The Moment She Stepped Away

— Прекрасно выглядите, мистер Нотт. Сегодня вы вместо отца?

Мужчина средних лет приветствовал его сразу, как только тот переступил порог зала. Это был мистер Грейвуд — хозяин особняка и главный организатор сегодняшнего приёма. Его дом сиял холодным блеском роскоши: высокие потолки, тяжёлые люстры, приглушённый свет, отражающийся в бокалах с вином. Здесь собрались почти все представители старых родов и богатых семей , взрослые и их наследники. У каждого были те же цели:напомнить о своём влиянии, укрепить нужные связи и, конечно, показать себя.

— Не вы ли прислали приглашение, мистер Грейвуд? — спокойно отозвался Теодор, уголки его губ тронула вежливая улыбка. — То, что мой отец не смог присутствовать по собственному приглашению…

Он не договорил. Грейвуд осёкся на полуслове, мгновенно осознав, что допустил оплошность.

— Ох… Я вовсе не это имел в виду. Прошу прощения, я неправильно выразился.

— Ничего, — холодно ответил парень. — Можете не утруждаться объяснениями. Я могу пройти?

Грейвуд молча кивнул и повёл его в сторону главного зала, пытаясь завести непринуждённую беседу. Однако чувствовал себя странно ,неловко и неуверенно в собственном доме. Присутствие Нотта давило. Спокойно, даже без слов, и без жестов. Все Нотты умели так действовать на окружающих.

Едва оказавшись в зале, Теодор исчез из поля зрения хозяина вечера. Он направился к одинокому столику в углу, щедро уставленному бокалами, бутылками и закусками. Есть он не собирался. Взяв бокал красного вина, он лишь лениво сжал его в пальцах и обвёл зал внимательным, цепким взглядом , словно сканировал людей. Он знал здесь каждого. И каждый знал его. Ни один здравомыслящий человек не рискнул бы подойти к нему первым.

— Ты можешь не держать так крепко?

Недовольный женский голос прозвучал совсем рядом и заставил его обернуться.

Теодор повернул голову и замер.

Чёрное платье с открытой спиной подчёркивало хрупкость её фигуры. Длинные кудрявые волосы были собраны, обнажая шею. На губах непривычно яркая, почти дерзкая красная помада. Она выглядела иначе. Взрослее. Холоднее. И от этого опасно красивой.

Сердце пропустило удар в тот миг, когда их взгляды встретились. Время будто на секунду остановилось. Они стояли молча, на расстоянии нескольких шагов друг от друга, не в силах ни отвернуться, ни заговорить.

И только тогда он заметил чужую руку на её талии.Затем и самого мужчину рядом с ней.

— Что такое, милая? — спросил тот с лёгким недоумением и тоже посмотрел в сторону Теодора.

— Может, хватит преследовать её повсюду, Грейвуд? — почти прошипел Нотт, понижая голос, но вкладывая в каждое слово ядовитую злость.

Они стояли посреди коридора, где только что столкнулись слишком резко и неприятно. Кудрявый слизеринец едва удержался на ногах, а чужое плечо больно врезалось в грудь. Это была не случайность, Нотт это знал. Как знал и то, что этот разговор давно назревал. Колкие реплики быстро перестали быть просто язвительными. Они углублялись, задевая то, что действительно беспокоило, раздражало и бесило Теодора. То, что он старательно держал под контролем.

— Мне что, вообще перестать появляться на уроках? — с насмешкой протянул Грейвуд, лениво улыбаясь. Его явно забавляло, как в глазах слизеринца темнело от злости. — Мы учимся вместе, если ты вдруг забыл.

— Ты прекрасно понял, о чём я, — холодно ответил Нотт, делая шаг ближе. — Она моя.

Грейвуд будто бы специально не сразу отреагировал. Он наклонил голову, изображая непонимание, и тоже шагнул вперёд, сокращая расстояние почти вплотную.

— Что-что ты сказал? — с фальшивым интересом переспросил он. — Думаю, не тебе решать, с кем ей можно общаться, а с кем —нет.

— Ты нарываешься, — предупредил Теодор, голос его стал ниже, опаснее.

— Да? — усмехнулся тот. — И что ты сделаешь? Ударишь? Ну давай, ударь. Докажешь свою кровь. Ты же без насилия не можешь, Нотт… как и твой..

Он не договорил.

Удар последовал мгновенно.Резкий и тяжёлый, точно в челюсть. Теодор не думал. Он просто не смог сдержаться, когда разговор коснулся его семьи. Его отца. Этого было достаточно. Слишком часто его сравнивали с ним.

Слишком часто смотрели испуганно, украдкой, будто уже заранее ожидая жестокости. Его давно записали в монстры , того, кто не умеет контролировать злость, агрессию и силу.

Раз так — пусть.

— Ударю, — холодно бросил он. — Как ты и просил.

Грейвуд отреагировал сразу. Он рванулся вперёд, повалив Нотта на пол, и начал махать кулаками с яростью, которую давно в себе носил. Он был не таким крупным, но бил сильно, отчаянно, вкладывая в удары годы ненависти.

Они дрались без жалости. Без попыток остановиться. В этой схватке выходило всё.Зависть, ревность, боль, злость, накопленная за несколько лет. Для Нотта эта ненависть появилась недавно , с того момента, как он стал ближе к Грейнджер. Для Грейвуда же она существовала всегда.

Вокруг быстро собрались ученики. Кто-то ахал, кто-то смеялся, кто-то уже делал ставки, будто это было зрелище, а не настоящая драка. Преподавателей поблизости не оказалось , никто не спешил останавливать эту кровавую сцену.

Никто… кроме неё.

— Нотт!

Её голос прорезал шум, словно заклинание. Теодор замер. В тот момент он одной рукой сдавливал шею гриффиндорца, прижимая его к полу, а второй уже готовился нанести новый удар. Но он остановился. А Грейвуд, будто бы заранее рассчитывая на её появление, обмяк, перестав сопротивляться. Со стороны могло показаться, что Нотт просто напал первым. Лица обоих были изранены, губа Луиса разбита, дыхание сбито.

— Нотт, слезь! Остановись! — в её голосе звучал страх и отчаянная просьба.

Она толкнула слизеринца, заставляя его отступить, давая Луису вдохнуть воздух. Затем быстро осмотрела гриффиндорца и лишь после этого бросила на Тео злой, непонимающий взгляд.

— Что ты делаешь?..

Она встала между ними, буквально закрывая собой Луиса. В груди Нотта что-то болезненно кольнуло. Этот жест. Этот взгляд. Разочарование.

— Всё хорошо, Герми, — мягко сказал Грейвуд, кладя ладонь ей на плечо. — Я в порядке. Видимо, у него просто накопилась злость на меня.

Святой.

Жертва.

Теодор медленно поднялся на ноги, не сводя взгляда с девушки. Она смотрела не на него. Она смотрела на своего друга, и очень обеспокоенно, с тем самым теплом, которое когда-то предназначалось и ему.

— Пойдём, тебе нужно в медпункт, — сказала она, помогая Луису подняться.

— Ты серьёзно? — резко произнёс Нотт и схватил её за руку, дёрнув на себя. — Ты пойдёшь со мной.

— Ты что делаешь?! Отпусти! — она тут же вырвалась, отталкивая его. В глазах мелькнуло недоумение. Она быстро огляделась, вокруг ещё оставались слизеринцы. — Научись контролировать себя.

— Вот оно что, — тихо сказал он.

— А что ты ещё хочешь услышать?! — вспыхнула она. — Молодец, Нотт? Хорошо вмазал? Ты же знаешь, что я не поддерживаю насилие. Я же говорила тебе…

Её голос сорвался почти на крик. Не выдержав, она толкнула его в грудь , не сильно, но достаточно, чтобы отгородиться , и, схватив Луиса за руку, пошла прочь.

Злость всё ещё сдавливала грудь. Теодору хотелось догнать её, забрать, поговорить спокойно, объяснить. Но она уже сделала свой выбор.

И он это видел.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, Теодор, — произнёс он с улыбкой, которая мгновенно вызвала внутри Нотта глухое раздражение.

— Не мог не придти , — ответил кудрявый ровно. — Давно не виделись.

Когда пальцы Грейвуда крепче сжали её талию, в груди Нотта вспыхнуло знакомое, болезненное чувство — злость, смешанная с ревностью. Прошло немало времени с их расставания, но забыть её он так и не смог. И не сможет. Он пытался поговорить с ней, искал, стучался во все двери, но она оборвала все связи аккуратно, позаботившись о том, чтобы он больше никогда её не нашёл.

И теперь стало ясно почему.

Все причины вдруг сложились в единую, неприятную картину. Неужели в тот день её чувства действительно исчезли? Изменились? Или их просто вытеснили чужие руки и чужие обещания?

Эти вопросы жгли изнутри, не находя ответа.

Грейвуд заметил напряжение между ними ,слишком очевидное. Он наклонился к своей спутнице и, не давая возможности задержаться, повёл её в другой конец зала под предлогом знакомства с гостями.

Нотт остался на месте, сжимая бокал чуть сильнее, чем следовало, и продолжал смотреть им вслед, понимая, что прошлое, от которого он пытался уйти, только что вновь напомнило о себе.