The Color of Death

Прямо перед ним, на его собственной кровати, в нескольких сантиметрах от его лица, лежал Майк. Он разместился на боку, подперев голову рукой, и смотрел на Уилла своими темными, бездонными глазами. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, и в этом спокойствии таилось нечто более жуткое, чем любая угроза.

– Привет, – тихо сказал он. – Выспался?

Уилл закричал. Не громко, скорее это был сдавленный, испуганный всхлип, вырвавшийся из горла прежде, чем он успел его остановить. В ту же секунду холодная ладонь зажала ему рот, прижимая к подушке. Майк навис над ним, его лицо оказалось в опасной близости.

– Тсс, – прошептал он, и в его голосе не было угрозы. Скорее увещевание. – Тише. Разбудишь маму. А нам это надо?

Уилл забился, пытаясь вырваться. Он молотил руками, целя в лицо, в грудь, куда придется. Он пинался ногами, пытался укусить холодную ладонь. Но Майк даже не двигался, принимая удары на себя, как скала принимает удары волн. Его тело было неестественно твердым, неподатливым. После нескольких секунд бешеной, безрезультатной борьбы Уилл выдохся, тяжело дыша носом, и просто лежал, глядя на вампира полными ненависти и страха глазами.

– Успокоился? – спросил Майк, все еще не убирая ладони. – Кивни, если да.

Уилл, понимая бесполезность сопротивления, медленно кивнул.

Майк убрал руку. Уилл сразу же зашипел, перейдя на яростный, но приглушенный шепот:

– Ты совсем охренел?! Какого черта ты здесь делаешь?! Убирайся немедленно, пока я не позвал мать и не прикончил тебя этими... – он запнулся, не договорив. Он не хотел упоминать клинки. Это было его, личное.

Майк не обиделся. Он лишь слегка отодвинулся, давая Уиллу немного пространства, но остался сидеть на краю кровати, скрестив ноги. Его поза была расслабленной, почти уютной, будто он сидел так каждую ночь.

– Я скучал, – просто сказал он. – Ты пропал сегодня. На уроке. Я ждал тебя, но ты так и не вернулся.

– Я был в штабе охотников, если тебе так интересно, – огрызнулся Уилл, сам не понимая, зачем вообще отвечает. – И готовлюсь к тому, чтобы насадить твою голову на кол и выпотрошить брюхо.

Майк улыбнулся. Но это была не та привычная, хищная усмешка. В ней было что-то другое. Что-то почти... нежное.

– Штаб охотников, – повторил он задумчиво. – Значит, готовитесь. Интересно. И что тебе там дали? Новые игрушки?

Уилл промолчал, сжав зубы. Он не собирался ничего рассказывать. Не ему.

– Ладно, не хочешь не говори, – легко согласился Майк. Он откинулся назад, опираясь на руки, и запрокинул голову, глядя в потолок. Лунный свет падал на его лицо, делая его еще более бледным, почти прозрачным. – Я не за этим пришел.

– А за чем? – голос Уилла все еще дрожал от напряжения и страха, но в нем уже прорезались нотки усталого любопытства.

Майк повернул к нему голову. В его глазах не было той ледяной пустоты, которая так пугала Уилла раньше. Они были... живыми. Почти человеческими. Надо же...

– Пойдем со мной, – сказал он. – Погуляем. Под ночным небом. Я покажу тебе свой мир. Настоящий.

Уилл фыркнул, отворачиваясь к стене.

– Ты спятил? Ночь на дворе. Мать мне запрещает выходить после комендантского часа. И вообще, с тобой я никуда не пойду. Ты психопат, вампир и угрожал сожрать моего брата.

– Я не сожру твоего брата, – тихо сказал Майк. – Это была... угроза. Чтобы ты молчал. Я не причиню вреда твоей семье. Никогда.

Уилл резко повернулся, вглядываясь в его лицо, пытаясь найти ложь.

– С чего бы мне тебе верить?

– Потому что я тебя люблю, — просто ответил Майк.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и нелепые. Уилл смотрел на него, открыв рот, не в силах ничего сказать. Любит? Вампир? Его? Тот, кто в первую ночь хотел его убить, кто угрожал его семье, кто преследовал его целыми днями... любит? Уилл не поверил ни единому слову. У вампиров нет чувств. Так ведь?.. Ему реально промыли мозги.

– Ты... – начал Уилл, но голос сорвался.

– Я знаю, как это звучит, – перебил Майк, и в его голосе впервые проскользнула нотка неуверенности. – Знаю, что ты ненавидишь меня. Знаю, что пытаешься убить при каждой возможности. Но я не могу ничего с этим поделать. Когда я впервые попробовал твою кровь... я понял, что ты моя половина и судьба. Моя темная, потерянная половина. И без тебя я... я просто не могу жить.

Он говорил это тихо, почти шепотом, и в его словах не было пафоса или притворства. Была странная, искренняя боль. Уилл чувствовал, как внутри него поднимается знакомая, пугающая волна, та самая, что захлестывала его в моменты слабости, когда ненависть начинала смешиваться с чем-то иным.

– Мать убьет меня, если узнает, что я шляюсь ночью, – сказал он, и это прозвучало жалко даже для него самого.

– Она не узнает, – быстро ответил Майк, и в его голосе появилась надежда. – Мы вернемся до рассвета. Я буду рядом. Обещаю, никто не пострадает. Никто не узнает. Просто... прогулка. Посмотри на звезды. Посмотри на мой мир. Пожалуйста.

Последнее слово прозвучало так неожиданно из уст существа, которое всегда было властным и уверенным, что Уилл замер. Майк просил. Не требовал, не угрожал, не манипулировал. Просил. Как обычный парень, который хочет провести время с тем, кто ему дорог.

– Ты серьезно сейчас умоляешь меня? – недоверчиво спросил Уилл.

– Да, – просто ответил Майк. – Умоляю. Пойдем со мной. Посмотри на мой мир. А потом, если захочешь, можешь продолжить меня ненавидеть и пытаться убить. Но хотя бы один раз... просто будь со мной.

Уилл молчал долго. В голове проносились мысли: о матери, спящей в соседней комнате, о Джонатане, который может вернуться с патруля в любую минуту, о клинках под половицей, о долге, о ненависти. И о том, что где-то в самой глубине души, там, где жила его постыдная, мазохистская сущность, кто-то маленький и отчаянный кричал: "Иди. Хотя бы раз. Посмотри, что он тебе покажет. Возможно это будет полезно"

– Ладно, – выдохнул он, и слово вырвалось раньше, чем он успел его остановить. – Но если кто-то пострадает, если ты хотя бы посмотришь в сторону моей семьи... я тебя уничтожу. Клянусь.

Лицо Майка осветилось такой искренней, почти детской радостью, что Уиллу стало не по себе.

– Клянусь, – эхом отозвался вампир. – Никто не пострадает. Только ты и я. И ночь.

Он легко спрыгнул с кровати и протянул Уиллу руку. Холодную, бледную, но в этом жесте не было угрозы. Было приглашение.

Уилл, все еще не веря сам себе, встал с кровати, накинул куртку прямо на пижаму, сунул ноги в кроссовки. Он чувствовал себя безумцем. Полным, конченным безумцем, который идет в пасть к волку по собственному желанию.

Но когда Майк, взяв его за руку (осторожно, почти невесомо), потянул к окну, и они вместе выскользнули в ночь, Уилл понял: обратной дороги нет. Он перешагнул черту. И теперь ему оставалось только смотреть, куда приведет его этот путь. Лунный свет заливал пустынные улицы Хокинса, превращая знакомый с детства город в декорации к фантастическому фильму. И в центре этого фильма был он и тот, кто шел рядом, чья холодная рука все еще сжимала его ладонь, даря странное, пугающее тепло. Они выскользнули из окна одновременно: Уилл, цепляясь за подоконник дрожащими пальцами, и Майк, перетекающий через край с той же нечеловеческой грацией, с какой дым просачивается сквозь щели. Уилл уже приготовился спрыгивать вниз, на газон, как делал это в детстве, когда они с Джонатаном тайком убегали гулять, но Майк резко дернул его назад, прижимая к стене дома.

– Тихо, – выдохнул он прямо в ухо, и его холодное дыхание обожгло кожу.

Внизу, на углу дома, Уилл увидел их. Патруль. Трое мужчин в темной одежде, с фонарями и оружием наперевес. Они медленно двигались вдоль забора, всматриваясь в темноту, прислушиваясь. Один из них, кажется, дядя Том, сосед с третьего этажа, поднял голову и посмотрел прямо на их окно. Уилл замер, боясь дышать. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Майк действовал молниеносно. Прежде чем Уилл успел сообразить, что происходит, сильные, холодные руки подхватили его под мышки, и мир кувыркнулся. Они уже не стояли на стене. Они летели. Нет, не летели — Майк двигался с такой скоростью и ловкостью, что это казалось полетом. Его ноги бесшумно касались карнизов, водосточных труб, козырьков подъездов, и каждое касание давало новый импульс, уносящий их все дальше от дома Уилла. Он зажмурился от страха. Ветер свистел в ушах, холодный и резкий. Он чувствовал, как под ногами проваливается пустота, как мелькают крыши, чердачные окна, антенны. Майк нес его, прижимая к себе, и это было одновременно ужасно и странно – чувствовать себя таким беспомощным, таким легким в руках того, кого он поклялся уничтожить.

– Не бойся, – шепнул Майк на бегу. – Я не уроню.

Они неслись над городом, как два призрака, слившиеся в один силуэт на фоне луны. Патрульные остались далеко внизу и позади, даже не заметившие, что над их головами только что пронеслась тень смерти.

Через несколько минут бешеной гонки по крышам Майк резко затормозил, и Уилл наконец открыл глаза. Перед ними возвышалась водонапорная башня. Старая, ржавая, но все еще действующая конструкция, которая господствовала над этой частью города. Она уходила в небо, казалось, бесконечно. Уилл смотрел вверх, и у него перехватывало дыхание. Пятнадцать этажей, если не больше. Может, все двадцать.

– Ты... ты серьезно? – прошептал он, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Высоты он боялся с детства. Всегда. Даже на крыше собственного дома чувствовал себя неуютно, а тут...

– Серьезно, – ответил Майк, и в его голосе не было насмешки. – Забирайся ко мне на спину. Держись крепче. И не смотри вниз.

Уилл хотел возразить, хотел сказать, что это безумие, что он не полезет, что лучше уж спуститься и пойти пешком, как нормальные люди. Но Майк уже присел, подставляя спину, и ждал. И что-то в его позе, в его молчаливом терпении заставило Уилла проглотить все возражения. Он обхватил шею вампира руками, прижимаясь грудью к его холодной спине. Майк выпрямился, и Уилл почувствовал, как мощные мышцы перекатываются под тонкой тканью рубашки. Это было странно – чувствовать силу в том, кого считаешь врагом.

– Поехали, – сказал Майк и начал подъем.

Это было не похоже на то, как они бежали по крышам. Теперь каждое движение было выверенным, медленным (насколько это слово вообще применимо к вампиру), цепким. Майк карабкался по металлическим скобам, по ржавым лестницам, по выступающим балкам, и Уилл, зажмурившись и вцепившись в него мертвой хваткой, чувствовал каждое движение, каждую вибрацию. Ветер здесь, наверху, был сильнее, злее. Он завывал в металлических конструкциях, создавая жуткую, тягучую музыку.

– Не смотри вниз, – снова повторил Майк, и Уилл послушно таращился в его затылок, в темные волосы, развевающиеся на ветру.

Подъем длился вечность. Или несколько минут. Уилл потерял счет времени. Когда Майк наконец остановился и мягко опустил его на металлическую площадку на самом верху, у Уилла подкосились ноги. Он опустился на колени, вцепившись руками в холодный металл, и сидел так, боясь пошевелиться.

– Открой глаза, – тихо сказал Майк. – Посмотри.

– Не могу, – прошептал Уилл. – Я боюсь высоты.

– Знаю, – ответил Майк, и в его голосе было что-то удивительно мягкое. – Но я здесь. Я держу тебя. Ты не упадешь. Посмотри.

Уилл глубоко вздохнул, собираясь с духом. Медленно, очень медленно, он разжал пальцы, вцепившиеся в металл, и поднял голову. Потом, с колотящимся сердцем, посмотрел вниз.

И замер.

Город раскинулся под ним, как на ладони. Огни Хокинса: желтые, теплые, живые мерцали внизу, создавая причудливый узор улиц и площадей. Дома казались игрушечными, машины спичечными коробками, деревья клочками ваты. Луна висела огромным серебряным диском, заливая все вокруг своим холодным, но каким-то уютным светом. Небо было чистым, усыпанным тысячами звезд, которые здесь, наверху, казались невероятно близкими, почти рукой подать.

И тишина. Не та пугающая тишина подвала или темного переулка. А другая – высокая, прозрачная тишина, в которой слышно только дыхание ветра и биение собственного сердца.

Это было безумно красиво. Красиво так, что у Уилла перехватило дыхание. Он забыл о страхе, забыл о том, где находится и с кем. Он просто смотрел, впитывая это зрелище каждой клеточкой своего существа.

И впервые за все время, с того самого дня в школьном коридоре, с того первого укуса, с той первой угрозы, Уилл улыбнулся. Не вымученно, не через силу, не из вежливости. А по настоящему, искренне. Улыбнулся красоте, открывшейся перед ним.

Майк смотрел на него. Он не видел город, он видел Уилла. Видел, как меняется его лицо, как страх уходит, сменяясь сначала изумлением, а потом этой улыбкой. И в груди Майка, в том месте, где уже давно не билось сердце, что-то дрогнуло, растаяло, как кусок льда на весеннем солнце. Он видел эту улыбку – чистую, незамутненную, настоящую. И она была для него прекраснее любого заката, любой звезды, любого вида с самой высокой точки города.

Уилл, наконец оторвав взгляд от открывшейся панорамы, почувствовал на себе этот взгляд. Он повернул голову и встретился с глазами Майка. Темные, бездонные, они сейчас не были пустыми или хищными. В них было что-то другое. Что то, отчего у Уилла внутри все перевернулось. Тепло. Нежность. Восхищение.

Время замерло. Ветер стих, или Уилл просто перестал его замечать. Луна светила им двоим, заливая серебром их лица, их фигуры на фоне ночного неба. Металлическая площадка под ногами, город внизу, звезды над головой – все исчезло. Остались только они двое и этот взгляд.

Майк медленно, очень медленно, будто давая Уиллу время отстраниться, начал наклоняться к нему. Его лицо приближалось, и Уилл видел каждую деталь: гладкую бледную кожу, темные ресницы, чуть приоткрытые губы. Сердце Уилла забилось где-то в горле, гулко и часто. Он чувствовал, как приближается это холодное дыхание, как расстояние между ними сокращается до сантиметров.

Нет.

Мысль пришла резко, как удар, выбивая из транса. Что он делает? С кем? С вампиром! С тем, кто угрожал его брату, кто преследовал его, кто пил его кровь! Это безумие. Это неправильно. Это предательство всего, во что он верит, всей его семьи, всего его мира! Это противно!

Уилл резко отвернулся, почти дернув головой в сторону, так, что шея хрустнула. Он смотрел вниз, на огни города, но уже не видел красоты. Только пульсирующую, паническую мысль: "Ни за что. Не с вампиром. Не с ним. Это бред собачий"

Майк замер, не закончив движение. На его лице на секунду отразилось что-то – разочарование? Боль? Но тут же исчезло, сменяясь привычной маской спокойствия. Он выпрямился, отодвинулся на шаг, давая Уиллу пространство.

– Прости, – тихо сказал он. – Я не должен был... я забылся, извини.

Уилл молчал, вцепившись взглядом в огни внизу. Его трясло. От холода, от страха, от того, что он только что чуть не позволил случиться. От того, что в глубине души, в самой темной ее части, кто-то маленький и отчаянный плакал от того, что это не случилось.

Они стояли так долго. Молча. Ветер завывал вокруг, играя с металлическими конструкциями. Луна равнодушно освещала их двоих: человека и вампира, разделенных пропастью и в то же время стоящих на одном узком пятачке на краю неба.

– Все равно спасибо, – наконец выдавил Уилл, не оборачиваясь. – За это. – Он обвел рукой горизонт. – Красиво...

Майк улыбнулся, но Уилл этого не видел.

– Всегда пожалуйста, – ответил он. – Это теперь и твой мир тоже. Если захочешь.

Они еще долго сидели на башне, глядя на спящий город. Уилл постепенно успокоился, страх отступил, уступая место странному, щемящему чувству покоя. Майк сидел рядом, на безопасном расстоянии, и молчал. Иногда их плечи случайно соприкасались, и тогда по телу Уилла пробегала дрожь — то ли от холода, то ли от чего-то другого.

Когда небо на востоке начало светлеть, Майк тихо сказал:

– Пора возвращаться. Скоро рассвет.

Уилл кивнул, не говоря ни слова. Он знал, что этот рассвет разделит его жизнь на "до" и "после". Что-то изменилось этой ночью. Что-то важное. И он пока не знал, хорошо это или плохо.

Обратный путь был таким же стремительным и пугающим, но теперь Уилл хотя бы не закрывал глаза. Он смотрел, как мелькают крыши, как просыпается город, и думал о том, что вчера еще был охотником, а сегодня... сегодня он не знал, кто он.

Когда они влезли обратно в окно, Майк задержался на подоконнике.

– Спасибо, что пошел, – сказал он. – Это много для меня значит.