Разбор Ланьси

Цвет 

Для Ланьси я собрала целую палитру китайских цветов. Они показывают её историю, отражают прошлое и настоящее, положение Ланьси в мире и её внутренние ощущения.

Цвета взяты из подборок традиционных китайских цветов, восходящих к справочнику «色谱» (Цветовой атлас), изданному Китайской академией наук в 1957 году, — первому официальному своду традиционных китайских цветовых названий.

«Жёлтый цвет душистой розы»
— нежный кремовый оттенок желтого, как у старинных душистых роз родом из провинции Юньнань.

Это облик Ланьси сквозь призму чужих взглядов. Символ аристократии и роскоши, она стала наградой для императора. Доказательством его безграничной власти на земле, способной подчинить себе не только простой народ, но и духовенство.

Но Ланьси совсем не вписывается в образ хрупкого цветка, который целыми днями ублажает глаз того, кто о ней заботится. Это всё — лишь первый взгляд постороннего на её историю.

«Светлый чайно-коричневый»
— приглушенный и теплый оттенок чайно-коричневого, напоминающий вымытый временем цвет крепкого настоя чая.

Этот оттенок почти никогда не получался умышленно, а был результатом долгой носки и постоянной стирки. Несущий в себе множество воспоминаний и долгие годы любви к простому платью или шароварам. Это взаимодействие Ланьси с окружающим миром, который она изучает и пропускает через себя. Её тепло и тишина, которые заставляют остальных остановиться.

«Цвет бамбуковой кожицы»
— яркий зелёный с оттенком белизны, напоминающий цвет кожи молодого весеннего бамбука. 

Это целеустремлённость Ланьси и её бесконечная тяга к жизни, которая даже в моменты отчаяния заставляет цепляться за то немногое, что осталось. Бамбук в китайской культуре ассоциируется со стойкостью и гибкостью. Он гнётся, но не ломается. И он продолжает расти даже в самых суровых условиях, несмотря ни на что. 
А ещё он перекликается с именем самой первой выбранной самостоятельно подруги: 筱竹 — Сяочжу (Молодой бамбук).

«Цвет чая "Лунцзин" с Пика Льва» (Единственный цвет не из официальных источников)
— глубокий зеленый оттенок с лёгким отливом серебра, появляющегося на спрессованных листьях камелии чайной в результате сушки. 

Это роскошь, которая внезапно стала доступна. В монастыре Ланьси пила чай лишь по праздникам, но теперь каждая его чашка открывает ей небольшую правду о прошлом. Скрытую аристократичность, что была присуща ей с самого рождения.

«Цвет туши»
— оттенок чёрного с сильной примесью синего и серого, получающийся при разведении китайской туши с водой.

Это увлечения и воспоминания о юношестве, что остались навсегда запечатлены в рукописях далекого монастыря. Когда твои пальцы измазаны в туши и ты вновь и вновь выводишь иероглифы, переписывая книги или дополняя рукописи.

«Синий цвет горы в ясный день»
— светлый «дымчатый» оттенок голубого, словно горные пики вдалеке, искажающиеся синим оттенком сквозь глубокое небо. 

Это воспоминания о детстве. О тихих моментах, когда начинало холодать, опадала листва и сквозь чёрные ветви деревьев весь мир погружался в голубую пелену. Личный рай, которого никогда и не существовало, раскрашенный яркими красками прошлого.  

Если попытаться собрать, то получается:

1. Взгляд извне. То, какой Ланьси видят другие — самый чужой для её настоящей личности цвет.
2. Связь с миром. Её тепло и простота, невольно притягивающие тех, кто рядом.
3. Внутренний дух. Сила и тяга к жизни, не позволяющая сдаваться, даже когда пытаются сломать.
4. Скрытое и непринятое. Аристократичность, что была с ней с самого рождения.
5. Её прошлое. Труд и дисциплина, которые она называет призванием, не зная, как назвать иначе.
6. Ребячество и наивность. Цвет того, чего больше нет, но что осталось внутри.

Растение

Мискантус — многолетняя трава с серебристыми метёлками, качающимися на ветру. Его тесно соотносят с «сорными» травами, растущими вдоль воды, обозначаемыми в китайской литературе общим названием «цзяньцзя» (蒹葭) — в бытовой речи означая человека «простого» происхождения.

Но мискантус является очень разнообразным символом. С одной стороны, в культуре его цветение стало знаком наступающей осени (как видно в стихотворении выше). С другой стороны после стихотворения: «Цзяньцзя зелен и густ, белая роса стала инеем. Тот, о ком я тоскую, находится по ту сторону воды» — он стал символом разлуки и тоски по близким.

Его тонкость лишь подчёркивает стойкость перед ветрами, а в шорохе его метёлок слышится наступление осени. Идеальный цветок для той, что остальным кажется чем-то и простым, и глубоко поэтичным, являясь в чужих глазах скорее музой, чем человеком.

Животное

Тайваньский серау — высокогорное парнокопытное, способное подниматься до высоты свыше 3000м над уровнем моря. Они эндемики, живущие либо поодиночке, либо в небольших группках. Медленные и искусные скалолазы, питающиеся травами и листьями.

Мне они напоминают момент, когда Ланьси ушла из дворца никому ничего не сказав. И с тех пор её ноги не знали устали, а она сама медленно, но верно взбиралась в горы в полном одиночестве, не страшась ничего.

Песня 

У меня есть полноценный ответ с тем, какие песни я соотношу с каноничной историей Ланьси.
А почему тут из них всех я выбрала именно «Иностранец» Валерия Меладзе? Тут всё просто: от начала и до самого конца истории ощущение чужого среди своих и своего среди чужих преследует Ланьси. 

Запах и чувство

Почему они объединены? Это может показаться неочевидным, но часто я ориентируюсь на глубоко поражающую Ланьси концепцию любай (留白) — приём в традиционной китайской живописи, который буквально означает «оставлять белым». Возможно, смотря на традиционные китайские изображения, можно было задаться вопросом: «А где всё остальное?» — потому что пока европейский художник рисует всю картинку целиком, китайский будет оставлять место для пустоты. На листе бумаги это будет тот самый белый, а в нашей жизни (для меня) это моменты тишины и бездействия. 

И исходя из этой концепции, я выбирала то, что, как мне кажется, подошло бы Ланьси. Для запахов я подобрала несколько вариантов: 

1. Влажный запах сада после дождя — это не просто свежесть мокрых листьев, но и терпкая сладость влажной земли, тихие капли с крыш и деревьев, штиль или слабый ветер. И осознание, что вот-вот на небе появится солнце. Ланьси мне всегда кажется человеком где-то в этом моменте, когда солнце ещё не вышло, но ты веришь, что скоро тучи разойдутся. 

2. Разреженный воздух перед дождём — тут уже обратная ситуация. Когда дождь ещё не начался, но всё внутри кричит тебе: немного, и с неба хлынет. И, возможно, это не самая очевидная ассоциация для обычно более нежной и позитивной Ланьси, но я не вижу ничего плохого в дожде. Он питает землю, без него деревья бы засохли, а травы зачахли. Он приносит с собой живительную силу, которую я вижу в своей маленькой послушнице. 

3. Сухая бумага и засохшая тушь — этот запах ассоциируется с ней у всех в монастыре, но это та часть, которая стала куда реже встречаться в «дворцовой» части истории. Ланьси любит читать, а её руки покрыты мозолями от постоянного письма, так что к её холодному, несущему солнце и дождь одновременно естественному запаху, примешивается тонкий запах сухой древесины, тонкой бумаги и жжёной сосновой сажи. А её знаком стали бы едва заметные отпечатки на старых свитках. 

Для чувств всё тоже не так просто. Я совсем не смогла остановиться на простых чувствах и скорее скатилась к «ощущениям»:

1. Раннее утро на природе. Летом. Ты ощущаешь всем телом как отступает холод ночи, и, возможно, сначала тебя грел тёплый чёрный чай в чашке, зажатой озябшими руками. Но теперь тебе даже немного жарко от того, как тепло стало. И ненадолго воздух становится очень влажным, пока тает утренняя роса. А с её исчезновением начинают летать большие майские жуки, просыпаются шмели и пчёлы. И ещё несколько минут назад ты был один, но теперь вокруг тебя кипит жизнь. Каждое такое утро — новое начало, вселяющее надежду. Если солнце встаёт, значит оно кому-то нужно?

2. Едва светает, и ты выбегаешь на улицу босиком. Трава вся в ледяных каплях росы, и от каждого шага среди серебряной поляны остаются тёмные следы. Холодный воздух и блеск солнца в каждой травинке. Ты бежишь, пока лёгкие не начнут болеть от прохладного воздуха утра. Вся твоя пижама промокла, и ты переодеваешься, обязательно надевая на озябшие ноги тёплые носки. Чувство свободы перемешивается с холодом едва ощущающегося одиночества. Но разве мы все не были такими в детстве?

3. Ты идёшь домой после тяжёлого дня. Возможно, только выходишь к широкой площади или из подземного перехода и замираешь. Красный диск солнца медленно заходит за горизонт, оставаясь лишь красными, пунцовыми лучами, рассеивающимися в сине-голубой небесной пелене. В эту секунду всё теряет обыденность. Облака из белых становятся то золотыми, то глубокими-синими, как глубины океана. Где-то они будут малиновыми, где-то лиловыми, всё пронзается всполохами света. И ты бежишь дальше по своим делам. Но отражения заката преследуют тебя даже дома, пока небо в один миг не станет холодным, означая приближающееся наступление ночи. Почти каждый закат ощущается как самый красивый. Но каждый день он повторяется, даже если мы не видим его за облаками.