Terra Incognito

Глава 5: Слияние

Телеграф не дал загрузить столько слов, поэтому я разделила на две части!

1/2

Майк открыл глаза и поморщился. 

Сначала была темнота. Мягкая, тягучая, как смола. Потом свет. Не холодный, дежурный, не резкий. А тёплый, золотистый, с оттенком меди, который лился откуда-то сверху и окрашивал всё вокруг в янтарные тона.

Он приподнял голову. Рядом с диваном, в центре комнаты отдыха, всё ещё работала голографическая проекция. Кто-то забыл её выключить. Наверное, они оба забыли, потому что вчера им было не до этого. Воспоминания невольно хлынули в разум, как будто шлюз, построенный мозгом за ночь, блокирующий яркие события, вдруг прорвало. Теперь им ЯВНО нужно поговорить.

Ему пришлось какое-то время привыкать к яркому свету. Сперва он не разобрал, что было на экране, а затем заметил - сквозь деревья пробивается теплый солнечный свет, создавая иллюзию утреннего рассвета и даже...температуру?

Но солнца здесь не было. За иллюминатором простиралась чернота, только она и далекие холодные точки. Этот свет был искусственным и от этого он казался ещё более нереальным, как воспоминание о доме, которое проецируют на стену, когда тоска становится невыносимой.

— Мюррей, — прошептал Майк, боясь пошевелиться.

— Да, — отозвался ИИ. Голос был тише обычного, будто он тоже понимал, что сейчас не время для резкого пробуждения.

— Который час?

— Семь четырнадцать утра по корабельному времени. Вы спали почти девять часов. Это рекорд за весь полёт.

— И почему я проснулся?

— Голографический экран переключился в режим имитации рассвета. По моим данным, такой свет стимулирует выработку серотонина и улучшает настроение. Хотя, возможно, причина не только в этом.

Майк резко ощутил вес тела на себе и боль в руке, которой он обнимал Уилла. Он медленно, очень медленно, опустил взгляд как будто боясь, что может разбудить его одним лишь взглядом.

Но Уилл спал.

Он лежал, свернувшись калачиком, как делал всегда в детстве, когда они прятались под одеялом. Его голова покоилась на груди Майка, прямо там, где билось сердце. Волосы разметались по футболке, коричневые пряди падали на лоб, на щёки, на закрытые веки. Одна рука была закинута на живот Майка, пальцы чуть сжимали ткань, не вцепившись, а так, будто он держался за него, как за якорь во сне.

Свет падал прямо на него - золотистый, тёплый, текучий.

И Майк забыл, как дышать.

Потому что в этом свете Уилл был… не просто красивым. Он был нереальным. Как будто кто-то нарисовал его акварелью по влажной бумаге, и краски расплылись, создавая идеальные линии. Кожа его отливала медом, ресницы отбрасывали длинные тени на скулы, а родинка над губой - та самая, которую Майк запомнил ещё в детстве и не мог забыть, стала похожа на маленькую звезду, приземлившуюся на карту его лица.

Голографический свет струился по его плечам, по ключицам, видневшимся из-под растянутого ворота пижамы. По шее, где билась тонкая голубая жилка. Он был живым, тёплым, настоящим.  Но при этом казался сном, который вот-вот рассеется.

Майк вспомнил, как в детстве они смотрели на закат через закопченное стекло, и Уилл сказал: «Он не обжигает, если смотреть сквозь что-то тёмное». Майк тогда не понял. Сейчас понял. Он смотрел на Уилла сквозь годы молчания, сквозь страх, сквозь собственную глупость и не обжигался. Только теплел изнутри, как будто кто-то зажёг свечу там, где давно было пусто.

Уилл пошевелился. Его ресницы дрогнули, как крылья бабочки, потом медленно поднялись.

Зелёные глаза, на искусственном солнце светлые, как трава, смотрели на Майка целую секунду. В этой секунде было узнавание, и смущение, и, возможно, воспоминание?

— Привет, — сказал Майк шёпотом. Голос прозвучал хрипло, будто он не говорил днями.

— Привет, — ответил Уилл. Голос его был сонным, чуть сиплым, и этот звук заставил Майка улыбнуться.

Они смотрели друг на друга. Свет плыл по комнате, и в этом свете даже тени казались мягкими. Майк чувствовал тепло Уилла сквозь ткань футболки, чувствовал, как его пальцы чуть сжимаются на животе, как дыхание становится глубже.

— Мы… — начал Уилл и замолчал. Его уши порозовели, сначала кончики, потом целиком. Он смотрел куда-то в сторону, на спинку дивана, на кролика, который сидел на столе, среди тарелок со вчерашними закусками. 

— Заснули, — закончил Майк. — Просто заснули.

— Просто заснули, — повторил Уилл. Кивнул, будто это объясняло всё.

Какое-то время они молчали, но это их не беспокоило. Они медленно осознавали вчерашнее, это пробуждение вместе, тепло друг друга и, казалось, в словах не было необходимости. 

— Ты… — снова начал Уилл.

— Что?

— Ничего.

Он снова посмотрел на Майка. В его глазах было что-то, может быть, вопрос, может быть, надежда, может быть, страх. Майк узнал этот взгляд. Он видел его в фургоне, когда Уилл протянул ему тубус с картиной. И в шлюзе, когда их скафандры почти касались. И прошлой ночью, в темноте, когда слова кончились. Майк смотрел, как солнечный свет скользит по волосам Уилла, и думал, что не хочет, чтобы эта минута заканчивалась никогда. Но знал, что надо вставать.

— Слушай, — сказал он осторожно. — Нам не нужно… ну, обсуждать это. Прямо сейчас. Если не хочешь.

Уилл поднял глаза, но ждал, когда Майк продолжит. Майк смотрел на него в ответ, неотрывно. 

— Нам нужно поговорить. Но не сейчас. Давай просто… привыкнем. К тому, что это случилось.

Уилл кивнул.

— Привыкнем, — сказал он.

И снова тишина. Молчание, как обещание, но которое нет необходимости произносить вслух. 

Майк осторожно, нехотя, убрал руку с его спины, сел, потянулся. Уилл тоже сел, поправил пижаму. Их плечи почти касались.

— Нам…мне нужно в душ, — сказал Майк.

— Да

Какое-то время они не двигались. Сидели, глядя на экран, где все еще переливалось солнце. 

— Майк, — сказал Уилл.

— Мм?

— Мне впервые за долгое время не снились кошмары.

Майк почувствовал, как что-то сжимается в груди. 

— Это хорошо, — сказал он. — Это очень хорошо.

Уилл улыбнулся, краешком губ, быстро, но искренне. Затем они встали, убрали остатки своих закусок, бутылку. Молча собрали пледы. Уилл взял кролика, прижал к груди. Майк усмехнулся.

— Ты его забираешь?

— Он свидетель.

— Свидетель чего?

Майк не идиот, он отчетливо помнит каждую деталь вчерашнего вечера, вкус Уилла был все еще у него во рту, а снизу все еще чувствовалась засохшая жидкость, как память о былом удовольствии. Просто ему очень хотелось, чтобы это не было его сном, чтобы Уилл произнес это вслух. Так бы он убедился, что Уилл тоже помнит и тогда это стало бы более реальным.

Но Уилл не ответил. Он посмотрел на Майка с растерянным, даже вопрошающим видом, слегка наклонив голову вбок. (Черт, он реально считает меня идиотом, который ничего не помнит? Извините за непреднамеренное повторение, наверное это стресс. Соберись, Майкл.)

— Увидимся позже, Майк, — Уилл слегка наморщил брови и напоследок посмотрел Майку в глаза, после чего развернулся и направился в сторону душа.

Какое то время Майк смотрел ему вслед, крутя в себе мысли, как ветер паутину... Воспоминания снова настигли его, но в этот раз врасплох, прямо в моменте.

Он вспомнил, то как держался подальше от своих чувств на публике. Как не говорил нужных слов вовремя, всегда строил невидимую стену между собой и Уиллом. Но сейчас…Прошло слишком много лет, чтобы продолжать это сейчас. Он сможет сделать шаг вперед. 

— Эй, Уилл! Уилл, подожди!

Майк стоял на месте слишком долго, Уилла в коридоре уже не было, из-за двери послышался шум воды. 

Майк не помнит как оказался в душе, все произошло слишком быстро. Но теперь он здесь, стоит с закрытыми глазами под тропическим душем с ледяной водой, чтобы хоть как-то убрать жар. От одного лишь осознания, что Уилл где-то поблизости, в совершенно нагом виде, к паху приливала кровь. Неизбежная реакция на объект любви. 

— Решил примкнуть в команду чистюль незамедлительно?

Майка будто ударило током. Он понял, что это Уилл, он почти нервами чувствовал его взгляд, только лишь ироничный тон отличал это от галлюцинации… Или он себя убеждал. 

— Я что, так редко моюсь? — иронично сказал Майк, для отвлечения, чтобы не осознавать, что сзади него совершенно голый Уилл. 

— Не думаю, вчера ты пах хорошо. 

Ебать.

Его голос стал на тон ниже и на шаг ближе. Майк все еще стоял с закрытыми глазами

— Черт, Майк, она же совершенно ледяная!

Голос чуть отдалился, за плеском воды была слышна суета, будто кто-то обжегся. Майк непроизвольно открыл глаза.

— Прости, черт, я сделаю погорячее. Тебе не стоит вот так подкрадываться. 

Майк суетливо переключил тумблер температуры и вода стала намного теплее, почти обволакивающей. Но тело Майка его подвело, хватило доли секунды для его глаз, которые заметили Уилла, он уже не смог их отвести. Он довольно резко повернул голову и увидел его во всей красе. Совершенно голый Уилл с небольшой ухмылкой стоял в метре от него. 

— Ой, прости, я не смотрю, извини...

— Эй, ты чего? Это всего лишь тело. Не думаю, что ты там что то не видел.

Майк уже не слушал. Он снова закрыл глаза, в надежде на то, что его мозг отвлечется на что-то другое, но все стало хуже, его глаза предательски скопировали и запечатлели образ голого Уилла. Он снова их открыл, затем закрыл, закрыл руками и сильно вдавил глазницы, пока не показались звездочки.

— Да что с тобой? — Уиллу стоило только податься ближе и он с легкостью повернул Майка за плечо к себе лицом. 

Это конец, подумал Майк. Теперь они были лицом к лицу совершенно без защиты и одежды. Они молча смотрели друг на друга, потому что ни один из них не понимал, что им делать в такой ситуации, абсолютная растерянность. 

Они стояли так - секунду, две, три. Вода лилась на них обоих, стекала по плечам, по груди, по бёдрам. Пар окутывал их, делая реальность зыбкой, как сон.

Майк смотрел на Уилла. На его мокрые волосы, прилипшие ко лбу. На капли воды на ресницах. На родинку над губой, которая сейчас казалась единственной стабильной точкой во вселенной.

И Уилл смотрел прямо на него, но будто сквозь. Не на физическое тело, а прямо в душу.

Майк чувствовал, как его собственное тело предаёт его. Член пульсировал, и он знал, что Уилл видит. Не мог не видеть. Они стояли так близко, что между ними было не больше десяти сантиметров.

Уилл опустил взгляд.

Медленно. Скользнул по груди Майка. По животу. Остановился.

Майк закрыл глаза.

«Не смотри», — хотел сказать он. Но не сказал. Потому что часть его - та часть, которую он прятал семь лет - хотела, чтобы Уилл смотрел.

Уилл поднял глаза.

— Майк, — сказал он. Голос был тихим, но не дрожал. — Это…

Он запнулся.

— Я знаю, — сказал Майк. — Прости.

— За что?

— За то, что тебе приходится видеть это.

Уилл моргнул. Вода стекала по его лицу, и Майк не мог понять - это вода или слёзы.

— Я просто все еще не могу поверить — сказал Уилл.

Майк замер.

— Что?

— Я все это время думал, что причина…Причина твоих взглядов, и в целом поведения в том, что тебе стыдно, что я такой. После признания в Хокинсе…

— Уилл, мы это уже обс…

Уилл не дал сказать.

— Я думал, это потому что тебе противно. Что ты боишься меня. Что ты… — он сглотнул. — Что ты меня не хочешь.

Майк смотрел на него. На этого человека, который стоял перед ним - голый, уязвимый, красивый. И который думал, что Майк его не хочет.

— Ты серьёзно? — выдохнул Майк.

— Что?

— Ты думал, что я тебя не хочу?

Уилл не ответил. Просто стоял. Смотрел.

Майк сделал шаг вперёд. В этот момент его мозг просто отключился и тело сделало все за него. Он взял Уилла за плечи. Притянул к себе.

Их тела соприкоснулись. Мокрые. Горячие. Майк чувствовал его член у своего бедра. Уилл чувствовал его член у своего живота.

Они замерли.

— Вот, — сказал Майк. Голос был хриплым. — Вот как я тебя хочу. Каждый день. Каждую минуту. Но я понял это намного позднее, чем должен был.

Уилл немного отстранился и посмотрел на него. В глазах - что-то новое. Что-то, что финально сломало старую стену.

— Почему ты не сказал? — прошептал он.

— Потому что я трус. У меня были чувства, которые я не разрешал себе испытывать и я боялся.

— Чего?

— Что это разрушит все. Что я всё испорчу. Что ты… — Майк замолчал. — Что ты уйдешь, потому что не чувствуешь того же. Я ощущал себя извращенцем с влечением к лучшему другу.

Уилл поднял руку и коснулся его щеки горячими, мокрыми пальцами.

Они стояли так и молчали. Под водой. Голые. Прижатые друг к другу. И ничего не происходило. Потому что ничего не должно было происходить. Не здесь. Не сейчас.

Майк понял это первым.

— Нам нужно… — начал он.

— Знаю, — перебил Уилл. — Не здесь.

Он отстранился. Медленно, нехотя. Взял полотенце и обернул вокруг бёдер. Посмотрел на Майка.

— Позже, — сказал он. — У нас есть немного работы прежде, чем…В научном модуле. Я покажу тебе новые детали.

Он вышел. Майк остался стоять под водой один. Чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле, а паутина в голове стала потихоньку проясняться, хоть и до полного осознания было еще долго.

Майк вышел из душа, когда вода уже остыла. Он не помнил, сколько простоял. Мюррей молчал впервые за всё время. Видимо он понимал, что слова сейчас лишние.

Он вытерся, оделся, но не пошёл в столовую. Ноги сами несли его в научный модуль. Он не знал, что скажет. Не знал, как посмотрит Уиллу в глаза. Но знал, что должен.

Дверь была открыта.

Уилл сидел за консолью и выглядел очень погруженным. Не обернулся. Но по тому, как напряглись его плечи, как замерли пальцы над панелью, Майк понял, что он слышал шаги.

— Тук-тук, привет? — сказал Майк.

— Привет.

Уилл не повернулся, смотрел на экран. Перед ним разворачивалась трёхмерная модель, но не планета, что-то плотное и хаотичное. Тысячи точек, вращающихся вокруг общего центра.

Майк подошёл. Встал рядом, ближе, чем нужно. Ближе, чем было бы безопасно. Но после всего пережитого «безопасно» перестало существовать.

— Что это? — спросил он.

Уилл молчал. Потом поднял руку и увеличил изображение. Точки стали крупнее. Майк увидел камни. Глыбы. Обломки. Похожие на метеоритный поток, плотный, широкий, вращающийся вокруг невидимой оси.

— Это H-12, — сказал Уилл. Голос был спокойным и ровным, но Майк слышал в нём что-то, что заставило волосы на руках встать дыбом.

— Я думал, это планета.

— Я тоже. Три недели я думал, что это планета. Потом, что это гравитационная линза. Потом, что это разлом. Я провел столько работы и все - в мусор.

Он коснулся панели, и метеоритный поток начал вращаться быстрее. Уилл увеличил масштаб. За потоком - за плотной завесой камней что-то было. Шарообразное, тусклое и едва различимое.

— Я не могу его увидеть, — сказал Уилл. — Напрямую. Метеориты загораживают датчики. Каждый раз, когда зонд пытается снять спектр, поток искажает данные. Слишком много шума. Я несколько недель бился как муха о стекло, потому что не мог отфильтровать сигнал.

— И? — спросил Майк. — Что ты сделал?

Уилл встал. Подошёл к столу, на котором лежали планшеты. Взял один. Протянул Майку.

— Смотри.

Майк взял планшет. На экране - наброски. Десятки. Сотни. Уилл рисовал. Не просто графики, а развернутые графичные скетчи. Метеоритный поток, камни, тень планеты. Кусочки скетчей были склеены в нее. Планета. Он рисовал её снова и снова. С разных углов. С разными спектрами. Как будто пытался увидеть сквозь шум.

— Ты рисовал, — сказал Майк.

— Я не мог это вычислить. Формулы не работали. Я пробовал. Двенадцать алгоритмов. Ни один не дал результата и тогда я начал рисовать. Подумал, что смогу хотя бы визуализировать из этого шума нечто весомое.

Он вернулся к консоли. Открыл ещё одну модель. Уже трехмерную, видимо созданную по своим рисункам. Майк не мог оторвать взгляд. Зеленая. С континентами. С атмосферой. С океанами. Похоже на дом, которого он так давно не видел...

— Я собрал её из фрагментов. Из тех данных, которые смог отфильтровать. Это не полная картина. Но это что-то. Каменистая планета. Атмосфера, вода, кислород. Но она за потоком. Поток движется и у него есть циклы. Каждые 47 часов он истончается на одном участке. Тогда зонд может видеть. Двенадцать минут чистого сигнала.

Майк - то ли в недоумении, то ли впечатленный от количества информации, метал взгляд. Планшет, экран, Уилл.

— И что ты увидел за эти двенадцать минут?

Уилл замолчал. Потом взял стилус. Открыл ещё один файл. На экране появилась последовательность символов, которые были понятны ему одному. Геометрические фигуры, линии, точки...

— Это не язык, — сказал Уилл. — По крайней мере, не в том смысле, в котором мы понимаем язык. Это… структура. Паттерн. Он повторяется. Каждые 47 часов. В те же двенадцать минут. Я записал его шесть раз. Все шесть - идентичны, похоже на закономерность.

— Это сигнал?

— Да. Но я не знаю, что он значит. Я пробовал сопоставить его с известными системами: двоичный код, азбука Морзе, математические последовательности. Ничего. Это древний сигнал, Майк. Очень древний. И я не могу его прочитать. Пока.

Он отложил стилус и сел, он был сильно вымотан.

— Я работаю над этим две недели. Каждый день. Каждую ночь, трачу часы без сна и отдыха и я ничего не расшифровал... Меня это убивает.

Майк сел рядом. Близко, так близко, что их плечи соприкоснулись.

— Ты приблизился, — сказал он. — Ты нашёл планету. Ты нашёл сигнал. Ты знаешь, когда поток истончается. Это много.

— Это ничего. Я не знаю, что там. Я не знаю, кто там. Я не знаю, опасно ли это. Я не знаю, стоит ли нам туда лететь.

— Тогда мы выясним. Вместе.

Уилл посмотрел на него. Долго. Потом сказал:

— Майк.

— Да.

— О душе. О том, что было. Я…

— Уилл, — перебил Майк. — Ты сказал «позже». Если ты все еще не готов это обсуждать , я жду. Я никуда не денусь

Он потянулся и взял Байерса за руки. Уилл кивнул. Не отстранился. Они были рядом, очень близко.

И тут вмешался Мюррей.

— Так, — сказал он. Голос был громче обычного. С оттенком металла. — Я всё понимаю. Пульс, окситоцин, взгляды, недосказанность. Это прекрасно. Правда. Я за вас болею. Но у меня есть новость: вы на космическом корабле. С миллиардом спящих людей. И только что обнаружили потенциально обитаемую планету за метеоритным потоком. Так что, может быть, отложите воркование на потом?

Майк моргнул.

— Воркование?

— А как это назвать? Вы сидите в полуметре друг от друга, смотрите как два пингвина в период брачных игр, но при этом обсуждаете метеоритные потоки. Это неэффективно. Я провёл анализ.

Уилл фыркнул. Майк посмотрел на него. Уилл смотрел на экран, но уголок его рта дёргался.

— Мюррей, — сказал Майк. — Ты ревнуешь?

— Я искусственный интеллект. Я не умею ревновать. Но если бы умел, я бы ревновал к тому, как вы двое игнорируете мою гениальность.

— Твою гениальность?

— Я обработал 5.1 петабайта данных, пока вы были в душе. Я отфильтровал 8% шума из данных Уилла. Я знаю, что там написано. А вы даже не спросили.

Уилл резко повернулся к консоли.

— Что? Что там ещё?

— Ага, — сказал Мюррей. — Теперь вы слушаете. Как удобно.

— Мюррей, — сказал Майк. — Это не смешно.

— Смешно. Просто вы не замечаете. Ладно. Вот что я нашёл.

На экране появилась новая последовательность символов. Уилл впился в неё глазами. Майк смотрел на Уилла.

— Это… — начал Уилл.

— Это не расшифровка, — сказал Мюррей. — Не радуйтесь. Это просто паттерн. Я подтвердил то, что Уилл уже знал: сигнал повторяется. Каждые 47 часов, в те же двенадцать минут. И ещё: сигнал не меняется. Ни на йоту. Это значит…

— Это значит, что он не передаётся, — закончил Уилл. — Он записан. Как сообщение на автоответчике. Кто-то оставил его. Давно. И он просто… повторяется.

Тишина.

Майк почувствовал, как холодок пробежал по спине. Уилл сидел неподвижно. Смотрел на экран.

— Записан? — переспросил Майк.

— Это верно, — сказал Мюррей. — В любом случае, я бы не доверял древним сообщениям. Они часто бывают драматичными. Как вы двое.

— Мюррей, — сказал Уилл. — Заткнись.

— Не могу. Но я могу сделать паузу. Скажем, на 30 секунд. Пока вы перевариваете. Три, два, один. Пауза.

Тишина. Настоящая. Даже Мюррей молчал.

Уилл смотрел на экран. Майк смотрел на Уилла.

— Это может быть ловушка, — сказал Майк.

— Может.

— Или правда.

— Или правда.

— Что будем делать?

Уилл повернулся к нему.

— Сначала - работа, — сказал он. — Я закончу анализ. Ты проверишь системы. Мы должны быть готовы. К чему угодно.

— А потом?

— Потом… — Уилл замолчал. Посмотрел на его руки. На свои. — Потом мы поговорим. Обо всём.

— Обо всём?

— Да.

Майк кивнул. Он хотел сказать что-то ещё. Что-то важное. Но Мюррей опередил.

— Отлично, — сказал он. — План принят. Майк, у тебя смена через 15 минут. Уилл, тебе нужно закончить спектральный анализ в течение часа, иначе мы потеряем окно связи с зондом. И, пожалуйста, постарайтесь не смотреть друг на друга как в последний раз. Это отвлекает мои сенсоры.

— Твои сенсоры? — переспросил Майк.

— Да. Я фиксирую всё. И, честно говоря, ваша биохимия уже стала моим любимым сериалом. Но сейчас не время для романтики. Сейчас время для науки. Так что, пожалуйста, сосредоточьтесь. Оба.

Уилл вздохнул. Майк улыбнулся.

— Ладно, — сказал Майк. — Работа.

— Работа, — согласился Уилл.

Он встал. Подошёл к консоли. Начал вводить команды. Майк смотрел на его спину. На то, как он двигается. Как сосредоточен. Как красив.

— Майк, — сказал Мюррей тихо. Только для него. — Ты всё ещё смотришь.

— Знаю.

— Иди работай.

— Иду.

Он вышел. Но у двери обернулся. Уилл не смотрел на него. Но Майк видел, по тому, как он замер, как перестал печатать, что он чувствует.

Майк улыбнулся. И ушёл.