Thanks, Roger Davies

Гул трибун разносился по воздуху, как нескончаемый рёв диких зверей. Сотни голосов сливались в единый поток, то поднимаясь до визга, то сливаясь в один шум, но для Майкла всё это уже давно стало фоном. Он не слышал отдельных слов, не различал криков поддержки и свиста противников — он слышал только удары сердца и свист ветра в ушах. Его метла будто срослась с телом, мышцы работали автоматически, реакция была отточена годами тренировок.

Всё шло идеально… до одного мгновения. Мяч летел прямо к нему — простая ситуация, казалось бы. Но пальцы дрогнули. Секунда, и кожаная сфера пролетела мимо, поймана противником. Ошибка. Незначительная, не решившая исхода игры, но для него — смертельная.

Крики на трибунах вспыхнули и затихли, словно сердце мира на мгновение остановилось. Для команды это было всего лишь случайностью. Для него — ударом ножа.

Как? Как я мог? Позволить такому… позору?

Он стиснул зубы до боли в челюсти и отыграл оставшееся время так, будто хотел сжечь собственное тело в движении. Каждый рывок был яростным, каждая передача — словно он пытался доказать самому себе, что он не сломлен. Матч закончился победой. Команда ликовала. Все обнимались, смеялись, швыряли друг в друга перчатки. Но Майкл чувствовал только то, как внутри него всё разъедает ярость.

Он не сказал ни слова, не позволил себе ни улыбки. Просто направил метлу вниз и первым покинул поле, под взглядами, которые жгли спину.

У озера царила иная тишина. Холодная, вязкая, она встречала его плеском воды и редким шелестом листвы. Здесь не было ни аплодисментов, ни смеха — только он и собственный гнев. Он сел на большой камень, уставившись в воду. Отражение смотрело на него мрачно, сжимая зубы, словно отражало не его самого, а того, кем он боялся стать.

Метла всё ещё была в его руках. Пальцы сжимали рукоять так крепко, что костяшки побелели. Он готов был переломить её пополам, уничтожить, как будто в этом был виноват инвентарь, а не он сам.

Ты не имеешь права на ошибки. Никогда. Один неверный шаг — и все запомнят только его. Не победу, не мастерство, а твоё падение. Всегда.

— Корнер.

Голос прозвучал внезапно, но Майкл не обернулся. Он уже знал, кто стоит позади.

Роджер Дэвис, капитан команды, старший и опытный, шёл к нему без обычной громкой улыбки, без лёгкости, которая всегда раздражала Майкла. Он подошёл и спокойно сел рядом, глядя на озеро так, словно пришёл именно ради этой воды, а не ради него.

— Я видел, как ты злился, — сказал Роджер тихо. Его голос был ровным, без осуждения, без снисходительности. — Но знаешь… все ошибаются. Даже я.

Майкл резко повернул голову, готовый увидеть в глазах старшего насмешку, но её не было. Роджер говорил так, будто делился чем-то личным, будто признавался в чужой тайне.

— Главное не ошибка, а то, что ты сделаешь с ней дальше, — продолжил он. — Если позволишь ей сожрать себя изнутри, она станет твоим настоящим поражением.

Эти слова повисли в воздухе, как туман над озером. Майкл почувствовал, как внутри него борются привычная ненависть и что-то другое. Его собственная ярость отступала, оставляя за собой пустоту.

— Ты хорош, Корнер, — сказал Роджер и встал. Его рука легла на плечо Майкла, тяжело, но не давя. — Поверь, команда это видит. Даже если ты сам — пока нет.

Он ушёл так же спокойно, как и пришёл, оставив за собой лёгкое эхо шагов.

Майкл остался у воды, и впервые за долгое время метла выскользнула из его рук. Она упала с глухим стуком, а пальцы вдруг показались слишком усталыми. Он смотрел на отражение в воде и не узнавал его.

Почему я не хотел его убить? Почему я слушал его и… хотел верить? Что это было — слабость или что-то большее?

Впервые его ярость не победила. И это пугало его сильнее, чем любая ошибка.