Терапия. Глава 52 (2)

Чимин старался не думать ни о чём на пути к дому Тэхёна, а ещё старался не уснуть в такси, чтобы не съехать по случайности на его плечо. Он был осторожен и казалось, что всё под контролем, но потом, когда оставалось всего ничего до постели и крепкого сна, чёрт знает что дёрнуло ляпнуть, стоя в лифте:

— Сокджин-хён сказал мне кое-что.

Почти то же самое было месяц назад, но в то время он был трезв, а разум не был съеден сомнениями, страданиями и чувством вины. Тэхёна эти слова напрягли, и Чимин это почувствовал, будучи почти прижатым к нему сбоку для поддержки.

Если бы только он мог самостоятельно стоять ровно.

Какое у Тэхёна сейчас лицо?

Нет. Это не важно, когда нависла более важная проблема. Только что он признался, что он в курсе главного секрета, и с этим надо было что-то делать, потому что рука Тэхёна исчезла с его талии, а это не говорит ни о чём хорошем в такой ситуации.

— Я не знал... — Чимин упёрся рукой в стенку лифта в поисках опоры, раз остался без Тэхёна.

Что надо сказать? Что надо сделать? Извинения уже были. Может, извиниться ещё раз? Или сначала уточнить, правда ли это? Тэхён сам ничего не уточнил, значит, прекрасно понял, о чём речь. Что если он сам в себе ошибся? Что если ему это только показалось? Может, и Чонгуку просто казалось, что он любит?

Причём тут он вообще.

В голове уже больно, всё пульсирует и давит, и, к сожалению, не от алкоголя. Схватиться бы за волосы и крикнуть разок как следует. Как же, чёрт возьми, сложно это терпеть.

— Ты не должен извиняться, — тихо прозвучал Тэхён.

«Что тогда я должен делать...», — обречённо подумал Чимин. Он понятия не имел, как справляться с такой ситуацией. Оказалось, что всё это время он не так чтобы очень хорошо знал своего лучшего друга, и в таком случае хрен разберёшься, что делать, чтобы всё было правильно.

Надо ли убедиться? Надо ли проверить его? Или себя? А зачем?

Чимин закрыл глаза и нахмурился. Впервые в жизни он чувствовал, как мысли физически доставляют неудобство. Он по-настоящему чувствовал как бессвязные вопросы и варианты решений летают из одного конца черепушки в другой, сталкиваюсь с друг другом на пути, а потом ударяясь обратно в стенки черепа.

— Хреновый из меня друг, да? — Чимин горько усмехнулся, не ожидая ответа.

Ему было легко признать это, но будет ли это так же легко завтра или послезавтра, будучи трезвым или будучи в другой степени опьянения?

— Нет. Не надо винить себя из-за меня, — Тэхён заговорил, и Чимин понял, что чувствует щекой его голос, исходящий из груди. Когда он успел снова опереться на Тэхёна?

Тэхён продолжал говорить, а Чимин считал секунды и ждал, когда голова перестанет идти кругом, чтобы можно было отлипнуть от чужой груди.

— Если тебе нужен виноватый, то это я. Я не должен был тебе врать.

«Разве можно быть ещё больше святым? Ты ни в чём не виноват...», — Чимину казалось, что он ответил, но Тэхён молчал, и тогда он понял, что не сказал ничего вслух.

— Ты не врал, — всё-таки выговорил он. Мысли разлетелись, но он мог говорить хоть что-то. И говорил. Говорил что-то, что потом уже не вспомнит. Наверное это было что-то хорошее, потому что после этого Тэхён сказал ему прекратить извиняться.

Разговор продолжался и был похож на маленький спор, а потом Чимин снова выпал из реальности, пытаясь заставить голову перестать думать. Алкоголь должен был помочь забыться, помочь не чувствовать сомнений и вины. И это помогало, всё было замечательно. Пока не появился Тэхён.

Так вот оно что. Значит, его появление заставляет возвращаться к реальности. Это жестоко, ведь от Тэхёна нельзя отказаться только ради себя.

А можно ли отказаться от него ради него?

— Давно?

Чимин проморгался несколько раз. Ему казалось, что он начал засыпать, но нет, всё ещё бодрствует. Хотя эти несколько секунд вне мира позволили ему протрезветь на два-три градуса. Когда уже чёртов лифт остановится? Может, именно от этого голова до сих пор кругом, хотя должно было уже полегчать? Стоп, Тэхён же что-то спрашивал, кажется.

— А?

— Давно он сказал тебе? — переспросил Тэхён.

«Всё ещё думает об этом», — Чимин закрыл глаза. Хорошо быть трезвым. Можно думать про что-то одно и отвлекаться на другие мысли.

— Месяц назад? Кажется.

Чимин не понял, почему Тэхён снова напрягся. Он не понял, что только что признался, как молчал весь месяц о том, что знал правду.

А сам, пусть и молча, обвинял Тэхёна в трусости за то, что не признался.

Потому, что хоть где-то он должен быть виноват, иначе как тогда смириться с этим? Как жить, зная, что в тебя влюблён человек, который в разы лучше тебя и сделает для тебя всё, несмотря на то, что ты не способен хоть раз вести себя достойно. Всё достойное закончилось вместе с радужными днями. А есть ли что-то ещё такое — хрен его знает. Если и да, то сначала придётся покопаться в себе. Так себе занятие, конечно. Мало что ли было в пубертатном периоде приключений с разбором внутреннего мира.

— Голова кружится...

Благодаря своему голосу Чимин понял, что он уже не в лифте — эхо исчезло. Окинув тёмное место взглядом, он с трудом сообразил, что это комната Тэхёна.

— Скоро пройдёт. Сиди спокойно. Включить свет? — негромко сказал Тэхён.

«Мои глаза взорвутся, если ты включишь свет», — Чимин мог думать сложными предложениями, но не все из них мог произнести вслух, поэтому иногда ограничивался простыми словами:

— Нет.

Тэхён сказал, что принесёт воды и помог снять куртку. Чимин пытался поймать его взгляд, но безрезультатно. Тэхён стыдится и это заметно. Если подумать, это случается довольно часто. Почему он всегда стыдится?

— Прости... — Чимин понятия не имел, что нужно сделать, чтобы хоть немного облегчить состояние Тэхёна, и извинения были единственным, что слетал с языка легко. — Прости, я не знал...

Кажется, это имело обратный эффект, потому что теперь Тэхён был на коленях и старался утешить, хотя он сам был тем, кто больше всего сейчас нуждался в утешении. Зато теперь он снова смотрел в глаза.

Чимин не мог остановиться, продолжая бормотать что-то, что не всегда осознавал, но он понимал общий смысл своих слов. Он пытался сказать о том, как ему жаль, но говорил о том, что чувствует себя ужасно, и этим, вероятно, делал Тэхёну только хуже. Пытался извиниться, но звучал слишком жалко, и это вынуждало Тэхёна жалеть его. Пытался напомнить, как отвратно он себя вёл, чтобы заставить перестать жалеть его, но вместо этого слышал только: «Ты не виноват» в разных вариациях.

И среди всего этого...

— ...я знаю, что ты не сказал бы такое специально, — Тэхён закончил свою мысль, то есть очередной поток фраз о том, что он не виноват.

Чимин хотел смеяться и плакать одновременно.

— Откуда тебе знать? — устало выговорил он.

— Потому, что я знаю, какой ты, — его мягкий смешок заставил сердце Чимина болеть.

— Не знаешь, — Чимин свёл брови.

Похоже, помимо всего прочего Тэхён ещё и достаточно умён, чтобы видеть то, что Чимин никогда не хотел показывать другим и даже самому себе. Он видел это и принимал это. И это одновременно самая глупая и самая трогательная вещь, которую он мог сделать.

— И ты всё равно любишь меня.

Чимин слегка щурил глаза, чтобы не позволять взгляду расплываться в полумраке. Он хотел видеть лицо Тэхёна, хоть и ничего хорошего там не было, как бы сильно ни хотелось обратного. Оставалось только продолжать извиняться, несмотря на чужие попытки остановить его. Больше извинений. Они должны помочь. Кроме того, они тянули время и заставляли отвлечься от всё ещё живого желания проверить. Не то его, не то себя самого.

Плохая идея. Очень плохая. Лучше продолжать извиняться и поскорее уснуть. Тэхён то же самое говорил. Просил лечь спать, перенести всё на завтра. Но что-то подсказывало Чимину, что завтра он не будет способен на честность. И на смелость тоже.

Он не понял, когда взял Тэхёна за руки, но осознал этот факт, когда тот попытался уйти. Чимин удержал его, заставив опуститься обратно, и причину для этого он не смог бы назвать. Наверное, он просто хотел сказать что-нибудь хорошее перед сном, чтобы Тэхён почувствовал себя лучше.

Как насчёт правды? Это неплохая идея, но она может привести к плохим последствиям.

— Ты хороший, ты знаешь это? — Чимин поднял взгляд, но Тэхён смотрел вниз, и это, пожалуй, неплохо, но хотелось бы видеть его лучше, чтобы понимать, работает ли это. — Тэ...

Лицо Тэхёна такое растерянное.

Работало хуже, чем ожидалось. Может, всё-таки стоило бы воплотить в жизнь безумную плохую идею. Хорошие идеи провалились одна за одной, вдруг плохие смогут принести что-то хорошее.

— Тэхён... — небольшое изменение в тоне, и он снова получил внимание Тэхёна, выраженное ничего не понимающим взглядом. — Я пойму, если ты не разрешишь, но я бы хотел...

Взгляд Тэхёна стал напуганным, но назад пути уже нет. Эта мысль уже не выйдет из головы до тех пор, пока не воплотится в жизнь.

— Можно тебя поцеловать?

Если всё получится, появится небольшой шанс дать Тэхёну то, чего он заслуживал. Если нет, значит, всё запущеннее, чем казалось. И это тоже будет хорошо, потому что в таком случае Чимин просто избавит Тэхёна от себя.

Тэхён, конечно, не согласился. Редко что-то бывает сразу, и это скорее хорошо чем плохо, особенно в случае Тэхёна. Может даже его отказ заставил бы передумать, если бы он сам действительно верил в то, что говорил. Но он не верил. Он говорил одно, а глаза говорили совсем другое. Его губы уверенно лгали, отрицая, но его руки дрожали под руками Чимина. Поэтому Чимин не собирался сдаваться. И тем более после того, как поймал себя на мысли, что все эти годы воспринимал Тэхёна как должное. Такого, как Тэхён, воспринимал, как что-то абсолютно естественное. Так не должно было быть, и если был шанс сделать всё лучше, Чимин собирался сделать это любыми способами.

— Тэхён, — Чимин только сейчас заметил, что его руки уже были на лице Тэхёна. — Ты позволишь мне?

Никакого ответа. Это и не обязательно. Всё итак понятно.

— Сядь ко мне, — Чимин аккуратно потянул его на себя, прикоснувшись к плечу, а затем к руке. — Из-за пола у тебя будут болеть колени.

И это правда. Чимин по себе знал. На секунду он отвлёкся, чтобы вернуть мысли в нужное русло. Что-то в не совсем верном направлении они начали идти. К счастью, вслух выходило именно то, что было нужно. Он говорил то, что давно должен был сказать, и пусть Тэхён отмахивался от этого ради того, чтобы не сдаваться, это всё же было правдой. Чимин действительно думал так. Жаль только, что понадобились годы, чтобы сказать об этом.

В какой-то момент он услышал согласие.

Лёгкое прикосновение к лицу Тэхёна было почти таким же, как в прошлый раз, только теперь он думал о том, как это ощущалось. С этим решить было трудно, но то, как Тэхён с готовностью закрыл глаза, было немного мило и чуть больше лестно. Не столько из-за сработавших уговоров, сколько из-за доверия, вложенного в него, несмотря на то, сколько он совершил ошибок и принёс вреда за последний месяц. Да и раньше тоже.

«Спасибо», — было ли это вслух?

Судя по Тэхёну, нет. Хорошо, иначе атмосфера могла бы быть разрушена. Чимин этого боялся и потому действовал аккуратно, даже видя готовность на лице напротив.

Поцелуй должен был быть простым и коротким, но все пошло не по плану, а понятно это стало только когда Чимина одолели новые мысли. От этого поцелуя было немного тепло в груди и почему-то комфортно. Это не было похоже на поцелуи с Чонгуком, когда всё нутро буквально трепетало. И всё же что-то было. Осознание этого ударило в голову, и Чимин отстранился, прежде чем он начал бы получать от этого удовольствие. Он успел. Но только в своём случае. В случае Тэхёна он опоздал. Только после того, как всё закончилось, он понял, что прервался именно тогда, когда Тэхён уже втянулся. Всего пара секунд промедления сыграли такую большую роль.

Чёрт возьми, его лицо... Он всё понял, и не факт, что понял правильно.

Но он расценил это так, как было нужно. Он расценил это, как отсутствие интереса у Чимина, и это было то, что правильнее всего. Однако было ли это правдой, сказать очень сложно. Чимин определённо точно не чувствовал того же, что чувствовал к Чонгуку, но что-то было. Названия этому не было, описать это было нечем, и это было хуже всего, потому что это значило, что этому нельзя придавать значение.

Такое не для Тэхёна. Он не должен питать надежды ради того, чему даже не было названия и неизвестно, будет ли когда-то. Он не должен ждать, пока вырастет что-то, чему, возможно, никогда не судьба вырасти. Чимин не понимал это странное ощущение от слова совсем и потому не собирался взваливать это на Тэхёна. Никогда.

Тэхён заслуживал то, о чем можно было бы говорить с уверенностью. Он заслуживал любви такого большого объёма, который Чимин в себе не сможет вырастить никогда. Пожалуй, любовь такого размера не существовала в нём даже для Чонгука. Он никогда не сможет позаботиться о нём должным образом. Так, как того будет ожидать Тэхён, если позволить ему думать, что шанс есть. Это безнадёжно.

То, что Чимин чувствовал, не заслуживало внимания. Это никогда не сможет вырасти достойным чувством, потому что обладатель этого чувства сам не очень-то достойный человек. Тэхён заслуживал большего, чем сломленный и потерявшийся в самом себе человек, а Чимин не заслуживал Тэхёна. Он не заслуживал даже его дружбы, а его любви — тем более. И если для того, чтобы это прекратить, придётся разбить Тэхёну сердце, значит, так тому и быть.

Честность тут не поможет. Тэхён упрям, а ещё влюблён. Он не сможет сдаться, пока будет знать, что шансы есть, а Чимин не мог поручиться, что сможет оправдать надежды. Нельзя заставлять Тэхёна жить в ожидании чуда от человека, который никогда не был хорош в чудесах. Зато Тэхён был из тех, кто мог творить чудеса. И знал ещё одного, кто тоже мог.

Пусть тогда Чимину были не совсем понятны их отношения, но теперь, зная обо всём, он мог с уверенностью сказать, что это было то, что нужно. Он понял всё раньше всех. И даже попытался это решить. Чимин не знал, сильнее ли была благодарность за попытку или зависть к тому, насколько он хорош, раз за пару месяцев с ним Тэхён успел отдалиться. Ненадолго правда, но, оглядываясь назад, это действительно можно было назвать чудом.

Глядя на едва освещённое лицо Тэхёна, Чимин не хотел ничего говорить, да и никакие слова не помогли бы. Он приподнял уголки губ с виноватым выражением лица и в буквальном смысле прикусил себе язык, чтобы не заговорить. Он видел, как было разбито сердце Тэхёна, и хуже всего то, что он считал это правильным. Это было лучшим выходом для него, и спрашивать его самого было нельзя — он был не самой объективной стороной здесь.

В следующую секунду перед глазами Чимина уже было пусто, а вес на соседнем месте на кровати исчез. Он не смотрел, как Тэхён уходил, но когда дверь хлопнула, он встал и осторожно подошёл к ней. Желание выйти, объясниться, извиниться, сказать правду для разнообразия или сделать хоть что-нибудь было по-настоящему сильным. Настолько же сильным, насколько было желание заткнуть уши, когда, прижавшись к двери, он услышал тихие всхлипы.

В этот момент он напомнил себе, что даже если сейчас всё исправить, он обязательно испортит всё позже, и это не только разрушит шанс однажды восстановить дружбу, но и вообще разрушит всё. Если он попытается, а потом облажается, он не простит себя. И Тэхён его не простит. Может, однажды, если повезёт, Тэхён оглянется в прошлое и поймёт, что не было в его жизни более правильной поворотной точки, чем та, что сейчас.

Чимин и сам в верности своего решения убедился только годы спустя, когда увидел Тэхёна в клубе в сопровождении Юнги. Гордо стоящего перед ним с чувством собственного достоинства и твёрдостью в голосе.

И если вдуматься, это не заслуга Чимина.

За эти четыре года было много всего. Были примирения, новые ссоры и снова примирения. Тэхён злился и страдал, но приходил на помощь всегда. Чимин злился тоже. На себя в первую очередь. Особенно в те моменты, когда сам звал Тэхёна. Когда совладать со своей безвольностью перед миром было особенно сложно. Потом он вспоминал, как всё должно быть на самом деле, и делал всё возможное, чтобы Тэхён отдалялся. Иногда осознанно, иногда нет. Он отталкивал единственного близкого человека, способного удерживать его на плаву. Затем снова звал его и снова отталкивал, как только приходил в себя.

За прошедшие в полусознательном состоянии годы он скопил внутри столько ненависти к себе, столько чувства вины, столько злобы, что в итоге с трудом мог вспомнить время, когда мог дышать без того, чтобы собственный вздох раздражал его. Он всё чаще оглядывался назад и понимал, что ничего не изменилось. Он не помог себе, он даже не помог Тэхёну, а ведь ради этого он принёс в жертву его сердце.

Он хотел сдвинуться с мёртвой точки, но не мог, и это порождало в нём больше злобы, страхов и противоречий. Всё усложнилось, когда он узнал о возвращении человека, являвшегося вторым и последним из знакомых, кто умел творить чудеса, и неожиданно даже для себя он пришёл в ярость. Куда деваться от этого чувства, он не знал, но он сходил от этого с ума. Он не мог вынести мысль о том, что после всех стараний он так и остался бесполезным. После всех жертв так и не появилось результата, а кому-то, как Он, достаточно шевельнуть пальцем и произойдёт чудо.

Тяжелее всего в этом было то, что и Чимин и Юнги стремились к одному и тому же результату. Чимин хотел бы видеть, как с Тэхёном произойдёт долгожданное чудо. Он хотел этого все эти годы. Но, чёрт возьми, почему он сам не в состоянии сотворить это чудо? У Чимина разрывалась голова каждый раз, когда он думал об этом. А всё потому, что он не мог выбраться из противоречия, в котором ненависть к Юнги была велика ровно настолько, насколько благодарность ему.

Нет, не ненависть. Зависть. Он умнее, опытнее, смелее. Ни на каплю не добрее, однако снисхождения получал куда больше.

И пока Чимин метался от ненависти к жалости, Тэхёна за него спас другой человек.

Не важно, зачем Тэхён пришёл в этот клуб, да ещё и с Юнги. Не важно, кто позвал его сюда. Не важно, если он собирался опять что-то исправить и прочитать нотацию. Не важно, что ему предстоит выслушать из-за непослушного болтливого языка Чимина. Важно, что теперь он в безопасности. Даже если Чимина съедало изнутри осознание, что не он посодействовал этому.

Юнги сделал это. Потому позволял себе такое поведение. Потому смотрел, как на предмет, и говорил, как с врагом. Чимин был неслабо раздражён таким отношением, что уж тут скрывать, но понимал, что заслужил.

— Разве я не сказал тебе прекратить?

Чимину понадобилась ночь крепкого сна, чтобы протрезветь, и только тогда эти слова осели в голове. Конечно, он сказал прекратить. Давно сказал. Но Чимин не всегда мог следовать даже собственной воле, а чужой тем более.

Это было доказано на практике не раз и не два за прошедшие годы. Последним таким доказательством стало его поведение во время нового появления Чонгука спустя всего несколько дней от встречи с Тэхёном и Юнги. Чимин подозревал, что тут как-то замешана эта парочка, умеющая творить чудеса. Может, поэтому в нём самом проснулось небольшое чудо, и он позволил себе слабость перед Чонгуком, перешагнув этим здравый рассудок и собственную волю.

Облегчение. Это то, что звучало в голове Чимина громче любых других мыслей. Оно сдвинуло с мёртвой точки чувство вины и бесконечную злобу. Тэхён будет в порядке. Он уже в порядке. Настолько, что и подраться был готов. Если сейчас не лучшее время оставить в прошлом жалость и ненависть к самому себе, то это время не наступит никогда. Пора задуматься, какова будет жизнь, когда Тэхён в порядке, и осознать, что ненужные жертвы и самоуничтожение это односторонний меч и повёрнут он всегда в сторону владельца.

Эти годы Чимин только тратил время зря. Пока он думал, что Чонгук ушёл из-за того, что с ним что-то не так, Чонгук искал возможность извиниться и, похоже, действительно его любил, хоть и не совсем по-взрослому. Пока он пытался заставить Тэхёна перешагнуть через него и идти дальше, Тэхён от этого только страдал, потому что Чимину надо было не на этом сосредотачиваться, а на том, чтобы начать верить в самого себя и в возможность стать достойным человеком. Пока его грызла ненависть к самому себе, другие учились жить так, как считали для себя заслуженным.

Чимин в это время просто существовал. Он даже не выяснил, чего он вообще заслуживал. И что он за человек, он тоже не знал.

Однако прямо сейчас, глядя на Тэхёна, на Чонгука, даже на Юнги, и медленно осознавая растущее внутри облегчение, он, наконец, пришёл к мысли, что пора шагнуть вперёд. Пусть это пугает, пусть разум отказывается принимать это желание. Он должен сделать шаг, а затем уверенно пойти вперёд. А затем побежать. Только так он сможет избавиться от всего того, что гнило внутри него всё это время, и на финише твёрдо встать на ноги. Чтобы смотреть в глаза Тэхёну без чувства вины и уверенно стоять перед Чонгуком, точно зная, какая именно проблема между ними.

Сделать это в одиночку невозможно, поэтому первым и самым важным шагом стал, как ни странно, Тэхён. Он был рядом, когда всё началось, и оставался рядом до последнего. Он единственный правильный выбор, чтобы начать, ведь для этого придётся отбросить въевшуюся за годы привычку отталкивать его. Сложно, но не невозможно. Если удастся сделать это, то дальше будет проще.

Разговор, конечно, прошёл не очень легко, но в какой-то мере удачно. Избавившись от чувств, Тэхён стал иначе себя вести и даже иначе смотреть. Чимин был немного рад этому. Так он мог быть уверен, что появившееся недавно чувство облегчения не ложное. Однако было бы глупо думать, что Тэхён изменился. Он просто больше не был влюблён. Он стал настоящим. Таким, каким Чимин должен был знать его всё это время, но не знал по очевидной причине.

Благодаря очередному чуду Тэхён согласился вернуться к нему. Чимин был опустошён их разговором, но, что гораздо важнее, он получил свой шанс. Узнать настоящего Тэхёна, узнать настоящую дружбу и, если повезёт, узнать настоящего себя.