Тея и стакан

 На столе перед Теей стоял гранёный стакан. Тея не сводила с него сосредоточенного взгляда: подвинуть стакан. Сдвинуть стакан с места. Сдвинуть, сдвинуть, сдвинуть, сдвинуть… Сдвинуть, сдвинуть!

Тея сидела так уже больше часа. Настойчивый шёпот в голове нарастал и нарастал, пока не превратился в трезвонящий крик. Одно и то же слово било по вискам и под дых. Сдвинуть, сдвинуть, сдвинуть… Виски пульсировали, грудь словно сжимал раскалённый обруч. Злополучный стакан смирно стоял на месте, будто издевался. Чёртов стакан! Тея просила его, упрашивала, обхаживала, умоляла, угрожала, – всё зря. Стакан не слушал. Стакан не хотел слушать. Швырнуть бы его в стену, но Тея лишь сильнее стиснула зубы.

Потерян счёт времени. Она не ела, не вставала с места, чтобы размять ноги. Сначала сдвинуть с места чёртов стакан. Боль в голове затуманивала мысли, впрочем… мыслей и так не осталось. Только вымученное, монотонное: «Сдвинуть». Хоть на сантиметр, хоть на малейшую частицу влево, пусть будет хоть видимость движения, лишь бы он не стоял так дерзко, не нависал над Теей своей неподвижностью. С-д-в-и-н-у-т-ь с-т-а-к-а-н. Что может быть сложного? Это не новое заклинание, Тея уже делала это раньше. Почему, почему, почему сейчас ничего не происходит? А произойдёт ли ещё?

Тее хотелось плакать. Но она продолжала сидеть с непоколебимым тревогой лицом, уставившись на проклятый стакан. Может, он и впрямь проклят, и поэтому не подвластен магии юной волшебницы?

Нет.

Знаешь, что нет.

Дело не в стакане, не в столе, на котором он стоит, не в комнате и не в изменчивой природе магии. Дело в тебе. Это ты, ты, ты. Помнишь свои сомнения, когда колдовала раньше? Раньше… Получится ли снова? Ведь кто ты без магии, кто? Пустая оболочка. О чём говорить будешь с другими, которые знают тебя, как колдунью?

А ты колдунья?

Ты уверена?

Точно?

Стакан. Стоял. На месте. Не шевелился, не дёргался, не дрожал. Тея тоже не шевелилась, не дёргалась, не дрожала. Сидела, тупо уставившись на стакан.

Пустой взгляд.

Пустая оболочка – вот ты кто. Ты столько бегала от этой истины, пора принять её. Страшно? А что тебе остаётся, кроме стоической смелости, если ты не умеешь пускать пыль в глаза даже самой себе? Сколько раз хотела назвать себя ничтожеством, но тут же пугалась, что это правда, и убеждала себя, что это лишь игры разума. Не такой уж виртуозный музыкант твой разум…