Terra Incognito
quantiumГлава 4: Глубина
3/4
МРТ-капсула находилась в лазарете, на нижнем техническом уровне. Они пошли туда через какое-то время после обеда, после того, как Мюррей подтвердил, что оборудование готово и все протоколы соблюдены.
В техническом отделе лазарета было холодно и стерильно. Белые стены, белый пол, белый потолок с встроенными светильниками. В центре стояла капсула - гладкий белый цилиндр длиной чуть больше двух метров, с раздвижной панелью и пультом управления. Рядом с ней, за пультом, находилось автоматический оператор и рельсы щупалец, для лежачих больных. Вся система была адаптирована для автоматического управления. Снаружи были голографические экраны которые выводили информацию и картинку сразу. Всё пространство было разделено прозрачной перегородкой: изоляционный барьер, который позволял видеть пациента, но исключал электромагнитные помехи от присутствия посторонних.
В коридоре было тихо, дежурные лампы горели вполнакала, были слышны только шаги. Уилл шёл чуть позади Майка, и Майк слышал его дыхание - ровное, слишком контролируемое. Как у человека, который считает каждый вдох, чтобы не сорваться.
— Мюррей, — сказал Майк, когда они остановились у двери. — Мы сейчас зайдем.
— Я здесь. Мои сенсоры подключены к диагностическому оборудованию. Я буду контролировать процесс и показатели. Я буду сообщать вам каждый шаг и детали. А если что-то пойдёт не так, я остановлю процедуру.
— Ничего не пойдёт не так. Он говорит так потому что это правила протокола, — подмигнул Майк, поворачиваясь к Уиллу.
Тот стоял, прислонившись к стене, и смотрел на дверь лазарета. Лицо было бледным, но спокойным, той особенной спокойной маской, которую Майк научился распознавать за последние дни. Маска, за которой прятался страх.
— Ты как? — спросил Майк.
— Нормально.
— Врёшь.
Уилл скосил на него взгляд. В уголках губ мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее усмешку.
— А ты всегда так прямо говоришь?
— С тобой - да.
Уилл опустил глаза. Его пальцы теребили край рукава. Нервный жест, Майк помнил с детства. Майк шагнул ближе, протянул руку, и их пальцы встретились. Он сжал ладонь Уилла, чувствуя, как та дрожит.
— Я рядом, — сказал Майк. — Помнишь, что обещал?
— Помню.
— Заходим?
Уилл кивнул. Майк почувствовал, как пальцы Уилла сжались сильнее.
— Это она, — сказал Уилл. Голос был ровным, но слишком тихим.
— Да. Мюррей, сколько времени займёт процедура?
— Стандартный протокол - двадцать минут. С учётом дополнительных сканов, которые запросил медицинский модуль, тридцать пять. Майк, вы будете находиться за перегородкой. Связь с Уильямом осуществляется через микрофон. Капсула имеет встроенную аудиосистему.
Майк посмотрел на перегородку, на пульт с монитором, на кресло, которое было так близко и так бесконечно далеко от капсулы.
— Я не могу быть рядом? — спросил он.
— Физический контакт во время работы МРТ невозможен. Это нарушит качество сканирования. Но голосовая связь работает непрерывно. Уильям будет вас слышать всё время.
Майк повернулся к Уиллу. Тот смотрел на капсулу, и его лицо стало ещё бледнее.
— Уилл, — сказал Майк, заглядывая ему в глаза. — Я буду говорить с тобой всё время. Ты будешь слышать мой голос. Я не замолчу ни на секунду. Хорошо?
Уилл перевёл взгляд на него. В зелёных глазах стоял страх — не тот, который он прятал за маской, а настоящий, глубокий, застарелый.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— И ты меня будешь видеть? Через стекло?
— Да. Я буду здесь, за пультом. Ты меня не будешь видеть, но будешь слышать.
Уилл выдохнул. Медленно, с дрожью.
— Раздевайся до пояса, — сказал Майк. — Я подам тебе простыню.
Он отошёл к стеллажу, взял одноразовую простыню, протянул Уиллу, отвернулся, давая ему время. Услышал шорох ткани, тихий вздох.
— Готов, — сказал Уилл.
Майк повернулся. Уилл стоял, запахнувшись в простыню, плечи напряжены, руки сжимают край ткани.
— Ложись, — сказал Майк, указывая на выдвижную платформу капсулы.
Уилл сделал шаг. Остановился. Посмотрел на узкое отверстие капсулы, на её белую внутренность, на датчики, вмонтированные в стенки.
— Майк, — сказал он.
— Да.
— Там темно. Когда она закрывается.
— Знаю.
— И тесно.
— Знаю.
Майк подошёл к нему, положил руку на плечо и чуть сжал. Уилл посмотрел на его руку, потом на его лицо.
— Я здесь, — сказал Майк. — Ты меня услышишь. Я не уйду.
Уилл кивнул. Сделал шаг к капсуле, лёг на платформу. Майк видел, как он устраивается, как подкладывает под голову фиксатор, как его плечи касаются холодной поверхности.
— Я здесь, — повторил Майк. Он уже стоял за перегородкой, нажимая кнопку микрофона. — Слышишь меня?
— Да, — голос Уилла из динамиков был глухим, искажённым.
— Мюррей, начинай, — сказал Майк.
Платформа плавно въехала в капсулу. Майк видел, как лицо Уилла скрывается в белом цилиндре, как его пальцы сжимают край простыни, как напрягаются челюсти.
— Я здесь, — сказал Майк в микрофон.
Капсула закрылась с тихим шипением.
— Процедура начата, — объявил Мюррей. — Уильям, вы меня слышите?
— Да, — голос Уилла был тихим.
— Ваши показатели в норме. Пульс 95. Дыхание учащённое, но в пределах допустимого. Постарайтесь расслабиться.
Майк сел в кресло перед пультом, не отрывая взгляда от капсулы. На голографическом мониторе перед ним развернулось изображение - срезы мозга Уилла, серое и белое вещество, извилины, желудочки. Он мало что понимал в этих картинках, но смотрел, не отрываясь.
— Сканер активирован, — сказал Мюррей. — Первая серия снимков займёт восемь минут. Уильям, лежите неподвижно.
В капсуле раздалось низкое гудение, потом серия щелчков. Майк придвинулся ближе к микрофону.
— Уилл, — сказал он. — Я здесь. Всё хорошо. Ты меня слышишь?
— Да, — ответ пришёл с задержкой, голос был глухим, но ровным.
— Я сейчас смотрю на твой мозг. Там такие красивые извилины. Тебе бы понравилось, как художнику.
— Ты ничего не понимаешь в снимках МРТ, — голос Уилла дрогнул, но в нём мелькнуло что-то похожее на усмешку.
— Согласен. Но Мюррей сейчас всё объяснит, правда?
— Правда, — подтвердил Мюррей. — Уильям, ваши показатели стабильны. Гиппокамп и префронтальная кора в норме. Миндалевидное тело демонстрирует ожидаемую для посттравматического стрессового расстройства активность.
Майк нахмурился, глядя на монитор. Мюррей подсветил на снимке две области - маленькие овальные структуры глубоко в височных долях.
— Это миндалина? — спросил Майк.
— Да. Она играет ключевую роль в обработке страха и эмоциональных реакций. У пациентов с ПТСР часто наблюдается её гиперактивация в ответ на триггеры . Сейчас, когда Уильям находится в состоянии покоя, активность снижена, но в сравнении с контрольной группой остаётся повышенной.
— Это плохо?
— Это ожидаемо. Очаги повышенной активности в миндалевидном теле, передней поясной коре и островковой доле характерная картина для посттравматического стрессового расстройства . Обратите внимание на префронтальную кору, её активность снижена относительно нормы, что затрудняет нисходящий контроль над эмоциональными реакциями.
Майк смотрел на монитор, стараясь запомнить каждую деталь. Светящиеся области на снимках казались ему картой чужой боли.
— Это можно вылечить? — спросил он тихо.
— Полное излечение сложный процесс. Но симптомы могут значительно уменьшиться. Исследования показывают, что успешная психотерапия приводит к изменениям активности в орбитофронтальной коре, задней поясной коре и инсулярной коре . Присутствие человека, которому пациент доверяет, также снижает физиологическую реакцию тревоги.
— Уилл, — сказал Майк в микрофон. — Ты слышал?
— Да, — голос Уилла был тихим. — Я… я в порядке.
— Знаю. Ты молодец.
— Первая серия завершена, — объявил Мюррей. — Начинаю вторую. Уильям, вы держитесь хорошо.
Майк смотрел на монитор, где разворачивались новые срезы. Мюррей подсветил ещё одну область.
— Это гиппокамп, — сказал ИИ. — Он отвечает за консолидацию памяти. У пациентов с ПТСР часто наблюдается его структурное изменение, связанное с хроническим стрессом . У Уильяма показатели в пределах нормы, что говорит об эффективности пройденной терапии.
— Хорошо, — выдохнул Майк.
— Вторая серия завершена. Уильям, ваше дыхание выравнивается. Пульс 88.
Майк почувствовал, как напряжение в его плечах начинает отпускать. Он смотрел на монитор, где Мюррей выводил новые данные.
— Я вижу снижение активности в миндалевидном теле по сравнению с началом процедуры, — заметил ИИ. — На 14 процентов. Это необычно для пациента с ПТСР в условиях изоляции в МРТ-капсуле.
— Что это значит? — спросил Майк.
— Это значит, что присутствие вашего голоса оказывает успокаивающее действие. Физиологическая реакция тревоги снижается. Очаги активности в лимбической системе становятся менее выраженными.
Майк улыбнулся. Он придвинулся ближе к микрофону.
— Уилл, ты слышишь? Ты справляешься. Твой мозг успокаивается.
— Слышу, — голос Уилла был тихим, но в нём появилась нотка, которую Майк не слышал с начала процедуры. — Это… это ты.
— Третья серия завершена. Финальная серия начнётся через тридцать секунд. Майк, продолжайте говорить.
Майк подумал. В голове вертелись тысячи слов, но он выбрал одно.
— Помнишь, как я подошел к тебе на качелях в детском саду? — спросил он. — И спросил, хочешь ли ты быть моим другом?
— Помню.
— Ты знаешь, что это был лучший день в моей жизни.
— Финальная серия начата, — объявил Мюррей. — Пять минут.
— Майк, — сказал Уилл.
— Я здесь.
— Я… я хочу, чтобы ты знал. Это был и мой самый лучший день тоже.
Майк почувствовал, как что-то сжимается в груди. Он смотрел на капсулу, на монитор, где Мюррей показывал срезы мозга Уилла, и видел, как светятся очаги активности.
— Активность миндалевидного тела снизилась ещё на 8 процентов. Префронтальная кора демонстрирует усиление связи с лимбической системой. Очаги в передней поясной коре и островковой доле значительно менее выражены по сравнению с началом процедуры .
— Процедура завершена, — объявил Мюррей. — Капсула открывается. Уильям, ваши показатели в норме. Все системы в порядке. Полные результаты будут через 5 минут.
Платформа выдвинулась. Уилл встал. Майк вышел, немного суетливо подошел к нему, Уилл отдал ему простыню и быстро помог надеть футболку.
Когда Уилл оделся и встал, Майк обнял его, положив голову на плечо.
— Майк…
— Ты молодец. Все хорошо. Ты сделал это. Я был здесь, видишь, я здесь.
Они постояли так несколько секунд, затем отстранились, но теперь Уилл взял его за руку. Майк почувствовал как жар поднимается к ушам. Они постояли так какое-то время, не глядя друг другу в глаза.
— Результаты готовы. Все показатели в норме. Никаких органических повреждений. Очаги активности в лимбической системе соответствуют посттравматическому стрессовому расстройству, но их выраженность снизилась к концу процедуры на 22 процента. Это указывает на высокий ресурс саморегуляции в присутствии человека, которому вы доверяете.
Уилл покраснел. Майк сжал его руку.
— Это не страшно, — сказал он. — Все будет хорошо.
— Знаю, — ответил Уилл.
— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он.
— Думаешь, я могу пропустить смену сегодня? А если мы пропустим что-то важное?
— Мюррей, сколько часов Уилл не спал?
— Уильям бодрствует 19 часов 23 минуты.
— Видишь? — Майк посмотрел на Уилла. — Иди в каюту. Отдохни. Данные подождут.
Уилл хотел возразить, но зевнул - широко, по-детски, и Майк увидел в нем что-то похожее на маленького сонного зверька.
— Ладно, — сказал он. — Но только пару часов.
— Договорились.
Через некоторое время они вышли и пошли по коридору. Их руки всё ещё были сцеплены - пальцы переплетены, ладони прижаты друг к другу. Майк чувствовал тепло Уилла, его пульс, который постепенно возвращался к норме. Он не торопился отпускать. Уилл не торопился отпускать. Они дошли до развилки: налево - к жилым каютам, направо - к инженерному модулю. Здесь нужно было расходиться.
Майк остановился. Уилл остановился рядом. Их руки всё ещё были вместе.
— Ну, — сказал Майк. — Иди. Отдыхай.
— А ты?
— Проверю системы в инженерном. Хочешь, я напишу тебе позже?
Уилл кивнул. Но не отпустил руку.
Майк смотрел на их руки, на то, как большой палец Уилла гладит его ладонь - лёгкое, почти невесомое движение. Ему не хотелось, чтобы это заканчивалось. Никогда.
Они стояли так несколько секунд - может, минуту. Руки не размыкались. Майк не знал, кто должен отпустить первым. Не хотел знать.
Уилл сделал движение, не резкое, не поспешное. Он медленно, словно нехотя, разжал пальцы. Их руки скользнули друг по другу, ладони, запястья, кончики пальцев, которые задержались на долю секунды дольше, чем нужно.
— Спасибо, Майк. До встречи, — сказал Уилл.
— До встречи.
Уилл повернулся и пошёл к жилым каютам. Сделал несколько шагов, обернулся. Майк всё ещё стоял на месте, смотрел ему вслед.
Они встретились взглядами. Уилл улыбнулся, коротко и светло. Майк улыбнулся в ответ, чувствуя, как теплеет внутри, как эта улыбка греет лучше любого кофе.
Уилл отвернулся и пошёл дальше. Его шаги эхом отдавались в коридоре. Майк стоял, смотрел, как удаляется его фигура, и не мог заставить себя двинуться с места. В ладони всё ещё жило тепло.
Корабль нёсся сквозь пустоту, автопилот держал курс, системы работали в штатном режиме. «Внутри» тоже стало немного стабильнее. Они вошли в ровный ритм, будто планеты стабилизировали свою орбиту вокруг неизвестной звёздной системы.
До потенциальной планеты, если ее пригодность подтвердится , оставалось меньше чем два месяца. Время, которое нужно было чем-то заполнить. И они заполняли его друг другом.
Уилл больше не забывал есть. Майк больше не засиживался в инженерном до изнеможения. Они встречались за завтраком, обедали вместе, ужинали, обсуждая фильмы, которые теперь смотрели каждую пятницу. Иногда говорили о работе - о спектральных линиях, которые Уилл продолжал анализировать, о системах жизнеобеспечения, которые Майк проверял с маниакальной тщательностью. Иногда молчали. Молчание перестало быть врагом.
А ещё они переписывались. Даже когда сидели в соседних модулях. Даже когда могли просто встать и пройти десять метров по коридору.
День 35.
Чат:
«Жёлтый: Твои датчики в секторе D снова показывают скачки давления»
«Синий: Не могут они показывать скачки. Я их вчера калибровал»
«Жёлтый: Может, ты их перекалибровал?»
«Синий: Такое слово существует?»
«Жёлтый: Теперь да. Я учёный, я могу придумывать слова»
«Синий: Учёные придумывают теории, а не слова»
«Жёлтый: Астрономы придумали слово «экзопланета». Так что да, придумываем»
«Синий: Ладно, сдаюсь. Что там с давлением?»
«Жёлтый: Ничего. Просто хотел, чтобы ты проверил планшет»
«Синий: Зачем?»
«Жёлтый: Потому что ты не отвечал на сообщения два часа. Я подумал, ты уснул на рабочем месте»
«Синий: Я работал»
«Жёлтый: Два часа без перерыва?»
— Мюррей, скажи ему, что я работал
Голос раздался из динамиков для всего персонала:
— Майк Уилер работал. Семьдесят процентов времени. Остальное - смотрел на звёзды и вздыхал.
«Жёлтый: Вздыхал?»
Майк через стены и модули почувствовал, что Уилл рассмеялся.
«Синий: Я не вздыхал. Я дышал. Глубоко. Для насыщения лёгких кислородом»
«Жёлтый: Конечно хD»
День 37.
Чат:
«Синий: Мюррей говорит, ты сегодня не выходил из научного модуля шесть часов»
«Жёлтый: Ты спрашивал Мюррея, вместо того чтобы спросить меня?»
«Синий: Это не ответ»
«Жёлтый: Я работал. Сейчас есть ощущение, что я близко, я сегодня задержусь допоздна»
«Синий: Тогда тебе нужно поесть»
«Жёлтый: Возможно, ты прав»
«Синий: Я всегда прав»
«Жёлтый: Это неправда»
«Синий: Это правда. Просто иногда я иногда могу ошибаться. Но очень редко».
«Жёлтый: Это… логично?»
«Синий: Я инженер. Всё, что я говорю, логично»
«Жёлтый: Иди уже готовь ужин»
«Синий: Ты меня выгоняешь?»
«Жёлтый: Я тебя приглашаю. На ужин. Который ты приготовишь»
«Синий: А если я не хочу готовить?»
«Жёлтый: Тогда автомат выдаст нам макароны с неизвестным соусом. И я буду жаловаться весь вечер»
«Синий: Ты не умеешь жаловаться»
«Жёлтый: Научусь. Ради тебя»
«Синий: Очень трогательно»
«Жёлтый: Ты не должен использовать слово «трогательно» в рабочих сообщениях, Майкл»
«Синий: Это не рабочее сообщение»
«Жёлтый: А какое?»
«Синий: Дружеское»
День 40.
Однажды вечером, когда Майк уже собирался отключать планшет и идти в душ, пришло одно сообщение.
«Желтый: Привет!»
«Синий: Уилл? Что-то срочное? Я закончил смену. Я что-то забыл?»
«Желтый: Почти ничего. Я просто поздоровался со своим лучшим другом :)»
Снова этот смайлик. Что-то теплое подкрадывалось к сердцу, Майк улыбнулся.
«Синий: И тебе привет! Я собираюсь спать»
«Желтый: Что? Сегодня пятница :(»
Майк осознал. Пятница. Фильм. Черт, его мозг видимо закоротил и он совершенно забыл об этом. Уилл, наверное, расстроится, если узнает. Майк чувствовал, что должен загладить вину.
«Синий: Черт, я забыл, прости, заработался. Хочешь, чтобы я пришел?»
«Желтый: Да. Я тут вспомнил. Помнишь, как мы смотрели «Инопланетянина» в твоем подвале?»
«Синий: Помню. Ты плакал»
«Жёлтый: Я не плакал!»
«Синий: Ты каждый раз плакал. Я это видел»
«Жёлтый: Ты ничего не видел. Там было темно!»
«Синий: Я чувствовал. И из тебя скрыватель так себе. Ты шмыгал носом на весь подвал и мое плечо всегда становилось влажным»
«Жёлтый: У меня была аллергия»
«Синий: На что?»
«Жёлтый: На грустные фильмы»
«Синий: Так ты признаёшь, что фильм грустный?»
«Жёлтый: Я признаю, что он вызывает эмоции»
«Синий: Ты хочешь посмотреть его снова? Сегодня?»
Пауза.
«Жёлтый: Можно. Хотя мы можем выбрать все что угодно другое»
«Синий: Меня устраивает твой выбор. Я спрошу у Мюррея, чем я смогу загладить свою вину перед тем, что забыл о нашем киновечере»
Пауза.
«Синий: Он разрешил взять ром в пассажирском отсеке. Он сказал это было на случай празднований, но думаю пропажи одной бутылки никто не заметит. Я попросил его не записывать это в отчет»
«Жёлтый: Ты предлагаешь напиться?»
«Синий: Я предлагаю выпить по бокалу, может двум. Можно плакать, на твое усмотрение. И круто будет вспомнить детство. Мне этого не хватает»
Мне тебя не хватает.
«Жёлтый: Я не буду плакать. И это что, свидание?»
«Синий: Ты хочешь, чтобы это было свидание?»
«Жёлтый: Может быть 💛»