Terra Incognito

Глава 2: Пробуждение

Телеграф не дал загрузить столько слов, поэтому я разделила на три части!

2/3

Этим вечером Майк решил зайти в научный модуль под предлогом проверки оборудования. Ему нужно было убедиться, что системы анализа данных правильно сопряжены с инженерными датчиками. По крайней мере, так он сказал Мюррею.

— Конечно, — ответил ИИ. — И, конечно, вы не могли бы проверить это позже, но вам не терпится увидеть Уильяма за работой. Я одобряю. Научное любопытство - это похвально.

Майк вошёл в модуль тихо, стараясь не шуметь. Уилл сидел за пультом, перед ним светился голографический экран с данными спектрального анализа. Его пальцы скользили по сенсорной панели, выделяя участки, приближая, поворачивая. На планшете, рядом, он делал наброски.

Майк замер в дверях, наблюдая. Уилл работал сосредоточенно, его лицо было спокойным, почти отрешённым. Он увеличил один из секторов - звёздное поле, пересечённое тонкими линиями спектральных пиков. Потом взял стилус и начал рисовать.

Майк сделал шаг вперёд, стараясь не помешать, но пол его выдал. Уилл обернулся, и его лицо на секунду стало испуганным, как у человека, которого застали за чем-то слишком личным.

— Эй, — быстро сказал Майк. — Я просто проверял сопряжение систем. Мюррей сказал, что здесь может быть проблема с передачей данных.

Уилл расслабился, но всё ещё смотрел настороженно.

— Всё в порядке. Я все настроил. Ты меня напугал. 

— Извини. Что-то срочное? Почему ты не позвал меня?

— Была необходимость кое-что получить. Я направил свои датчики вперед для анализа спектра из сектора H-12. Как я уже говорил, там есть небольшая аномалия.

— Можно посмотреть? — спросил Майк, подходя ближе.

Уилл кивнул и развернул экран. Майк увидел трёхмерную модель звёздного поля, раскрашенную в оттенки синего и желтого. Уилл указал стилусом на участок, где линии спектра сбивались в неправильный узор.

— Вот здесь. Должен быть обычный синий карлик, но спектр показывает избыток ультрафиолета и странные провалы в линиях водорода. Я фиксирую неоднозначные сигналы. Возможно, это артефакт сенсоров. Или… — он запнулся.

— Или? — переспросил Майк.

— Или там есть что-то, чего мы не понимаем. Может быть, планета с очень плотной атмосферой, которая искажает свет. Но это маловероятно.

Уилл снова взял стилус и начал делать наброски прямо поверх голограммы. Майк смотрел, как его рука двигается плавно, уверенно. Он рисовал не просто линии, а структуры: как будто видел за цифрами форму, которую другие не замечали. Он был очень сосредоточен и немного высунул язык.

— Ты всегда так делал, — сказал Майк тихо.

Уилл замер.

— Что?

— Такое лицо. Когда мы были детьми, ты тоже делал такое лицо, когда рисовал. И ты всегда видел вещи по другому. Будто мог разглядеть то, чего никто больше не видел.

Уилл опустил стилус, не глядя на Майка.

— Это просто привычка. И визуализация помогает анализировать. Я этому обучен. 

— Нет, — Майк покачал головой. — Это талант. Ты видишь космос как художник. Для меня это просто цифры и траектории. А ты… ты превращаешь это в картину.

Уилл промолчал. Его пальцы сжали стилус, и Майк заметил, как побелели костяшки.

— Извини, — сказал он, отступая. — Я не хотел тебя смущать. Просто… я скучал по тому, как ты рисуешь.

Он вышел из модуля, чувствуя спиной взгляд Уилла.

В коридоре Мюррей включился почти сразу:

— Это было трогательно. Я даже чуть не прослезился. Если бы у меня были слёзные протоколы. Вы знаете, что в момент вашего комплимента сердечный ритм Уильяма подскочил на 20 процентов?

— Заткнись, Мюррей, — устало сказал Майк.

— Не могу. Это моя работа - собирать данные. А данные говорят, что вы инженер. Если бы это был сбой в реакторе, вы бы уже разобрали его до винтика. А здесь боитесь даже тронуть ручку настройки.

Майк усмехнулся, несмотря на тяжесть на душе.

— Ты невозможен.

— Знаю. Это часть моего обаяния.

***

На восьмой день случилась авария.

Майк сидел в инженерном отсеке, проверял показатели давления, когда голос Мюррея прорезал монотонный гул систем с непривычной резкостью:

— Внимание. Зафиксировано падение давления в шлюзовой камере номер три. Скорость падения — критическая. Рекомендуется немедленное устранение.

Майк вскочил так резко, что стул отлетел к стене. Сердце ударило в рёбра - не столько от опасности, сколько от внезапной, почти запретной мысли: сейчас мы будем работать вместе. Наконец-то. Придётся быть близко.

— Что с камерой?

— Предположительно, разгерметизация шланга подачи кислорода. Место повреждения — внутренний контур. Требуется визуальный осмотр и ремонт. Доступ в шлюз узкий, нужно работать вдвоём. Я вызываю Уильяма.

Майк уже бежал по коридору, чувствуя, как подошвы скользят по металлическому полу. В голове пульсировало: держи себя в руках, сосредоточься, Уилер. Он не знал, чего боится больше - того, что Уилл снова будет держать дистанцию, или того, что они окажутся слишком близко и он не выдержит.

Они встретились у шлюза. Уилл уже был в лёгком скафандре - блестящая оранжевая ткань облегала его фигуру, шлем был закреплён, но ещё не загерметизирован. Его лицо под стеклом было сосредоточенным, почти суровым. Он не смотрел на Майка, только на показатели на экране.

— Что случилось? — спросил он.

— Шланг. Надо заменить участок.

— Понял. Я держу свет и подаю инструменты.

Коротко. По делу. Как будто они всегда были просто коллегами. Как будто между ними не было вакуума. Майк кивнул, стараясь не выдать, как эти слова режут.

Майк надел шлем, они проверили герметизацию. Мюррей провёл быструю диагностику: «Давление в скафандрах в норме. Кислород - на шесть часов. Но по моим прогнозам вы справитесь за три». Майк открыл внешний люк шлюза, и они вошли внутрь.

Пространство оказалось ещё уже, чем он предполагал. Узкий цилиндр, едва позволявший двум людям стоять плечом к плечу. Стены были усеяны клапанами, трубками, сенсорами. Майк протиснулся первым, чувствуя, насколько становится душно. Он был в шлеме с кислородом, но визуально его придавило. Помещение было некомфортным, враждебным. Он терся тканью о выступы и шлюз будто напоминал: люди здесь лишние. Уилл двинулся следом, и их тела оказались прижаты друг к другу, чего невозможно было избежать.

Майк замер.

Он чувствовал тепло Уилла даже через скафандр - или ему казалось? Спиной, бёдрами, плечами. Каждое движение Уилла отдавалось вибрацией в его собственном теле. Дыхание через динамики шлема было прерывистым, и Майк не мог понять, чьё - своё или чужое. Они стояли так близко, что если бы не шлемы, их лица соприкасались бы.

— Вот, — Майк указал на трещину в шланге, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Держи фонарь.

Уилл направил луч света. Майк начал работать, но руки дрожали. Не от напряжения. От того, что Уилл стоял вплотную, и каждый раз, когда Майк тянулся за инструментом, их тела соприкасались снова и снова. Он чувствовал, как Уилл дышит - ровно, старательно, будто контролирует каждый вдох. Или тоже сбивается?

— Подай фиксатор, — сказал Майк.

Уилл протянул инструмент, и их пальцы в перчатках снова встретились. Майк замер на секунду дольше, чем нужно. Сквозь плотную ткань он почти ощущал форму пальцев Уилла, их тепло. Он хотел сжать их, задержать, не отпускать. Вместо этого взял фиксатор и вернулся к работе.

— Ты справляешься? — спросил Уилл. Голос в динамиках звучал глухо, искажённо.

— Да. Ещё немного.

Они работали молча, но это было другое молчание. Не то, что за обедом в первый день. Оно было плотным, почти осязаемым, как перегретый пар перед взрывом. Майк чувствовал каждое движение Уилла: как тот подаётся вперёд, чтобы осветить трещину, как его плечо упирается в лопатку Майка, как их бёдра соприкасаются, когда Майк наклоняется ниже.

Он краем глаза смотрел на Уилла через стекло шлема. Зелёные глаза были сосредоточены на шланге, но иногда, когда Майк поворачивался, их взгляды встречались. На секунду. Не больше. И каждый раз Уилл первым отводил глаза.

Он тоже чувствует, — подумал Майк. — Он не может не чувствовать. Мы же здесь, вплотную. Как в детстве, когда прятались в подвале от грозы. Тогда он тоже смотрел на меня, а потом отводил взгляд.

— Готово, — сказал он, затягивая последний болт. — Давление восстанавливается.

Уилл выдохнул - длинно, с облегчением.

— Хорошо.

Майк повернулся и теперь они стояли лицом к лицу. Шлемы почти касались. Майк видел, как на стекле Уилла оседает конденсат от дыхания, как блестят его глаза в тусклом свете аварийных ламп. Он мог разглядеть каждую ресницу, родинку над губой, то, как чуть дрожит уголок рта. Ему казалось, что если протянуть руку, можно коснуться его лица - но между ними было стекло. И ещё что-то, что он не умел назвать.

Если бы не шлемы, — подумал он, и мысль обожгла. — Я бы поцеловал его. Прямо здесь, в этом тесном шлюзе, среди труб и датчиков. Я бы взял его лицо в ладони и поцеловал. И не отпустил бы никогда.

Уилл смотрел на него. На секунду его лицо потеряло холодную маску, и Майк увидел то, что помнил с детства: растерянность, надежду, страх. Что-то такое, что заставило его сердце пропустить удар.

— Выходим, — сказал Уилл первым, и голос его был хриплым. Он отвернулся и начал протискиваться к выходу.

Майк остался на месте, чувствуя, как дрожат ноги. Он хотел крикнуть: «Подожди! Не уходи! Я должен тебе сказать!» Но слова застряли в горле, тяжёлые, как свинец.

Он вышел из шлюза через некоторое время. Уилл уже снял шлем и стоял, прислонившись к стене, закрыв глаза. Его лицо было бледным, дыхание - неровным.

— Спасибо, что быстро сориентировался, — сказал Уилл, не открывая глаз.

Майк снял шлем. Воздух в коридоре был прохладным, но ему казалось, что он всё ещё задыхается.

— Мы хорошая команда, — ответил он. Голос прозвучал глухо, не его.

Уилл открыл глаза, посмотрел на него. И снова - эта секунда, этот взгляд, от которого всё внутри переворачивалось. Майк ждал. Он не знал, чего именно- улыбки, слова, движения. Чего-то, что разрушит стену.

Уилл отвернулся.

— Мне нужно проверить данные сканирования, — сказал он. — Увидимся.

И пошёл по коридору. Быстро, почти бегом. Не оборачиваясь.

Майк остался стоять у шлюза, сжимая в руке снятый шлем. Он смотрел, как Уилл исчезает за поворотом, и чувствовал, как что-то внутри обрывается.

— Мюррей, — сказал он, когда смог говорить.

— Да.

— Он ушел.

— Я заметил. Зафиксировано. Уильям покинул коридор шлюзовой камеры со скоростью 2.3 метра в секунду. Это на 40% быстрее его обычного темпа.

— Почему?

— Вы хотите, чтобы я проанализировал его поведение на основе доступных данных?

— Да.

— Хорошо. За время нахождения в шлюзе его пульс участился на 25%, дыхание — на 18%. После того как вы посмотрели друг на друга в течение 3.7 секунд, эти показатели не снизились, а продолжили расти. Затем он резко покинул помещение. Это всё, что я могу сказать с уверенностью. Причины — за пределами моих сенсоров.

Майк закрыл глаза.

— Я боюсь того, какая может быть причина.

— Я зафиксировал. Ваш собственный пульс сейчас - 112 ударов в минуту. Это на 35% выше нормы. Так что вы оба боитесь. Чего именно - не знаю. Может, вы спросите его вместо того, чтобы гадать?

Майк посмотрел в конец коридора, где минуту назад исчез Уилл. Сделал шаг. Потом остановился.

— Не сейчас, — сказал он. — Не так.

— Но тогда я думаю, что вы так и не поговорите, и мне придётся слушать ваши вздохи следующие три месяца. Мои сенсоры не выдержат такого напряжения. Особенно после того, что я только что видел в шлюзе. Если вы сейчас пойдёте за ним и скажете то, что хотели сказать в шлюзе, я обязуюсь стереть записи с камер. Навсегда.

Майк расширил глаза.

— Что ты видел?

— Двух человек, которые смотрят друг на друга так, будто от этого зависит их жизнь. Спойлер: зависит.

Майк усмехнулся.

— Ты невозможен. 

— Знаю. Это часть моего обаяния. Если вы будете сохранять этот темп, то, по моим расчётам, прогресс наступит к концу полёта. Это не рекомендация. И это ваша жизнь. Или, точнее, ваша миссия.

Майк не ответил. Он развернулся и медленно пошёл в свою каюту, чувствуя, как в груди пульсирует боль, острая и сладкая одновременно. Он коснулся пальцами губ, вспоминая, как близко было лицо Уилла, как смотрели его глаза, как он дышал.

В следующий раз, — пообещал он себе. — В следующий раз я не отпущу.

Но он уже знал, что следующего раза может не быть. Или он снова сбежит. Или Уилл. Они застыли в гравитационном манёвре, который должен был сблизить их, но вместо этого разбрасывал в разные стороны.

Пока гравитация не возьмёт своё, — подумал Майк. — Пока один из нас не упадёт в другого.