Терапия. Глава 24 (2)

Чем больше Юнги говорил, тем меньше оправданий Чонгук мог придумать. Оставалось только продолжать настаивать на своём, даже если придётся повторяться. Но это было невероятно сложно.

Сложно, когда речи такие уверенные и убедительные.

— Говори что хочешь, но я не оставлю Чимина, — Чонгук начинал сдаваться и от этого злился ещё больше. На самого себя в первую очередь.

— Опять Чимин, — Юнги вздохнул. — Ты вообще слушал, что я говорил?

— Слушал.

— Чимин отличный парень, он хорошо на тебя влияет, но… — Юнги запнулся на секунду. — …он тебя держит, Чонгук.

— Хочешь сказать, он мешает? — Чонгук нахмурился. — Ты и про Тэхёна так думаешь? Что он помеха? Поэтому ты так с ним поступаешь?

— Тэхён тут ни при чём, — Юнги напрягся. — Ты ничего не знаешь.

— Не надо ничего знать, когда есть глаза.

У Чонгука не было цели тыкать брата во что-то носом, но он должен был взять контроль над разговором.

— Я же всё вижу. Я знаю, что Тэхён…

— Оставь ты Тэхёна в покое, господи! Тэхён сам не знает, чего хочет! — Юнги раздражённо прикрикнул и сразу же замолчал.

Пока Чонгук удивлённо моргал, впервые услышав повышенный тон от него, у Юнги было время собраться с мыслями. Он успокоился, напоминая себе, что главная тема «беседы» не он и его личная жизнь. Главная тема — Чонгук. Он явился сюда говорить о себе, значит, это и будет получать. Разочарование и обида вполне понятны, как и его попытки ухватиться за любую возможность слезть с темы. Это просто неудачно совпало, что подходящим вариантом для этого оказался Тэхён.

Это просто неудачно совпало, что Чонгук, по большому счёту, был прав.

— Раз ты такой зрячий, на себя посмотри, — терпеливо сказал Юнги. — Посмотри, что вы с Чимином сделали друг с другом.

— Ничего мы не сделали. Чимин помогает мне, — Чонгука возмутило услышанное. Вообще-то, даже обидело, но он и без этого был обижен и добавлять ещё уже было просто некуда.

Юнги почти готов был потерять надежду от того, насколько этот разговор не имел смысла. Чонгук не просто неустанно спорил. Он был глух. А ещё слеп. И ужасно глуп. Юнги и злиться-то было не на что. Только жалеть его и надеяться, что хотя бы одно слово, хотя бы со временем, хотя бы частично осядет в голове Чонгука.

— Не помогает он тебе. Когда уже до тебя дойдёт? — снова заговорил Юнги после паузы. — Твоя бессонница не из воздуха взялась и не исчезнет просто так. У тебя есть проблемы, которые надо решать, а не забывать.

— Я…

— Только попробуй сказать, что решаешь, — Юнги перебил его. — Не решаешь. Решать ты сможешь, когда начнёшь смотреть на всё шире.

— Это бред, — Чонгук усмехнулся. — Чимин…

— Чимин не помощь и не спасение, — Юнги снова не дал ему сказать. — Ты сам себя давно бы вылечил, если бы научился думать своей головой.

Чонгук повёл губой не то в знак отвращения, не то просто от недовольства. Сложно было точно сказать, когда и без того лицо было перекошено гневом и возмущением. Не то, что хотелось бы видеть на лице брата, но изменить это Юнги не мог, как бы ни хотел.

— Я понимаю, что тебе с Чимином хорошо, — Юнги смягчил тон. — У вас чувства, вы наслаждаетесь, это прекрасно. Но и ты и он будете стоять на месте, если так продолжится. Это твои первые нормальные отношения, а ты уже готов всю жизнь за них положить.

— Это того стоит, — без доли сомнения выпалил Чонгук.

— Откуда тебе знать? Тебе не с чем сравнивать.

Возникла тишина, в которой Чонгук опустил голову, а Юнги смотрел на него с жалостью, надеясь не услышать новую порцию повторяющихся приевшихся уху оправданий. Тишина длилась дольше обычного, и Юнги успел подумать, что слишком нагрузил брата, но тот поднял голову, и стало ясно: Юнги переборщил не с нравоучениями, а с давлением.

Чонгук выглядел действительно раздавленным. Его большие глаза смотрели прямо на Юнги, готовые вот-вот пустить слезу, и губы сжались вместе. Юнги пытался понять, напуган он этим видом или разочарован от собственной беспечности в отношении брата, но решить так и не успел, услышав тихий голос:

— Почему даже ты не на моей стороне?..

У Юнги перехватило дыхание.

— Не говори так… — негромко ответил он, медленно шагнув ближе к Чонгуку. — Конечно, я на твоей стороне.

— Тогда почему ты не хочешь, чтобы я был счастлив? — Чонгук опустил голову ему на плечо.

Юнги поначалу растерялся, но после поднял руки, неуверенно прикоснувшись к его спине. Как можно быть таким большим, но при этом таким хрупким?

— Я хочу, — ответил он. — Именно поэтому я так говорю. Я хочу, чтобы ты был счастлив по-настоящему, а то, что у тебя сейчас, это просто мыльный пузырь. Рано или поздно он бы лопнул.

— Такого не может быть, — пробормотал Чонгук. — Мы же любим друг друга.

Положив руки на плечи Чонгука, Юнги немного выждал перед ответом:

— Вам обоим нужно научиться быть счастливыми по отдельности, прежде чем вы сможете быть счастливыми вместе.

— Я не понимаю.

Грустно улыбнувшись, Юнги мирно ответил:

— Однажды поймёшь.

Чонгук отстранился первым. Юнги отступил и опустил взгляд, заметив папку в чужой руке. Он увидел её с самого начала, но из-за ссоры совсем забыл.

— Что это у тебя? — он указал на папку.

Чонгук рассеянно посмотрел на него, а потом вниз.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Твой отец сказал, что я должен это посмотреть, но мне всё равно.

Юнги протянул руку, и Чонгук без сопротивления отдал папку. Раскрыв её, он просмотрел единственные две странички, которые были там:

— Тебе надо увидеть это, — сказал он.

— Хён… — Чонгук нахмурил брови, но быстро понял, что слишком выжат, чтобы сопротивляться и дальше. — Ладно.

Он пробежался взглядом по цифрам и тексту, не собираясь особо вчитываться, пока не увидел имя Чимина.

— Что… — Чонгук удивлённо расширил глаза. — Что это такое? Это про Чимина.

— Посмотри внимательнее. Тут, — Юнги указал пальцем на нужное место.

— «Результаты экзаменов»? — прочитав, Чонгук поднял голову. — Откуда…

— Отец спонсирует этот университет время от времени. Не удивительно, что он может получить чьи-то результаты, — пояснил Юнги. — Откуда, как ты думаешь, он знал о твоих прогулах?

— Он… — Чонгук снова опустил глаза в папку. — Чимин сказал мне другие баллы…

— Вверху то, что было на самом деле, а внизу финальный результат.

— Настоящий балл меньше.

— Как видишь, он не был в тройке лучших, — подытожил Юнги.

— Хочешь сказать, из-за твоего отца Чимину подняли балл?

— Я не знаю, но похоже на то, — Юнги пожал плечами. — Дело вообще не в этом, Чонгук. Посмотри вторую страницу. Там все его баллы за этот год.

Перечитав, Чонгук нахмурился:

— Он говорил, что он один из лучших, — рассеяно сказал он.

— Был, — Юнги кивнул. — До тебя. Понимаешь, о чём я тебе говорил? Зачем ему теперь стараться как раньше, если у него уже есть ты? То же самое относится и к тебе.

Чонгук закрыл папку, опустив взгляд. Он совершенно не понимал, как такое могло произойти. Более того, он всё ещё считал, что это вообще не проблема. Это всё решаемо. Да, возможно, они оба немного расслабились, но разве это повод всё бросать? Нет, не повод.

Наверное.

— Хён, что мне делать? — тихо спросил Чонгук, присаживаясь на кровать.

Посмотрев на него, Юнги не торопился отвечать. Теперь, когда он своими глазами увидел, что может быть, если давить на Чонгука слишком сильно, он чувствовал себя обязанным подбирать слова лучше.

Жаль, что иногда, как ни сформулируй, а правда будет болезненной.

— Ну, уехать придётся в любом случае. Отец уже не передумает. Ты можешь только утешить себя, если будешь помнить, что это к лучшему для вас обоих, — спокойно сказал Юнги. — Жизнь под нас не подстраивается, Чонгук, поэтому подстраиваться должны мы. Кроме того, мы же не навсегда уезжаем.

— Ты и себя так утешаешь? — Чонгук грустно улыбнулся, посмотрев на брата.

— Примерно так. Но у меня другая ситуация, — ответил Юнги, присаживаясь рядом с Чонгуком.

— Он не простит меня, — Чонгук опустил голову, закрыв глаза.

— Главное, ты знаешь, что ты не виноват, — Юнги не смотрел на него, прекрасно понимая его состояние и не собираясь жалеть больше нужного. — В том, что мы переезжаем, во всяком случае.

Зато в своей собственной ситуации Юнги был виноват от начала и до конца. Не столько перед собой, сколько перед другим человеком. Чувство вины поселилось в нём ещё в тот момент, когда идея уехать, воспользовавшись проблемами компании отца, впервые возникла в голове. Развивая эту мысль, он развивал и чувство вины, но, как и Чонгук, должен был утешать себя, иначе так и свихнуться недолго. Или бросить всё на полпути и остаться здесь. Что хуже — неизвестно.

«Это было бы к лучшему», — подумал он после первой промелькнувшей мысли об отъезде.

«Это будет к лучшему», — думал он, когда обнял Тэхёна в последнюю ночь.

«Это к лучшему», — думал он, уходя от Сокджина после того как попросил его временно не отвечать на звонки Чимина и Чонгука. И тем более Тэхёна.

— Это к лучшему, — сказал он, когда сидящий рядом Чонгук вдруг опустил голову ему на плечо, чтобы скрыть прослезившиеся глаза.