«Терапия» (1/1)

Кабинет психолога в старшей школе пах стерильным спреем и старыми книгами. Габриэль Бортолето сидел на краю неудобного кресла, сжимая в кармане брюк скомканное направление от классного руководителя.

— «Проблемы с концентрацией», — прочитал вслух мужчина за столом, и его низкий голос прозвучал как раскат далекого грома. 

— Садись удобнее, Габи. Я не кусаюсь.

Нико Хюлькенберг был высоким, с легкой щетиной и усталыми, но очень внимательными глазами. Он смотрел на Габи не как на проблему, а как на загадку.

— У меня нет проблем, — буркнул Габи, нервно дергая ногой. 

— Это всё из-за контрольной. Я просто не выспался.

— Ты не высыпаешься уже три месяца, согласно твоему классному журналу, — Нико откинулся на спинку стула, и Габи вдруг остро захотелось, чтобы он снова наклонился вперед. Тогда от него пахло кофе и деревом.

 — Расскажи, о чем ты думаешь, когда не можешь заснуть?

Габи открыл рот, чтобы соврать, но встретился с взглядом Нико. В этом взгляде не было осуждения, только ледяное спокойствие и желание помочь. И Габи сдался.

— О будущем, — выдохнул он. — О учебе. О том, что я могу не успеть. Что всё, что я строю, рухнет, если я получу тройку по контрольной. Это моя жизнь.

— Ты так боишься ошибок, что перестал жить в настоящем, — тихо сказал Нико. 

— Скажи, что ты чувствуешь прямо сейчас, сидя здесь?

Габи замялся. Прямо сейчас он чувствовал тепло, исходящее от Нико. Прямо сейчас он чувствовал странную, неуместную тягу, желание, чтобы этот сеанс длился вечно.

— Пустоту, — солгал Габи.

— Ты врешь, — спокойно парировал Нико.

Эти сеансы стали для Габи ритуалом. Он приходил два раза в неделю и говорил о гонках, о давлении отца, о страхе потерять все. Но на самом деле он приходил, чтобы смотреть, как Нико поправляет очки, когда устает. Чтобы слышать его дыхание.

Нико чувствовал это раньше Габи. Профессиональная деформация и жизненный опыт подсказывали ему, что что-то идет не так. Когда Габи, обычно замкнутый и колючий, начал приходить и открывать ему душу. Когда он начал случайно задерживаться после звонка, чтобы попросить еще один совет.

Однажды, уже в конце учебного года, Габи задержался намеренно. В коридорах было пусто. Он стоял у двери кабинета, переминаясь с ноги на ногу.

— Нико, — произнес он без отчества, и в этом был вызов. 

— Что ты делаешь в субботу вечером?

Нико замер. Он медленно поднял голову от бумаг. Внутри его, опытного, взрослого мужчины, всё сжалось. Он видел перед собой не просто ученика. Он видел мальчишку с горящими глазами, который, вопреки всему, смотрел на него как на равного. И как на мужчину.

— Габриэль, — голос Нико был сухим, как в начале их первой встречи. 

— Иди домой.

— Почему? — Габи сделал шаг вперед, в кабинет. 

— Потому что я «ребенок»? Или потому что я тебе нравлюсь?

Повисла звенящая тишина. Нико встал. Он был выше Габи почти на голову, и теперь нависал над ним, загораживая свет лампы.

— Ты не понимаешь, что говоришь, — произнес Нико, но его голос дрогнул. 

— Моя работа - помочь тебе адаптироваться, а не ломать твою жизнь. Или свою карьеру.

— А если мне плевать на твою карьеру? — выдохнул Габи, и его рука легла на стол, совсем близко от ладони Нико.

Нико медленно, как в замедленной съемке, убрал свою руку. Он посмотрел на Габи так, как смотрят на пропасть, в которую вот-вот упадешь. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах плескалась такая же буря, как у Габи.

— Ты умный парень, — сказал Нико, обходя стол и подходя к двери. Он открыл ее, жестом приглашая выйти. 

— Завтра в 15:00 у нас обычный сеанс. Поговорим о твоих тревогах.

— А если я хочу говорить не о тревогах? — Габи остановился в дверях, глядя снизу вверх.

Нико сделал вдох. На одно мгновение он позволил себе слабость, положил руку на плечо Габи, чуть сжав.

— Тогда мы поговорим о границах, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала такая боль, что Габи стало стыдно. 

— Ты должен знать, Габи... Я тоже человек. Но я должен быть взрослым за нас двоих. Пока ты не окончишь школу. Пока ты не станешь самостоятельным.

Это было не «нет». Это было «подожди».