The Night
westerosОни целуются в каждый удобный момент, обнимаются, встречаются — Джувону искренне нравится, когда Донсик сам проявляет инициативу, зовет погулять или просто посидеть дома с виски у камина.
Сейчас поздний вечер пятницы, Джувон кутается в свою овечью кожаную куртку с пушистым воротником, зачесывает спадающую на лоб челку подзамершими пальцами. Донсик мягко обхватывает его за плечи одной рукой, и они неспеша двигаются к дому.
— Устал? — пальцы Донсика ритмично похлопывают по плечу, теребят тонкий шов на куртке, — поужинаем вместе или ты поедешь к себе?
Джувону осталось уладить пару вещей, связанных с арестом его отца, дать краткое вынужденное интервью одной из телеведущих, и, наконец, принять решение: оставаться в бесперспективном Маньяне или строить карьеру в столице.
Он не уверен, насколько серьезно Донсик воспринимает его, молодого и со сложным характером. Желание остаться тут пагубно и медленно разъедает его — чем чаще он остается у Донсика дома, чем больше они спят в одной кровати, целуются, завтракают вместе, тем сложнее будет разорвать эту связь. Все это засасывает в одну большую воронку, из которой через пару месяцев уже будет не выбраться. А ведь сейчас все еще не настала некая точка невозврата эмоций — они пока ни разу не занялись сексом. Донсик никогда не поднимал эту тему, а Джувон не настаивал в силу своей неуверенности.
— Одно дело не дает мне покоя: я в тупике. Не знаю, что делать, Донсик, — они поворачивают к дому и Джувон толкает скрипучую калитку, — серия самоубийств. Но мне кажется, что это были не совсем добровольные решения.
— Почему?
— У жертв не было причин кончать жизнь вот так: повеситься на тонкой леске, использовать тупо-наточенный нож и другие непригодные для суицида предметы. Я не понимаю, — Джувон скидывает ботинки в коридоре и проходит в ванную помыть руки (он притащил на единственную полочку над раковиной три вида мыла).
Донсик бесшумно следует за ним и ловит уставший взгляд в чистом зеркале. Они минуту смотрят друг на друга, пока Донсик первым не отмирает и не двигает Джувона бедром, чтобы тоже помыть руки.
— Ты опросил родственников, друзей? Как они отзываются о жертвах? — вода заполняет раковину, скатываясь с ладоней. Джувон как завороженный наблюдает за этим действием и заторможенно кивает.
— У всех были странные отношения с семьей, малое количество друзей и связей, но один из них выделяется больше всех. Он ни с кем не общался, с семьей порвал все связи, а в его однокомнатной квартире нашли множество статуэток из дерева и глины. Я попытался найти эту религию, но не смог — это меня и напрягло, — Джувон хватает полотенце с бортика ванны и передает его Донсику, задержав взгляд на своих всклокоченных пушистых волосах, отражающихся в блеске зеркала, — я и правда очень устал..
— Я подумаю, что это может быть, а сейчас нам точно стоит отдохнуть и поесть, хорошо, солнце? — Донсик обхватывает Джувона за щеки и целомудренно слегка-слегка дотрагивается губами до лба.
— Давай по-нормальному.
Донсик ведет бровью и наклоняется к чужому лицу почти впритык, трется носом о нос и сладко начинает целовать в губы. Джувон удовлетворенно хлопает его по предплечью и позволяет протолкнуть между губами язык. Ему нравится, что после долгого и неэффективного дня он может вернуться в этот дом и получить все, о чем думал. Получить всего Донсика в свое распоряжение.
— Пойдем на кухню, я купил нам лапши, — Джувон кивает, умалчивая, что предпочел бы Донсика лапше и трясет головой, чтобы перестроиться.
***
Под ночь мысли о переезде, работе и суицидах захватывают всю голову. Джувон часто ворочается на кровати. Под веками, когда он закрывает глаза, начинают прыгать деревянные фигурки и переливаться журнальные вырезки, которые вялились на полу в той прогнившей однокомнатной квартире. Джувон физически ощущает, как мешает Донсику спокойно спать, и ему становится невыносимо стыдно, ведь он сам обещал, что мысли о запутанном деле отложит на завтра, а сейчас — «только сон».
Будь Джувон один в своей квартире, он бы вовсе не ложился спать, а зачем?.. Но Донсик настоял на том, что им обоим необходим отдых, и поэтому Джувон мучается уже второй час.
Он перебирает свои догадки, параллельно размышляет о том, сможет ли выгодно продать квартиру, если примет решение переехать в Маньян. Или, может, наоборот — продать дом и уговорить Донсика перевестись по приглашению в Сеул. В тот момент, когда подозреваемый в доведении до суицида убийца в его голове предлагает ему купить его квартиру взамен на чье-нибудь тело, он сдается. Полный бред.
Джувон старается аккуратно встать, нащупывая ногами тапочки и медленно поднимается с кровати. Но тут его настойчиво тянут за край пижамы и ему ничего не остается, кроме как послушно следовать за направлением движения — сесть обратно на одеяло.
— Что происходит? Ты заболел? — Донсик мямлит в подушку и хлопает рукой по нагретому Джувоном месту, мол, ложись. Джувон понимает, что даже сонного Донсика не обмануть и укладывается рядом.
— Не знаю, мысли.
— О чем, о том деле? — Донсик переворачивается на спину и стягивает с себя футболку. Жарко.
— Отчасти, — Джувон напрягает глаза в темноте, чтобы хоть что-то разглядеть и кусает губы, — отчасти о работе.
— Слушаю тебя.
— Я не знаю, Донсик, — Джувон делает паузу и долго пялит в потолок, тоже перевернувшись на спину. Он неосознанно начинает перебирать и щелкать пальцы, пока Донсик не ловит его руку и не кладет себе на теплый живот, — я хочу здесь остаться, но не уверен, хочешь ли ты, чтобы я остался.. с другой стороны, мы с тобой оба заслужили создать карьеру не здесь, а там, в Сеуле, где есть и доход, и интерес. ..Мне жаль, что ты тратишь свои силы на поиск стариков и детей. А еще эти гребанные трупы! Почему они всегда такие уродливые и непонятные!..
— Джувон.. — Донсик поворачивает голову в его сторону и грустно блестит своими темными глазами, — мне кажется, у тебя перегружена нервная система.
— Нет, с чего ты взял, Донсик? Просто устал и немного бессонница, я в порядке.
Но Донсик не слушает и накрывает Джувона одеялом, водя по его бокам и спине кончиками пальцев.
— Хочется чего-нибудь?
— Спать и чтобы ты погладил, — Джувон подтягивается вплотную к Донсику и неестественно ведет плечом.
— Постарайся расслабиться, я попробую сделать тебе массаж.
Они группируются так, что Джувон теперь лежит на животе, подложив руки под голову, а Донсик сидит рядом.
— Нормально? — пальцы начинают разминать чужие плечи, проминая затвердевшие мышцы, обводят по кругу и давят.
— Щекотно.
Донсик улыбается и целует Джувона в макушку, вдыхая запах шампуня. Он задирает футболку, чтобы было удобнее, и Джувон окончательно выпутывается из нее. Горячие ладони греют, поэтому холод от неплотно закрытых ставней почти не чувствуется.
Спина у Джувона мягкая, приятная на ощупь, но рельефная, с острыми лопатками и двумя родинками рядом с шеей. Донсик проходится поцелуями вдоль линии позвоночника, и сам не только доставляет удовольствие, но и получает его.
Это не ощущается эротично или интимно, скорее, просто вызывает мурашки и покалывания в животе. Джувон ерзает на простыне и кладет голову на другую щеку, подтягивает руку. Он бы остался в этом моменте примерно навсегда, особенно, когда Донсик спускается к пояснице и давит на нее двумя ладонями. Тело как будто отпускает, торс легчает и приподнимается.
— Приятно? — Джувон тут же несколько раз быстро кивает и притягивает к себе подушку Донсика.
— Еще пару минут и ложимся, тебе немного лучше? — Донсик возвращается к изгибам плеч и начинает все те же круговые движения, удивляющие своей эффективностью.
— Определенно лучше, мне этого не хватало.
***
— Как продвигается расследование? — Донсик мешает кофе в своей кружке и мельком поглядывает на ждущего на диване Джувона.
— Отлично! Мы нашли такие же статуэтки в квартирах у остальных жертв, — Джувон оживляется и садится, — не знаю, как проморгал их..
— Вот видишь, я же говорил. Уверен, что это были не простые самоубийства, — Донсик улыбается и садится рядом, подгребая Джувона к себе, — ты нашел связи между погибшими?
Джувон просовывает голову под загорелую даже зимой руку и укладывается на чужую грудь. Прошло несколько дней, он по несвойственной ему причине — всего лишь переутомление — взял отгул и остался у Донсика ночевать. «Полезное для здоровья восстановление», как огласил это Донсик и пошел чистить зубы.
Все эти дни Джувон искал похожие случаи, которые произошли за последние пять лет. Дело нехитрое, он чувствовал это, но запутанное, вся группа людей постаралась скрыть любые намеки и улики.
— У каждого из них произошло какое-то событие, поменявшее их жизнь в худшую сторону. Умер родственник, проигрыш большой суммы, долги, потеря статуса и карьеры.
— Может, они договорились в сети покончить с собой в течение одной недели? — Донсик перебирает мягкие пряди, оттягивая у корней, чтобы легко прочесать.
— Такими странными способами? Зачем вешаться на тонкой леске.. — Джувон вдруг вспоминает Кан Джинмука, который тоже повесился на тонкой рыболовной леске, когда узнал о смерти своей жены, — нужно понять, что вынудило их поступить таким образом. Я уверен, что это случилось по чей-то подаче.
— Доведение до самоубийства? Интересно..
— Еще и статуэтки… это явно некая секта или больная философия, так ведь? — Джувон напрягается всем телом, но почти сразу расслабляется, когда чувствует руку в своих волосах. Задумчиво перебирает в руках футболку Донсика от небольшого перевозбуждения, — у них точно была глава, тот, у которого больше всего нашли «идолов». Но причина нам не известна.
Джувон умолкает и отпивает из чашки чай, — себе Донсик делает по вечерам кофе, ему так «лучше спится».
— Почему все такое непонятное, Донси-ик… — Джувон переворачивается и опускает голову на колени, складывая руки на груди.
— Верю в вас, инспектор Хан. Меня вы раскусили еще в первую встречу, помните? — Донсик лыбится, намекая на первоначальный и смелый вердикт Джувона о том, что он убийца всея Маньяна.
— Молчи, Донсик! Я был не прав и признаю это, доволен? — Джувон закатывает глаза, отставляет чашку на журнальный столик, окончательно замолкает, уставший от размышлений.
Донсик напевает какую-то песню, написанную еще в 80х, похлопывает в такт по руке Джувона.
— Я никогда не винил тебя в этом.
Мысли Джувона в эту секунду резко останавливаются. Так, что даже немного неприятно. Чувство горечи и сожаления тут же накатывает как волна, погружает в свой необъятный кокон. Он винил себя, еще как, и это обоим известно.
— Ты же просто пытался найти убийцу всеми возможными способами, разве мы с тобой не похожи в этом?
— Но ты не кидаешься на каждого прохожего с обвинениями, как это сделал я.
— Опыт, Джувон, опыт. И я тоже кидался, просто никто об этом не рассказывает. Спроси О Джихву, она такое обо мне поведает, ты не поверишь своим ушам, каким плохим полицейским я был! Как-то раз я искал пропавшую девочку и умудрился обвинить во всем её бабушку, с которой она жила, потому что, видите ли, она не могла точно дать показания и путалась. Позже оказалось, что от тревоги она забыла принять назначенные ей таблетки и еле соображала на допросе. Ты даже не представляешь, как мне было стыдно и мерзко от себя.
— А девочку нашли? — улыбается Джувон уголками губ.
— Нашли. Она уехала к своей подруге в другой город ночевать, а бабушку забыла предупредить. Теперь ты понимаешь? Я никогда не стану тебя ненавидеть и винить, даже если однажды мы перестанем быть напарниками.
— А любовниками? — шепчет Джувон. Он думает про себя, каким стал сентиментальным идиотом, но любые голоса «против» очень легко подавляются чужими касаниями.
— Мы не перестанем ими быть, айгу! Что за мысли, такие, а? — Донсик наклоняется к Джувону и начинает его щекотать и целовать, — ты просто хочешь от меня внимания, не так ли, хитрец?
— Донсик! Перестань, ах-ха… мне слишком щекотно, я не могу.. — Джувон извивается на коленях и сваливается с дивана на темно-синий ковер.
Донсик тянется, чтобы помочь ему подняться, но Джувон с силой дергает его на себя, и тот падает, выставив по бокам инспектора руки. Он проходится глазами по встрепанному Донсику, его тяжело поднимающейся груди и напряженным плечам под домашней футболкой.
— Хочешь целоваться, а, лис? — Донсик однобоко широко улыбается и стремится губами к лицу Джувона.