнил годами, а кто-то договаривался с магией из-за пределов Ночи и носил в себе частичку кошмара, живя остаток дней с безумным шепотом. Рано или поздно умирали все, но люди уходили из жизни быстрее всех.

— По крайней мере, рыцари очистили это место, — вздохнула Аврора и погладила козла. Тот тут же прижал голову к ее ноге, словно большая глупая собака.

— Не полностью, — хмыкнула Нанвэ. — Тот, кто нашел тело, уже развалился. Семья похоронила труп и помолилась Люрине, чтобы та позволила цветам прорасти сквозь его гнилое тело. Я думаю, рыцари искали следы магии нашей малышки Бенедикты, а не тайные знания. Либо искали и их, но не смогли найти, потому что глупые и бездарные. Оттого и могила почившего бедолаги осталась не тронутой. Когда мы встретимся с тобой вновь, здесь прорастут прекрасные цветы, — саламандра жестоко усмехнулась.

Она не любила ни людей, ни богов. Нанвэ известна тем, что сумела договориться с Ночью и заковала Создателя в ее глубинах, отчего все нечеловеческое получило свободу. Хитрое чудовище пробиралось все дальше в поисках правды о мироздании и не щадило никого на своем пути. Зная многое, она наслаждалась тем, как тайная магия цвела в их мире, извращая человечество. Аврора предпочитала не связываться с Нанвэ, но прислушивалась к ее словам.

— Более того, — продолжила ведьма как ни в чем не бывало, — пусть телом Люрина и спит, она все еще протягивает руки к человеческим душам, чтобы забрать их, как только те прорастут. А если наш несчастный пострадавший заразился тайной магией, не перекинется ли она на беззащитную спящую богиню? Конечно, я не знаю, как глубоко проклятье может пустить корни. Не знаю также, может ли божество заразиться ею. Но это будет прекрасный способ проверить. А еще, — Нанвэ повернулась к собеседнице. Счастливая улыбка легла на ее лицо, глаза засияли, словно у восторженного ребенка, но отчего-то этот вид казался особенно пугающим. — Я действительно не знаю, где спит Люрина. И еще ни разу не смогла проследить, как же все эти плодовитые мужчинки попадают к ней. Но если Люрина заразится, мы найдем ее!

Аврора не смогла вымолвить ни слова. Ей было очень, очень жаль богиню. Возможно, та прекрасно знала о том, что происходит с ее телом, верующими, детьми. Но если нет, разве не печальная участь постигла едва ли не единственную богиню, которая искренне любила оставленных Создателем людей? 

Ведьма промолчала, пряча дрожащие губы за вуалью. Она боялась, что предположения старшей подруги окажутся верными. Чтобы предотвратить это, было достаточно выкопать труп и избавиться от магии. Но что страшнее, тайные знания расползались, как жуки, оставляя за собой следы разрушения. Нанвэ и другие ведьмы собирали их и пожирали, запечатывали, прятали, но те все равно продолжали сочиться, словно сточные воды в чистое озеро.

— Скажи мне, Нанвэ, — прошептала Аврора, с ужасом понимая, как сильно дрожит ее голос. — Зачем тебе знать, где спит Люрина?

— Незачем, мне просто любопытно, — ответила ведьма. — Мы ведь с тобой стали теми, кем являемся, только потому, что были любопытнее других. Жажда знаний привела нас к тому, что ни ты, ни я, уже давно не являемся людьми.

Это так.

— Кстати, интересно, что стало с нашей малышкой? Действительно был труп, как говорят, или только его останки? Наша девочка до самого конца оставалась человеком или наконец-то отбросила человечность и стала чем-то другим? Ха-ха, я представляю, в какую жижу она превратилась! Магия должна была развратить ее тело. — Аврора подняла взгляд на Нанвэ и с удивлением отметила, что ведьма смотрела на курган у пустого дома неподалеку, где в слабом свете луны можно было рассмотреть свежую насыпь. — Может быть, крошка Бенедикта все еще жива, как ты думаешь? — Нанвэ усмехнулась и перевела взгляд на черную вуаль. — Впрочем, у меня уже нет на это времени. — ведьма потянулась, а затем обернулась к собеседнице, раскинув руки. — Обнимемся? — На что окоченевшая от кошмарных догадок Аврора с трудом заставила себя покачать головой. — Как хочешь, — страшная улыбка Нанвэ не дрогнула. — Тогда я пойду. Надеюсь еще увидеться с тобой.

И она ушла. Аврора вслушивалась в тихие шаги в шуршащей траве, в сопение отравленного темной магией животного, в потусторонний шепот в шорохе ветра, и мысли путались. Ей предстояло еще многое обдумать, однако это все будет потом. А сейчас, пока не наступил рассвет, ей нужно раскопать одну свежую могилу.