Тернии

‎В мертвенной тишине дома хлопок двери показался оглушительным выстрелом. Тем не менее, на встречу женщине никто не вышел. Она скинула обувь и прошла в глубь дома. В полумраке гостиной она разглядела неподвижный силуэт сына, гипнотизирующего экран выключенного телевизора. Эвери мягко опустилась рядом, дабы не потревожить сына, она аккуратно приобняла его за плечи и дождавшись, когда он расслабится в её объятиях, наконец заговорила:

‎– Грейс звонила. — Скэриэл в ее руках даже не пошевелился. — Они переживают и я тоже. Почему ты перестал к ним ходить?

‎Она ждала стандартного ответа: с отцом повздорили, с Гедеоном что-то не поделили. Но не была готова к тому, что услышала.

‎– Глупо каждый день ходить к чужой семье и проводить там столько времени. Я ведь им даже не родной. — он шептал на грани слышимости, но Эвери чувствовала сколько непролитых слёз таится за этим показным спокойствием.

‎– С чего ты это решил? — она бережно погладила его по спине, показывая что рядом.

‎– Я всегда это знал, просто только недавно осознал, что мешаю. — он поднялся и слабо улыбнулся, явно выдавливая из себя остатки положительных эмоций. — Я пойду наверх, мам, если что я у себя.

‎Скэриэл медленно закрыл дверь и глубоко вздохнул. Всегда ли разговоры с мамой были такими тяжёлыми? Он уселся на кровать, подтянув колени обхватил их руками и уложил сверху подбородок. Он устремил взгляд в окно выходящее на задний дворик. Дверь отворилась с тихим скрипом – он даже не повернул головы. Сейчас ему не хочется ни с кем говорить, поэтому лучшей тактикой будет игнорирование.

‎Кто-то подошел к его кровати и присел перед ней на корточки.

‎– Давай поговорим — голос Гедеона звучал громко и уверенно, он будто заполнял все пространство вокруг и Скэриэлу вдруг страшно захотелось оглохнуть.

‎– Последний раз, когда ты произнес эту фразу привел нас туда, где мы есть сейчас. Уверен, что хочешь снова поговорить? — он не повернулся, продолжая наблюдать за уходящим солнцем, потому что знал, что сейчас ему не хватит сил взглянуть брату в лицо. — Уходи, Гедеон.

‎– Дай мне объясниться, прошу. – Скэриэл промолчал, а потому он принял это за дозволение. — Прости меня, за всё что я сказал. Я сделал это на эмоциях, зная, что тебя это задевает. Я повел себя недостойно, но хочу, чтобы ты знал, что я на самом деле так не думаю.

‎Он робко протянул руку, легко касаясь его ладони и неожиданно Скэриэл обернулся и впился взглядом в его глаза. Он словно задавал немой вопрос, ждал продолжения этой тирады. Гедеон судорожно вздохнул и опустил взгляд вниз, не в силах вытерпеть это испытание.

‎– Ты мой брат, не смотря ни на что. Скажу в первый и последний раз. — он встретился с ним взглядом, будто бы хотел, чтобы тот прочел всю искренность его слов в глазах. — Ты на самом деле мне очень дорог. Только не смей никому сболтнуть, что я это сказал!

‎Закончить свою угрозу он не успел — Скэриэл бросился к нему и крепко обнял. С плеч Гедеона сошла лавина камней, лежавших на нем тяжким грузом вины. Он обнял брата в ответ и наконец почувствовал – все так, как и должно быть.

‎Скэриэл придвинулся к его уху и легко произнёс:

‎– Но про мать было лишнее.

‎Гедеон возмущённо пихнул его в плечо и вышел из комнаты под яркий взрыв хохота парня.