The Ugly Stepsister, 2025

Если бы у “Субстанции” спросили: "Вы когда нибудь мечтали стать лучшей версией себя?", то она бы стала “Гадкой сестрой”. 

Для Эмили Блихфельдт это первый полнометражный фильм после нескольких короткометражных работ, одна из которых, к слову, называлась “Stesøstra” (Сводная сестра). Не удивительно, что многие идеи, воплощенные в “Гадкой сестре”, были заимствованы из ее более ранних проектов, однако завершенная мысль материализовалась в виде полнометражного фильма в 2025 году. Идеи приходят не спроста, сама Блихфельдт закладывает в сюжет личные переживания, связанные со своей внешностью и социальной ролью женщины. Ее попытка рассмотреть общее через личное создаёт синтез внутреннего и внешнего, позволяя зрителю переживать историю на психологическом уровне. Эти мотивы становятся постоянным эмоциональным фоном фильма и усиливают его художественное воздействие.

“Гадкая сестра” берет за основу классическую историю о Золушке и переосмысливает её, превращая в тревожно болезненный и глубокий художественный опыт. История рассказывает о старшей дочери Эльвире, которая, несмотря на социальные и семейные обстоятельства, стремится завоевать сердце местного принца Джулиана. Однако трансформация героини на пути к этому идеалу сопровождается вопросом о цене таких изменений, раскрывая психологические и физические последствия навязанных обществом стандартов красоты.

Искаженная история о Золушке созданная Эмили Блихфельдт одновременно исследует и критикует навязанные обществом стандарты красоты, что делает её прямым наследником “Субстанции” и заметным явлением феминистского кинематографа последних лет. Хотя сама тема не нова, о стремлении к идеалу говорили и Аронофски в “Чёрном лебеде”, и Альмодовар в “Коже, в которой я живу”, и Такаси Миике в эпизоде “Imprint”, фильм подкупает способом подачи: форма и визуальный язык делают восприятие одновременно гротескным и реалистичным. При этом телесные метаморфозы, характерные для боди-хоррора, выглядят особенно отталкивающе и запоминающе, оставаясь в рамках правдоподобного воздействия на зрителя. А основное высказывание же не вызывает отторжение, хотя выглядит крикливым, дерзким и попсовым. 

Помимо тематики, которая во многом отсылает к более ранним работам, в фильме мастерски используются оммажи, которые выступают скорее как художественный комментарий, чем как сюжетный элемент. Интерьеры и костюмы карикатурно отображают эпоху действия, что напоминает стилистические решения фильма “Бедные несчастные”, где временные линии утрированно-неопределённы и сочетают исторические элементы с современными деталями. Прямые аллюзии, например сцена с наращиванием ресниц (“Заводной апельсин”) или финальные эпизоды (“Ведьма”), подчеркивают визуальный и эмоциональный диалог с историей кино и дышат любовью создателей к культовым картинам, хотя иногда это отвлекает от самостоятельного восприятия фильма как завершённого художественного произведения.

С точки зрения настроения и визуала, безусловно, приятно и интересно наблюдать на то, как фильм умело использует референсы и оммажи другим произведением, но и одновременно с этим это мешает ему восприниматься в контексте самостоятельного проекта и закрепляет ярлык фильма, рядом с названием которого будет фигурировать “Субстанция”. Это в свою очередь не может не вызывать тоску, потому что и без упоминания других проектов “Гадкая сестра” имеет много положительных элементов.

Прежде всего, “Гадкая сестра” представляет собой одну из немногих удачных попыток переосмыслить диснеевские стереотипы о сказках. В классической истории о Золушке мы привыкли видеть четкое разделение персонажей на плохих и хороших. Блихфельдт идет гораздо дальше: она не просто меняет местами положительных и отрицательных героев, но полностью исключает из повествования традиционный образ добродетели, заменяя его галереей алчных, дерзких, своенравных и жестоких персонажей.

Мать главной героини, подталкивая дочь к телесным трансформациям, становится проводником культуры женской объективизации. Принц, о котором так долго мечтает Ребекка, в лесу обсуждает количество своих половых связей, создавая образ типичного факбоя, о красных флагах которого ясно сигнализирует каждая его реплика. Сама Ребекка предстает наивной, завистливой и высокомерной, в особенности по отношению к единственному человеку, который действительно её любит, собственной сестре. Даже Золушка демонстрирует неожиданную зрелость: она разгадывает скрытые мотивы мужчин, замечает сексуальные метафоры в стихах принца и не стесняется обсуждать “члены”.

Наравне с тем, как основная часть фильма раскрывает персонажей и рассказывает историю, выделяется ее начало и конец. В начале все персонажи кажутся обаятельными и добрыми, но уже во время застолья, сопровождающего смерть отца Золушки, настроение фильма меняется. С этого момента зритель наблюдает тех же героев, но с совершенно иными характерами, а в финале история приобретает еще один излом, когда персонажи начинают осознавать реальность мира, в котором существуют.

Единственным устойчивым образом на протяжении фильма остается сестра главной героини. Она молчалива и загадочна, но в то же время умна и расчетлива. В отличие от других персонажей, её стратегия это не гонка за выгодой, а попытка избежать её. Несмотря на юный возраст, она не претендует на место сестры, скрывая свою природную привлекательность и внутреннюю силу за скромными нарядами и убранными волосами, а молчаливый, продолжительный ночной эпизод полового созревания, который сопровождается месячным, открывает нам характер и мотивы сестры, когда она утаивает произошедшее от своей матери, видя входом в какую страшную жизнь может послужить ей раскрытие этой тайны. Символической кульминацией ее арки становится сцена финала: сестра распускает волосы, что можно трактовать как знак освобождения и завершение внутренней борьбы, далее произойдет побег и спасение, новое начало.

Важную роль в фильме играют визуальные и музыкальные решения. Смешение старого и нового прослеживается не только в костюмах и интерьерах: саунд-дизайн соединяет арфу, ассоциирующуюся с классической сказкой, с синтетическими звуками, что подчеркивает современное переосмысление традиционного сюжета. Визуальные эффекты также выстроены тонко и символично: рассеянное свечение создаёт границу между магическим и реальным, а отдельные элементы фильма, ленточные черви, их яйца, туфелька, расческа, зеркала, становятся метафорическими порталами для размышления о красоте, её стандартах и жертвах, на которые готово идти общество ради соответствия.

Многие из используемых элементов будут сопровождаться нелицеприятными сценами, изобилующими кровью, рвотой и неприкрытой жестокостью. Это обусловлено жанром, в котором существует этот фильм и выбор жанра боди-хоррора не случаен: он усиливает драматический эффект и обеспечивает коммерческую привлекательность. Сцены телесных трансформаций и насилия, будь то сверхкрупный план иглы, проникающей в веко, или ампутации пальцев, производят шокирующее впечатление, которое невозможно было бы достичь в формате драмы или мелодрамы. Эти образы буквально врезаются в глазницы ярким слайдом и еще долго остаются проекцией при моргании. А труп отца Золушки, не только пропитывает стены дома, заставляя барокко трансформироваться в гниющую хтонь, но и несет в себе еще одну интересную мысль об обманчивости своих идеалов и крахе ожиданий.

Кроме того, “Гадкая сестра” может восприниматься как своеобразная реакция на неудачные современные адаптации диснеевских историй, вроде низкобюджетных хорроров по мотивам “Винни-Пуха” или “Бэмби”. Однако, в отличие от подобных проектов, фильм Блихфельдт оказывается гораздо ближе к работам уровня “Злой” или “Легенды о Зелёном рыцаре”, предлагая более серьёзный и художественно цельный подход, хоть и использующий хоррор как площадку для более авторского высказывания.

Таким образом, “Гадкая сестра” представляет собой редкий пример баланса между разными художественными элементами. Режиссёр Эмили Блихфельдт выстраивает повествование так, что хоррор соседствует с юмором, а гротеск с реализмом. Фильм одновременно является и сатирическим комментарием, и личной исповедью, и отражением социальных проблем. Несмотря на ощущение насыщенности, он не перегружен отсылками: напротив, его сила заключается в простоте и точности. “Гадкая сестра” умудряется и вызвать отвращение и искреннюю любовь к своему визуалу. Это однозначно сильный, смелый и яркий дебютный проект, которому будет не хватать зрительской любви из–за вечных сравнений с Субстанцией, хоть он и будет превосходить ее практически во всем.