Terra Incognito

Глава 4: Глубина

4/4

Когда Майк зашел, Уилл уже был в комнате отдыха. Воздух здесь пах мягко, ванилью и озоном, который фильтры всегда пускали по расписанию, но сегодня Уилл, кажется, добавил что-то своё. Может, свечу. Майк прошел вальяжно, позволяя двери закрыться за собой с приглушенным шипением. Он огляделся: подушки, закуски, Уилл обо всем позаботился. Уютно. Слишком уютно. Как в ловушку. Но Майк не хотел сопротивляться.

Он оглядел Уилла - и замер на полсекунды дольше, чем планировал. Тот был не в обычном термобелье, на нем была красивая желтая пижама из нежного атласа. Свет от голопанели скользил по ткани, заставляя её переливаться будто жидким золотом. Он сиял.
Когда ты в последний раз так сиял, Уилл Байерс?

Майк почувствовал, как уголки губ предательски ползут вверх. 

Он уже сидел на маленьком диване в планшете, подключался к голографической проекции на всю стену, на экране виднелось превью фильма, который он выбрал «Инопланетянин». Майк прошел глубже, стараясь ступать тише, но не потому что хотел красться, а потому что пространство вдруг показалось очень личным. Прямо перед ним, на столик к закускам, Майк поставил два бокала, бутылку рома и тарелку с печеньем. На всякий случай, потому что Уилл любил сладкое. И тут он заметил какое-то яркое пятно на столе и узнал того самого кролика, которого отдал Уиллу тогда после МРТ. Мягкая игрушка сидела среди подушек, подпертая с двух сторон, будто действительно собиралась смотреть кино. Сердце кольнуло - старым, забытым, тёплым.

— Ты серьёзно? — ухмыляясь, спросил Майк, кивая на игрушку. Голос вышел хрипловатым.

— Эй! Не будь таким злым. Он тоже хочет посмотреть фильм, — невозмутимо ответил Уилл. В его тоне не было вызова - только спокойная, мягкая уверенность. — И он не будет плакать.

— Если он заплачет, ты будешь его утешать? — Майк приподнял бровь, чувствуя, как внутри разворачивается что-то тёплое и неловкое одновременно. Я флиртую с парнем через плюшевого кролика. В космосе. Боже.

— Он не заплачет. Он смотрел этот фильм сто раз.

— Если ты так уверен, то ладно. И ладно, это мило. — Майк отвернулся слишком быстро, делая вид, что изучает этикетку на роме. Кончики ушей горели.

Затем Майк сел рядом, пружины дивана едва прогнулись под его весом, накинул плед на свои плечи, второй отдал Уиллу. Тот взял плед, и на секунду их пальцы зависли в сантиметре друг от друга. Тепло. Майк почувствовал его кожей.

— Ты принёс два пледа?

— Чтобы каждому было тепло.

— Но мы сидим на одном диване.

— И что? — Майк пожал плечами, но внутри всё сжалось. Потому что если я сяду слишком близко, ты услышишь, как колотится моё сердце. А оно колотится, чёрт возьми.

— Мы можем укрыться одним.

— А если кто-то потянет на себя?

— Я не тяну.

— А если я потяну? — Майк взглянул исподлобья, проверяя границы.

— Я уверен ты так не сделаешь. Не в твоем характере.

Тишина повисла на секунду. Обычная, но какая-то тягучая. Майк вздохнул, снял свой плед и отложил в сторону. Движение вышло резче, чем он хотел.

— Давай одним. Экономим ресурсы?

— Ресурсы у нас есть.

— Экономим пространство?

— Пространства полно. — Уилл улыбнулся той своей улыбкой, от которой у Майка всегда слабели колени.

— Тогда экономим тепло. Я включил кондиционер на 18 градусов, для реалистичности. Но если замерзнешь, дай знать.

— Я тогда прижмусь к тебе.

Майк усмехнулся, но спорить не стал. Он накинул один плед на них обоих, ткань тяжело легла на плечи, пахнув стиральным порошком и чем-то сладким. Их колени соприкоснулись. Просто кость и ткань пижамы Уилла. Но Майк почувствовал это как удар током - слабый, приятный, заставивший внутренности сжаться. Уилл не отодвинулся. Майк - тем более. Они уселись поудобнее и были плечом к плечу. Как в детстве. 

Наконец Уилл нажал на своем планшете пуск, и на экране загорелось знакомое: «Инопланетянин».

Фильм пошёл. Зелёные холмы, звёздное небо, мальчик, который смотрит в ночь и находит что-то неизвестное. Майк смотрел на экран, но краем глаза видел профиль Уилла - подсвеченный голубым, спокойный.

— Знаешь, — начал Уилл, когда на экране Эллиот впервые встретил Э.Т., — Спилберг снимал почти весь фильм с уровня глаз детей.

— Откуда ты это знаешь? — Голос Майка прозвучал мягче, чем он хотел. Без насмешки. Просто любопытно.

— Мне просто он очень нравится. Он напоминает мне меня, иногда. — Уилл произнес это так легко, будто признавался в любви к дождю или старой песне.

Майк открыл ром - пробка поддалась с сухим хлопком, запах патоки и карамели заполнил пространство между ними, взял бокалы, налил в каждый и один отдал Уиллу. Их пальцы соприкоснулись: сухие, теплые, чуть шершавые подушечки Майка против гладкой кожи Уилла. Майк сглотнул. Они сделали по глотку. Ром обжёг горло, разлился по груди жидким огнём.

— А знаешь, что вырезали из фильма? — спросил Уилл. Голос чуть охрип от алкоголя.

— Что?

— Сцену, где Э.Т. забирается в ванну и плавает там с надувными игрушками.

— Серьёзно?

— Да. И ещё сцену, где он оставляет конфету на подушке матери Эллиота, потому что был в неё влюблён.

Майк уставился на Уилла. Ром, смех и этот нелепый, прекрасный факт — всё смешалось в один тёплый ком в груди.

— У инопланетянина была удалённая сюжетная линия с романтическими чувствами к матери?

— Да. Спилберг решил, что это слишком странно.

— А влюблённый инопланетянин — это нормально?

— В оригинальной версии — да. — Уилл произнёс это с абсолютно серьёзным лицом, только глаза улыбались.

Майк покачал головой, улыбаясь. Боже, я хочу запомнить этот момент. Навсегда. Как он пахнет. Как ром обжигает нёбо. Как его плечо давит на мое.

— Ты кладезь бесполезных знаний.

— Это не бесполезные знания. Это культурное наследие.

— Культурное наследие говорит, что инопланетянин хотел охмурить маму.

— Именно.

Они рассмеялись. Майк откинулся на спинку дивана, и их плечи прижались плотнее, теперь без зазора. Сквозь плед Майк чувствовал температуру тела Уилла. Тёплый. Живой. Здесь.

Майк повернул голову. Уилл смотрел на экран, и в его глазах, подсвеченных голубым светом, было что-то тёплое. Не просто отражение фильма, глубже.

— Что? — спросил Уилл.

Он повернулся. Их лица оказались ближе. Настолько, что Майк различал родинку над губой Уилла и то, как блестит влага на его нижней губе после рома.

— Ты веришь в инопланетян? — выдохнул Майк. Почему-то шёпотом.

— Как посмотреть. Я учёный. Я верю в данные. Пока что мы никого не обнаружили.

— А в дружбу?

— В дружбу - да.

— И во что ещё?

Уилл смотрел на него. Ром делал своё дело - щёки порозовели, взгляд стал мягче, расслабленнее. В зрачках заплясали голубые блики. 

— Это викторина? — Уилл захохотал, и звук его смеха ударил Майку прямо в солнечное сплетение. — Предлагаю сыграть в настоящую игру!

Майк поднял бровь.

— Во что?

Уилл взял бутылку, долил ром в бокалы. Янтарная жидкость плеснулась, пахнув еще сильнее, и поставил бутылку на пол с тихим звоном.

— В «правду или действие».

Майк рассмеялся громко, от души, запрокинув голову.

— Нам почти тридцать лет. Мы в космосе. А ты хочешь играть в детскую игру?

— Это не детская игра. Это способ узнать человека. А мы… — он запнулся. Пальцы Уилла сжали бокал чуть сильнее. — Мы много лет не разговаривали. По-настоящему.

Майк замолчал. Уилл был прав. Эта фраза упала между ними как камень в воду, круги пошли по всей комнате.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Начинай.

— Правда или действие, Майк?

— Правда.

Уилл ухмыльнулся и эта ухмылка была такой знакомой, такой родной, что у Майка защипало в груди. Он наблюдал, как глаза Уилла скользнули вверх, придумывая вопрос, а затем посмотрели на него. 

— Какой мультяшный персонаж напоминает тебе меня?

Майк задумался. В голову лезли десятки образов, но один перекрыл всё.

— Баггз Банни. У тебя такая же улыбка.

Они рассмеялись, и Уилл продемонстрировал свои заячьи зубы, ярко, беззастенчиво. Майк подумал: это мило. А потом, уже громче: Уилл милый. От этой мысли стало тепло.

— Правда или действие, Уилл?

— Правда.

— Скучаешь по своим способностям? Ты мог бы выключать свет в моей каюте ради шутки и всё свалить на Мюррея.

Уилл улыбнулся, но улыбка быстро сошла, сменившись чем-то более серьёзным. Он посмотрел в сторону, на кролика, потом снова на Майка.

— Мог бы скучать, это было бы весело. Но… На самом деле нет. Я рад, что все закончилось, там, в Хокинсе. Странным способом, но закончилось.

— Я тоже. Мы справились. Всё благодаря нашей партии, нашим родителям и друзьям. И тебе. — Майк не ожидал, что скажет это вслух. Но слова вырвались сами. — Ты очень сильный, ты знаешь?

Уилл моргнул. Дважды. Потом медленно кивнул.

— Это вынужденно. — Голос чуть сел. — Правда или действие, Майк?

— Правда.

— Скучаешь по нашей партии? Как думаешь, у нас бы получилось снова сыграть, когда мы приземлимся и разбудим их?

Майк слегка задумался. На самом деле он просто собирался с духом, потому что ответ лежал на языке всё это время.

— Конечно. Я скучал по этому каждый день. Но больше… — Он замолчал. Сделал глоток. Ром не помог. — Я скучал по тебе, по своему клерику. Знаешь, в нашей партии у каждого кто-то остался: у Лукаса - Макс, у Дастина - Сьюзи, а у меня никого не осталось. Ну, знаешь, я думал, мы станем космонавтами вместе, бок о бок, после школы, но я видел, что ты двинулся вперед. И я не стал навязываться. Я хотел, чтобы ты был счастлив.

Повисла пауза. Тяжёлая. Уилл не смотрел на него, смотрел в свой бокал, в ром, в отражение.

— Ладно, хватит соплей, — продолжил Майк слишком бодро. Сердце колотилось где-то в горле. — Моя очередь. Правда или действие, Уилл?

— Действие.

— Ух ты, смельчак. Ну ладно. Покажи, что рисуешь в свободное время.

Уилл заметно замешкался. Тело напряглось, плечи поднялись, пальцы вцепились в край дивана. Будто этот безобидный вопрос смог смутить его. 

— Не могу. Оно еще не готово! — Голос сорвался на фальцет. Уилл прочистил горло. — Но я обещаю, что покажу позже.

— Тогда выполни наказание! Покрутись вокруг себя 20 раз!

Уилл нахмурился, но медленно встал - плед сполз с его плеч, открывая жёлтый атлас, который тускло блеснул в полумраке, и начал выполнять это действие, отсчитывая все повороты вслух. Раз. Два. Три. Майк смотрел, как разлетаются полы пижамы, как Уилл смеётся от головокружения. На двадцатом повороте, из-за комбинации гравитации и рома, он начал терять равновесие. Шаг, второй, третий, руки растопырены и начал падать. Майк подхватил его. Автоматически. Руки сомкнулись на талии раньше, чем мозг успел что-то решить.

И Уилл оказался у него на коленях. Лицом к лицу. Атлас скользил под пальцами. Тепло чужого тела прожигало насквозь.

— Привет, — сказал Майк. Голос вышел тише, чем нужно, почти шепот. 

Уилл начал хохотать - звонко, заливисто, запрокидывая голову. Майк смотрел на него, на открытую шею, на кадык, который двигался при каждом выдохе, - и начал его щекотать. Потому что иначе он бы его поцеловал. Прямо сейчас. Прямо здесь.

— Всё, всё, хватит, — смешливо сказал Уилл, ерзая на коленях. Его бёдра двигались, и Майк на секунду закрыл глаза, чтобы не потерять контроль. Уилл почти сполз вниз, на своё место, но остался ближе, чем раньше. — Правда или действие, Майк?

— Правда. — Выдох. Нужно выдохнуть.

— Ты когда-нибудь жалел, что мы больше не общаемся? Последние семь лет.

— Каждый день.

— Я тоже.

Уилл окончательно сполз на свое место. Теперь он больше не хохотал. Он положил свою голову на плечо Майка, будто от небольшой усталости, будто от грусти, будто от того, что слова кончились. Майк почувствовал тяжесть этой головы, тепло волос, щекотку от прядей на шее.

— Правда или действие, Уилл?

— Правда.

— Помнишь ту аварию в шлюзе? Мы тогда под конец смотрели друг на друга. А потом ты убежал. Я тогда спросил Мюррея, что с тобой, а он сказал, что это странно даже по его показателям. Я думал, ты вспомнил что-то или испугался?

Уилл оживился. Он резко поднял голову, посмотрел на Майка в упор, и поднял руки в жесте «сдаюсь». Но в глазах плясало что-то виноватое и одновременно освобождающее.

— Ты загнал меня в угол, Майкл. Я отвечу, но потом я хочу реванш. На самом деле это просто было очень… близко. И думал кое о чём. О том, что зря тебя оставил тогда. Я вспомнил все наши совместные вечера в детстве. Когда ты смотрел на меня в шлюзе, я видел не лицо взрослого мужчины - я видел маленького мальчика. И меня напугало, сколько времени прошло, как мы изменились. Внешне. Но внутри…я чувствовал всё как прежде. Будто вчера мы еще сидели в подвале и воровали у твоего отца конфеты.

— Эй, ты меня не оставил, — Майк придвинулся ближе. Рука легла на бедро Уилла сама собой, поверх атласа, горячая, чуть влажная от пота. Он заметил, как Уилл на секунду опустил взгляд на эту руку и сглотнул. Адамово яблоко дёрнулось. — У меня тоже был выбор, знаешь ли. Я мог бы и сам остаться или пойти за тобой, но решил, что так будет лучше. Но как я говорил, я иногда ошибаюсь. Я жалею об этом каждый день, Уилл.

Они сидели слишком близко. Майк чувствовал мягкую, теплую кожу под пижамой Уилла, ткань почти ничего не скрывала. Под поверхностью ладони было почти жарко, кровь закипала, что-то разгоралось внизу живота. Майк смотрел то в глаза, то на губы, не зная, на чем сфокусировать взгляд. На губах остался вкус рома и соли. Держи себя в руках , Уилер. 

— Моя очередь! — Уилл вскрикнул слишком резко, вырвав Майка из оцепенения. Голос дрогнул. — Я говорил, что хочу реванш! Что ты подумал тогда, когда я вышел из душа? Когда ты стоял в коридоре как вкопаный. Когда я опустил глаза и понял, почему ты не можешь пошевелиться.

Майк погрузился в воспоминания: влажное тело Уилла, капли на плечах, полотенце на бёдрах, взгляд Уилла снизу вверх - и у его тела практически мгновенно возникла реакция. Прямо здесь. Прямо сейчас. Он немного отодвинулся, облокотился на спинку дивана и смущенно поднес свободную ладонь ко лбу. Лоб горел. Нужно успокоиться.

— Чёрт, Уилл! Я думал, ты никогда не поступишь так со мной!

Уилл рассмеялся нервно, облегчённо, звонко и начал говорить, разряжая обстановку:

— Ладно, Майкл, 1:1.

Он, наверное, думал, что Майк не будет отвечать. Пауза. Ром подействовал. В ушах шумело. И тут слова полились сами: без фильтра, без тормозов.

— Я думал о том, что ты самый красивый человек в моей жизни. И что я не могу дышать. — Пауза. Тяжёлый вздох, от которого заныло в груди. Майк продолжил, глядя куда-то в стену, — И что у меня встал член. На тебя. Затем я пошёл в душ и сделал кое-что, чтобы не сорваться и не сделать что-то, о чём могу пожалеть…, — Майк остановился, будто понял, что он только что сказал, — Извини… мне не стоило…

— Пожалеть?

— Или не пожалеть. Я не знаю. Я испугался. — Майк наконец повернул голову и посмотрел на Уилла. В его глазах стояла такая уязвимость, что Уилл замер. — У меня нет совершенно никакого опыта в этих делах.

— Ты девственник?

Пауза. Во рту стало сухо, он снова отпил. В вентиляции что-то щёлкнуло.

— Да, — Майк неловко рассмеялся, и посмотрел на Уилла. — Это твой вопрос?, — ему было как-то… жарко. Мысли путались. — Потому что мне кажется, я слишком пьян. Я подумываю пропустить ход. 

— Нет! Ладно, правда или действие, Майк?

— Действие.

— Поцелуй меня.

Майк широко распахнул глаза и уставился на Уилла. Он не был уверен что услышал правильно. Он не был уверен, что он не спит. Он ущипнул себя, Уилл это заметил. 

— Поцелуй меня, Майкл. — Уилл повторил. 

Он подвинулся чуть ближе, Майк видел его лицо прямо возле своего. Оно было неотразимо: щеки розовые, губы пухлые, будто он их весь вечер кусал. Глаза темные, ресницы трепещут. Уилл продолжал смотреть на него. Майк придвинулся еще ближе и слегка коснулся губ Уилла. Прикосновение было едва заметным и сперва ощущалось как разряд тока. Он почувствовал себя самым счастливым человеком на земле и тогда почувствовал, как Уилл подается ближе, Майк углубился в поцелуй, захватив его губы своими, затем они немного отстранились - раздался громкий звук поцелуя, дорожка слюны соединяла их рты. Затем они снова соединились, только уже более смело. Майк проводил языком по его нижней губе, пробуя его на вкус. Он был немного сладким и чувствовался вкус печенья и рома. Уилл в ответ немного приоткрыл рот, чтобы дать Майку место для маневра. Майк углубился, уже проводя языком по внутренней поверхности губ, по зубам, и встретился с языком Уилла. Вот оно. Поцелуй стал страстнее, их языки переплетались, внизу живота гудело, штаны становились теснее, Майк сжал свою руку на бедре Уилла и тот издал звук. Майк слегка отстранился, чтобы сказать:

— О боже, Уилл, этот звук…

Они снова поцеловались, Майк слегка закусил губу Уилла и тот снова застонал.

 — Правда или действие?,— прошептал Майк прямо в губы

— Действие, — ответил Уилл. 

— Я хочу, чтобы ты подышал мне в шею, рядом с ухом, как тогда, когда ты засыпал. 

Уилл без колебаний опустился к его шее. Майк снова почувствовал знакомое влажное дыхание на своей коже и его, уже полностью эрегированый член, дернулся. Его накрывало от совокупности чувств: любовь, страсть, желание. Лавина из ощущений, которая не оставит его сегодня в живых. Уилл прошептал Майку прямо в ухо: 

— Правда или действие, Майкл?, — он сделал акцент на его имени и теперь уже Майк издал звук. 

— Действие. 

И тогда Майк подумал, что умирает. Уилл взял его руку, которая была все еще у него на бедре и медленно, будто специально, не отрывая, так, что Майк чувствовал каждую его мышцу, поднес к своей промежности, где был уже твердый бугорок, прижал. Уилл застонал, выгнул бедра и откинул голову. 

— Уилл… , он начал целовать его в открытую шею, — Я хочу о тебе позаботиться. Уилл, я хочу чтобы тебе было хорошо. Можно я тебя потрогаю?

— Да, пожалуйста, — голос Уилла прозвучал сдавленно, будто он был на грани срыва. 

Рука Майка поднялась выше, он продолжал целовать его шею, челюсть, ключицы. Он нащупал резинку на штанах и медленно засунул свою руку под нее. Там было жарко. Он нащупал ствол, он был больше, чем Майк ожидал. Там было влажно из-за предэякулята, его трусы промокли. Майк начал гладить его член, затем обхватил рукой. Его длинных пальцев хватило на всю ширину. Уилл стонал и извивался под ним, Майк придерживал второй рукой его за талию, пока целовал. Он начал двигаться медленно, начиная с головки. Он провел по ней большим пальцем, размазывая предэякулят по головке. Он слушал звуки Уилла. Такие новые, такие горячие. Он был готов выпрыгнуть из штанов от того, насколько это реально и возбуждающе. А затем начал двигаться вверх вниз, аккуратно, растягивая удовольствие. Затем он прошептал, не останавливаясь:

— Уилл… можно мне попробовать кое-что? 

Уилл кивнул, будто разучился говорить. Майк посмотрел на него - он разваливался на части: глаза темные, веки опущены, почти закрыты. Брови дергаются, губа закушена, на нем была испарина. Ему было очень хорошо. 

Майк вытащил руку из штанов и сел между ног Уилла. Глаза Уилла немного приоткрылись, но Майк начал действовать сразу. Он схватился за резинку и начал спускать штаны вместе с трусами, его твердый член выскочил наружу с шлепком и оказался очень красивым. Розовый кончик и твердый ствол среднего размера с аккуратным разветвлением вен. Майк не мог налюбоваться, затем решился и провел по нему ладонью, аккуратно, будто по сокровищу. 

— Красивый, —произнес он.

— Ты не обязан, ты знаешь?, — протянул Уилл

— Знаю. Я хочу. Всегда хотел. 

Затем он взял его в руку ловким движением и наклонился. 

Вблизи это было еще более интимно. Майк почувствовал его запах - гель для душа, вероятно, с кокосом, мускус и еще что-то, запах Уилла. Он провел языком по головке, пробуя на вкус и Уилл выгнулся всем телом, пальцами впившись в диван. 

— Майк…, —голос Уилла был высоким, сломанным

— Тшш, я здесь, малыш. 

Майк почувствовал как рука Уилла зарылась в его копну кудрей. Он продолжил. Он обхватил губами головку, втянул ее в рот, медленно, позволяя себе привыкнуть к ощущению. Член Уилла был горячим, гладким и от каждого движения языком по чувствительным точкам, тот издавал звуки. Рваные, похожие на всхлипы. Майк опустился так низко, насколько мог, чувствуя как член касается неба, затем задней стенки горла. Он обнаружил, что может довольно далеко зайти, рвотный рефлекс не срабатывал. Он знал это с детства. Сейчас это казалось приятным бонусом. 

Он на самом деле не знал что делает. Он просто поддался чувству, представил, что могло бы быть приятно и делал это. 

— Так хорошо, Майк, — прошептал Уилл. Его рука все еще была в волосах Майка, он сжал их сильнее, притягивая голову ближе

Как Уилл произносил его имя сорвало последнюю плотину. Майк поддался давлению, он опустился и продолжил движение. Ритмично, смело. Бедра Уилла выгибались ему навстречу. Он брал настолько глубоко, насколько мог. Затем поднимался и уделял особое внимание головке языком. Он продолжал, не смея останавливаться, входя в ритм и отмечая, как Уилл стал дышать, как он начал всхлипывать и он понял, что тот близок. 

— Я сейчас…, — прохрипел Уилл, — Майк, я…

Майк не остановился. Он хотел этого. Хотел чувствовать, как Уилл кончает у него во рту. Хотел почувствовать его вкус, увидеть его разбитым от удовольствия. Хотел знать, что он это сделал. 

Уилл кончил с резким, сдавленным криком, выгибаясь на диване, сжимая волосы Майка так, что кожу защипало. Майк принял все, проглотил, не задумываясь, и только когда пульсация в его рту закончилась, Уилл обмяк, расслабился, отпустил его волосы, Майк поднялся, вытерев рот тыльной стороной руки. Губы горели. Челюсть слегка ныла. 

Уилл открыл глаза. В них стояла влажная поволока, зрачки все ещё расширены, дыхание всё ещё сбито. Он медленно, будто после долгого сна, подтянул Майка к себе за плечи и поцеловал. Теперь иначе: мягко, почти лениво, смакуя. Их слюна смешалась и Майк содрогнулся от нежности.

Уилл отстранился и посмотрел вниз. Взгляд скользнул по влажному пятну на термобелье Майка, тот даже не заметил, когда это случилось. Просто всё тело решило за него.

— Майк, ты…

— Всё улажено, — перебил Майк. Голос прозвучал хрипло, но спокойно. Он пожал плечами, хотя сердце колотилось где-то в горле. Он не должен чувствовать себя неловко. Только не сейчас.

— Ты…? Я что, настолько сексуален? — Уилл слегка рассмеялся - устало, облегчённо, с ноткой удивления. Смех вышел мягким, таким родным. 

Майк выдохнул. В груди разлилось тепло, не имеющее ничего общего с ромом.

— Не представляешь как… — Он не договорил. Не потому, что не знал слов, а потому, что их было слишком много, и все они застряли в горле комком.

Они еще немного целовались — уже без спешки, без цели, просто касаясь губами щёк, век, уголков губ. Уилл пах теперь по-другому: смесью пота, рома и самого Майка. Это было до одури интимно. 

Потом Уилл положил свою голову на грудь Майку - туда, где билось сердце, всё ещё слишком быстро, и прикрыл глаза. Майк обнял его за плечи, нащупал сползший плед и натянул на обоих. Все давно закончилось, в комнате было прохладно, но ему казалось, что он горит. 

Они заснули так, не в силах встать и отойти друг от друга. В голубом мерцании экрана, где только что закончился фильм. Утром им предстояло поговорить об этом.