The 400 Blows

Двери в кофейню неподалеку от их квартиры больше не открывались в восемь утра. Кирпичная стена была в хаотичном порядке обклеена плакатами, которые гласили: «К сожалению, работа нашей кофейни приостановлена. Не будем давать вам адреса ближайших кофеен, потому что скоро мы сделаем переоткрытие! Никакого переманивания наших любимых посетителей на сторону конкурентов, а просто немножко терпения. Не отчаивайтесь и, дорогие киноманы, ждите кое-что интересное!

— Многообещающий рисунок кинохлопушки… — Ремус ткнул пальцем в нижний угол плаката, и они расстроенно побрели по улице.

— Я бы лучше нарисовал.

— Ясное дело. А как же мой бамбл кофе?

— А мой фраппучино?! Да я с ума сойду!

Сириус сердито наморщил нос и схватил Ремуса за руку.

— Эй, ты чего?

— Они суки.

— Мрази. Пошли в Старбакс.

— Фу. Бля, ладно, пошли.

***

Долгие два месяца Ремусу и Сириусу приходилось довольствоваться неоправданно дорогим кофе и неправильно написанными именами на стаканчиках.

— Какого хера “Serious?”

— Не говори, у меня вообще написано: «Сори забыл как зовут». И даже в этой фразе умудрились сделать ошибки!

— Неучи. А… — Сириус в недоумении заморгал. — Все же правильно написано, не?

Ремус поморщился, косо посмотрел на своего парня.

— Дома поговорим.

***

С наступлением осени плакаты на стенах сменились огромной неоновой вывеской “Action!” и постерами не самых новых фильмов.

— О! Я же давно хотел посмотреть его!

— Годар, что ли?

— Трюффо. Вот, — Ремус мигом вытащил телефон из шоппера и отошел подальше, настраиваясь на идеальный ракурс. Он фотографировал медленно, мало, но идеально. Всегда. В отличие от Сириуса, который делал миллион снимков, тыкая по мобильнику и крутя его туда-сюда. Ремус постоянно ругал его за заваленный горизонт, но Сириус только улыбался, добавляя в отдельный альбом смазанные, «оригинальные» кадры.

— Меня сфоткай! Такой мальчик милый. Вот. Типа я стою, как он. Смотрю вдаль. Фотогенично? Больше кадров делай! Ну вот, еще так…

— Сириус, ты нахуя губки дуешь?

Сириус стоял у самой двери и слал воздушный поцелуй прямо в камеру.

— Ну, я не знаю, блин! Ломаю четвертую сцену. Французская «новая волна» там… ну… Короче…

— Ага, синефил мой маленький, я тебя понял.

Они посмеялись и зашли в кофейню, которая, как выяснилась, осталась кофейней, просто совмещенной с киноклубом. Интерьер сильно изменился. Теперь основной зал был похож на кафе из «Банды аутсайдеров»: пол, отделанный под камень, с тем же узором, растения, лампы, длинные столы и диваны. Не хватало только шляпы и культового танца.

— Добрый день, вы на «Четыреста ударов» с обсуждением?

— А… мы…

— Да, — без колебаний ответил Ремус и быстро рассчитался с кассиршей.

— Потом со своими переводами денег разберешься, Сири. Ты просто должен увидеть это! Ну, и я тоже. Но этот фильм… он… положил начало французской «новой волне»! Нам это нужно прямо здесь и сейчас! Так повезло еще! Начало через пару минут, представляешь?

Телефон Ремуса завибрировал. Сириус без лишних слов отправил ему деньги за оба билета.

— Ну, Сири!

— Я хочу быть с тобой на «одной волне». Сечешь? Ну типа… короче, понял?

— Как это связано с деньгами?

— Я тебя так поддерживаю как бы…

— Дурак.

— Сам.

— Люблю.

— Я больше.

В соседнем помещении был сам зал. Небольшой, но уютный. В ряд стояло пять диванов, разделенных по шесть мест только вышитыми цифрами сзади. Зато зал был почти полностью забит, и это было приятно. В первую очередь для Ремуса, который считал себя ценителем кинематографа. Только Сириус считал его не просто ценителем, а самым настоящим экспертом. Хоть Ремус и не работал теоретиком кино или кинокритиком, он часто занимал себя прослушиванием лекций и подкастов по истории кино. Сириус им гордился.

Черно-белый французский фильм конца 50-х Сириуса тронул. Двенадцатилетний мальчик с проблемами в семье и школе, побеги из дома, прогулы, несправедливые наказания и предательство — все это было близко Сириусу. Он даже почувствовал, как в носу защипало. Но прошла только половина фильма.

И вот предчувствие скорого срыва оправдалось. Финальный кадр. Зум на лицо главного героя. “Fin”. Сириус плачет и не стесняется. Он закрывает лицо ладонями и получает тысячу поцелуев в висок.

— Сири, миленький…

— Его все подставили! Он всегда мечтал увидеть море. Он… его… Почему?.. — Сириус всхлипывал, обнимая Ремуса за шею и морщась от включившегося света.

— Надежда есть всегда. Не в его взгляде, конечно. Но кто мы, чтобы знать, как сложится судьба Антуана дальше? Может, все будет хорошо?

— Все будет хорошо…

После обсуждения выяснилось, что все поняли фильм по-разному. Дискуссия была настолько интересной, что Сириус решительно настроился на завоевание телефона Ремуса с подпиской на сервис с кинолекциями.

В этот же день, вечером, они узнали о продолжении истории Антуана в виде еще четырех фильмов. Сириус поджарил чесночный багет, сварил кофе, игнорируя упреки Ремуса, что «пить кофе на ночь глядя вредно», но завтра была суббота, поэтому он смирился. Они прижались друг к другу поближе в кровати и включили «Антуана и Колетт».

— Mon petit cinéphile.