The Failed mission

Уверенность, добытая в тренировочном зале рядом с Сатору, оказалась хрупкой, как стекло. Всё рассыпалось в тёмном подвале заброшенной фабрики, где вонь плесени смешивалась со сладковатым запахом разложения. Цель — дух третьего уровня, рождённый от долгой, монотонной тоски рабочих. В отчёте он казался простым.

На практике всё пошло наперекосяк. Её техника, на которую ушли недели тренировок, сработала лишь на полсекунды. Этого хватило, чтобы увернуться от первого щупальца из ржавых труб, но не от второго. Катана вырвалась из онемевших пальцев, звякнув о бетон. Дух, похожий на гигантскую, пульсирующую каплю смолы, навалился на неё всей своей ледяной, липкой тяжестью.

Паника ударила в живот, старая, знакомая. Она вырвалась, откатилась, но при подъёме поскользнулась на мокром полу. Удар головой о выступающую арматуру оглушил. Второй удар — боком о бетонную стену — выгнал из лёгких весь воздух. В ушах зазвенело, мир поплыл.

Она лежала на холодном полу, пытаясь вдохнуть. По лицу тёк тёплый, солёный поток — кровь со лба. В боку пылала острая боль, обещающая огромный синяк или что-то хуже. «Третий уровень. Всего лишь третий. И я...»

Мысль оборвалась. До колледжа через полгорода. Идти пешком в таком состоянии, теряя сознание, она не могла. Вызывать общего информатора означало признать полный провал, попасть в отчёт, который увидят все, включая Сугуру. Её брат... она смутно помнила, что он уехал на лёгкое задание полу-первого уровня куда-то на окраины. Даже если бы он был рядом, звонок ему сейчас был равен крику «спасите, я ни на что не годна».

В голове, сквозь боль и унижение, проступил единственный номер. Она доползла до телефонной будки на окраине промзоны, оставляя на асфальте кровавые пятна от порезанного лба. Дрожащими, запачканными кровью и грязью пальцами она набрала номер, который знала наизусть, хотя ни разу не звонила ему первой.

Трубку взяли на второй гудок.

— Алло? — Голос Сатору был расслабленным, будто он застигнут за просмотром какого-то дурацкого телешоу.

Она не могла вымолвить ни слова. Только короткий, сдавленный вдохвырвался из её горла.

— ...Мина?

Его голос мгновенно изменился. Всё, что было в нём расслабленного, исчезло.

— Где ты? Что случилось?

— Фабрика... «Сэйко»... в Минато, — выдавила она, с трудом вспоминая название. — Третий уровень... я... не могу идти.

Больше никаких подробностей. Ни извинений, ни объяснений. Только адрес и признание собственной беспомощности.

Не было ни «подожди», ни «сейчас вызову помощь». Только короткое, чёткое:

— Не двигайся. Я уже там.

Щелчок. Гудки. Она опустила трубку и сползла по стеклянной стенке будки на пол, прижимая окровавленную ладонь к боку. Стыд жёг её изнутри сильнее, чем боль от ушибов. И он пришёл. Не через полчаса, а, кажется, через пять минут. Она услышала не звук двигателя, а лёгкий хлопок смещённого воздуха. И вот он уже стоит перед будкой, отбрасывая в грязное стекло длинную тень. Он вваливается внутрь, и его лицо, обычно озарённое улыбкой, становится жёстким, почти чужим, когда он видит её — сгрудившуюся на полу, в крови и грязи.

— Чёрт возьми, — тихо выдыхает он, опускаясь на колени. Его пальцы осторожно, но уверенно отводят её руку от лица, чтобы оценить повреждение на лбу. — Ладно, не смертельно. Бок?

— Ударилась... — она попыталась отстраниться, но его хватка была твёрдой.

— Молчи.

Он не стал устраивать допрос. Не спросил, как так вышло. Он просто аккуратно поднял её на руки — так легко, будто она не весила ничего. Прижал к себе, и странным образом от его тепла и запаха дорогого одеколона боль отступила на шаг.

— Всё, задание окончено.