That One Morning

Сегодня утром это странное чувство не пропало. Наверное, оттого, что он по счастливой случайности лежал с ним в одной кровати.

Эффи и Флимонт куда-то уехали. Питер пристроился на краешке кровати Джеймса, а для него с Сириусом щедро пожертвовали двуспальную родительскую.

И за этим решением последовало решение Ремуса — сказать. Что бы ни случилось, он придвинется поближе и скажет, что жить без Сириуса не может. Для пущей убедительности обнимет. Если будет нужно, даже поцелует.

Было раннее утро, и за окном свистел ветер. Прядь черных кудрей ниспадала на лицо Сириуса, чуть колыхаясь от его дыхания.

Долгие полчаса Ремус пролежал с открытыми глазами. Он смотрел на длинные ресницы и подавлял желание провести кончиками пальцев по прикрытым векам. Хотя, даже если бы не подавлял, все равно в жизни бы не прикоснулся.

Чертов гриффиндорец, ну и где же твоя храбрость? Старая Шляпа совершила страшную ошибку при распределении. Ремус был всем, чем угодно, но только не храбрым.

Он кусал губы в кровь, часы на стене напротив показывали шесть. Сириус спал так же крепко и, как ни странно, не шевелился. Они поменялись ролями. Один вдруг стал нервным и дерганым, другой — спокойным и уравновешенным.

С осознанием, что не решится никогда, Ремус перевернулся на другой бок и уснул самым беспокойным из снов. Ему снились взрывы, крики, ураганы и грозы, много крови и черная бездна. Проснулся он от ощущения, будто падает.

Рука Сириуса была на его талии. Ощущение падения вернулось с удвоенной силой. Ремус пылал, пялясь в стену, и снова закрыл глаза. Может, это тоже часть сна?

Он заснул, на этот раз гораздо спокойнее, чем в предыдущий. Вспышка, черная вуаль и обволакивающее тепло. Сириус гладил его по волосам и жался ближе.

Ремус проснулся. Нога Сириуса была на его бедре, рука в волосах. Кажется, не сон.

Сириус дышал все так же размеренно и тихо, словно ничего этого и не происходило. Обычное дело, ничего особенного.

— Что ты делаешь?

— А вот не надо было так смотреть.

Ремус вспыхнул и зажмурился, желая как можно скорее провалиться в сон. Ничего не выходило.

— И не стоит так краснеть, Луни.

Сириуса тоже распределили неправильно. Интуиция и догадливость уровня Рейвенкло. Он все понимал, но даже и не думал отстраняться. Похоже, он прилип к нему навсегда.

Ремус поморщился и открыл глаза, не в силах повернуть голову. Он дышал глубоко и часто, продолжая держать язык за зубами.

Теплое дыхание щекотало шею, и висок загорелся поцелуем. Затем еще, еще и еще. Тысячи невесомых поцелуев на щеках и шее. Сладкая пытка.

Вдруг Сириус начал плести какую-то чепуху про горести, радости и любовь до гроба. Разум Ремуса помутнился, и больше ничего из того дня он не был в состоянии припомнить. Он помнил только то, что был счастлив, что Шляпа ошиблась и отправила их на один факультет.