Тепло твоей души

Ваше с Зейном первое свидание прошло чудесно: концерт симфонической музыки, ужин в атмосферном камерном ресторанчике и в завершении неспешная прогулка по вечернему парку. Однако, увлечённые беседой, вы даже не заметили, как на тёмном ноябрьском небе, вопреки прогнозу погоды, быстро сгустились тяжёлые тучи. Начало дождя, стремительно превращающегося в льющий непроглядной стеной ливень, застигло вас в самом центре парка — пока вы бежали до машины, промокли до нитки.

Дом Зейна оказался ближе.

Он помог тебе снять пальто и, выдав большое полотенце и ещё пахнущие кондиционером вещи на смену, как и подобает джентльмену, уступил тебе ванную комнату первой. Пока ты принимала горячий душ, Зейн встряхнул вашу верхнюю одежду и аккуратно повесил на рейл, чтобы та лучше просохла, а затем отправился на кухню и поставил завариваться ромашковый чай.

Услышав, что вода в ванной перестала шуметь, он налил напиток в чашку, и через пару минут ты, топая гостевыми тапочками по паркету, спустилась на первый этаж. И стоило Зейну увидеть тебя, он застыл: его пижама, как, впрочем, и ожидалось, была тебе велика — длинные штанины пришлось несколько раз подвернуть, а завязки на поясе затянуть посильнее, чтобы штаны просто-напросто не свалились, рукава свободного лонгслива тоже пришлось подсобрать, дабы те не закрывали пальцы, а v-образный вырез, так и норовя сползти с твоего точёного плеча, открывал мужчине больше, чем он рассчитывал узреть, — твои волосы, прежде уложенные ровными локонами, распушились от влаги, макияж заметно побледнел, а на распаренной коже щёк розовел румянец. И тем не менее в его глазах ты выглядела великолепно — так мило и… по-домашнему.

— Твоя очередь, — проронила ты, опустив смущённый взгляд в пол и робко ухватившись пальчиками за собственное предплечье, укрытое хлопковой тканью.

— Д-да, верно, — прочистив горло, отозвался Зейн. И после секундных поисков того, как можно сгладить неловкую паузу, жестом указал на наполненную чашку: — Я сделал чай. Поможет согреться.

— Спасибо, — ты тепло улыбнулась.

Он коротко кивнул в ответ и с едва заметной нервной спешностью удалился из кухни.

Стоя под душем, Зейн пытался успокоиться. Ничего сверхъестественного не произошло. Ты всего-навсего помылась его гелем с ароматом груши и луговых трав, надела его пижаму и сейчас пьёшь чай из его чашки…

«Чёрт». 

Унять неожиданный жар под рёбрами, заставляющий сердце биться до стыдного часто, ему удалось лишь к моменту, когда, закончив с мытьём, он принялся загружать в стиральную машину ваши вымокшие под дождём вещи. Выбрав деликатный режим и отмерив нужное количество средства, Зейн запустил стирку, а затем переоделся из обёрнутого вокруг бёдер полотенца в домашнюю одежду, удостоверился напоследок, что его дыхание и сердечный ритм вернулись в норму, и вышел из ванной.

Каково же было его удивление, когда, сделав несколько шагов по коридору, он обнаружил, что ты поднимаешься по лестнице. Едва ты переступила последнюю ступеньку, ваши взгляды встретились.

— Что-то случилось? — тут же спросил Зейн, ступая ближе.

— Если честно, — ты чуть поджала губы, будто была слегка взволнована, — мне всё ещё немного холодно.

В подтверждение своих слов, ты обняла себя за плечи и прижала к ним ладони, словно в попытке согреться.

Быстро обдумав возможные варианты, как он может помочь тебе с этим, Зейн сказал:

— Идём.

Повернувшись к тебе спиной, мужчина не заметил, как в твоих глазах мелькнула яркая искорка интереса. Он двинулся к минималистичной светло-серой двери в противоположном конце коридора, а ты последовала за ним.

Зейн нажал на прямую металлическую ручку, впуская вас, как оказалось, в свою спальню. Ты бегло огляделась: интерьер был лаконичным — ничего лишнего, — даже несколько аскетичным, однако комната всё равно показалась тебе уютной. Пока ты рассматривала мебель, выполненную из дерева венге, Зейн снял с широкой кровати плед, посмотрел на него пару мгновений, но, решив, что этого будет недостаточно, сложил его и убрал на стоящее неподалёку кресло. А после взялся за край объёмного одеяла и откинул его в сторонку.

— Присаживайся, — произнёс он чуть тише обычного.

Затаив дыхание, ты подошла к кровати, застеленной графитовым постельным бельём, и осторожно присела на предложенное место. Тогда Зейн вновь приподнял одеяло и заботливым движением уложил его на твои плечи.

— Вот. Оно утеплённое, точно согреет. — Словно боясь поймать твой взгляд слишком близко, он не отрывал глаз от собственных рук, пока продолжал укутывать тебя. — Извини, я привык, что в доме всегда прохладно. Нужно было сразу прибавить температуру, не подумал.

— Всё в порядке, — заверила ты мягко. — Не переживай.

Наконец Зейн отпустил одеяло и осмелился взглянуть на тебя — всего на миг, и тут же поспешил выпрямиться.

— Сейчас дам тебе тёплые носки и принесу ещё чая…

Он уже собирался было опять развернуться, чтобы отойти к высокому гардеробу за раздвижными дверями из затемнённого матового стекла, но ты резко остановила его, схватив за запястье.

— Постой. — Зейн покорно замер. Его лицо оставалось почти непроницаемым, но в изгибе бровей ясно читалась озадаченность. И она стало ещё более очевидной, когда ты, отпустив его руку, отвела свою в сторону, явно приглашая его тоже устроиться под одеялом. — Я быстрее согреюсь, если ты будешь рядом.

Несколько секунд Зейн молча глядел на тебя, точно не до конца верил в происходящее.

— Ты уверена? — уточнил он на глубоком вдохе.

— Да, — ты сдвинулась в сторону, освобождая для него пространство.

Зейн медленно, оставляя между вами небольшую дистанцию, опустился на кровать рядом с тобой — ортопедический матрас едва ощутимо прогнулся под его весом. Он перехватил из твоих пальцев край одеяла, чтобы укрыть вас, и стоило плотной ткани сомкнуться вокруг ваших плеч, вы оказались куда ближе, чем он ожидал. Впервые настолько близко. Твоё бедро коснулось его — случайно, но это прикосновение моментально отозвалось в груди жгучей вспышкой и разбежалось по коже мурашками. Ощущение твоего присутствия, такое явное, отчётливое, будоражило сознание.

— Зейн, — позвала ты вполголоса.

Он немного повернул голову — каре-зелёные глаза были полны внимания. Набрав в лёгкие побольше воздуха, сквозь едва заметную дрожь в голосе, ты добавила:

— Ты не мог бы… обнять меня?

Даже мимолётных мгновений воцарившейся между вами тишины, что Зейн не произносил ни слова, хватило, чтобы внутри тебя заскреблось беспокойство, что ты позволила себе лишнего, однако все тревоги тут же развеялись, как только он, почти шёпотом, ответил:

— Конечно…

Он осторожно приподнял руки и обвёл их вокруг твоей спины, стараясь, чтобы ваш согревающий «кокон» не распался. Ты придвинулась ближе и позволила своим ладоням прижаться к его широкой груди, а щёку устроила в своде ключиц.

— Так лучше? — приглушённый голос прозвучал где-то над твоей макушкой.

— Да, — выдохнула ты, ощущая, как от его близости под кожей постепенно растекается приятная нега.

Убедившись, что тебе комфортно, Зейн прижал тебя к себе самую малость крепче. И ты услышала, как быстро и гулко стучит его сердце…

Некоторое время вы просто сидели так, в объятиях друг друга, но вот, ты вдруг легонько шевельнулась, а затем, почти неосознанно, плавным движением запрокинула голову. Тёплая ткань одеяла съехала с твоего плеча, однако ты совсем не обратила на это внимания.

Зейн опустил подбородок, его глаза нашли твои, и в то мгновение словно сам мир сузился до этого взгляда. Ты поймала себя на том, что рассматриваешь его лицо — бледные тени бессонных ночей за работой под нижними веками, чётко очерченную челюсть, строгую линию губ — слишком внимательно. Ладонь сама собой скользнула выше по его груди, задержалась у основания шеи. И в ту же секунду Зейн почувствовал, что от этого, казалось бы, невинного жеста из его головы испарились все мысли.

Кроме одной: о том, как сильно ему хочется поцеловать тебя.

По правде говоря, он уже давно втайне мечтал об этом. Ещё когда ваши встречи были сугубо приятельскими, он смотрел на тебя украдкой, пока ты была чем-то отвлечена, и думал о том, что однажды всё-таки признается, что испытывает к тебе чувства, куда более глубокие, нежели дружеские, и пригласит на свидание, как положено.

Наконец-то его планы стали явью — всё шло безупречно, и Зейн очень надеялся, что в финале вашего романтического вечера осмелится украсть у тебя поцелуй… Но он никак не предполагал, что в итоге вы вместе окажетесь у него дома. В его кровати. Под одним одеялом.

Зейн медленно выдохнул ставший густым от напряжения воздух. Отчаянно хотелось отбросить все сомнения и просто поддаться желанию. Однако он по-прежнему оставался неподвижным: извечный самоконтроль, привычка всегда быть осторожным и внимательным к твоим границам мешали ему действовать решительнее.

Взгляд Зейна изменился, будто подёрнулся тёмной дымкой дурмана, дыхание стало тяжёлым, а губы, на которые то и дело срывался твой взор, едва различимо — но ты просто не могла не заметить — приоткрылись. Внутри тебя всё сжалось от волнительного предвкушения: неопределённости в том, что вы оба думаете об одном и том же, не осталось.

Подавшись вперёд на полдюйма, он тихо выдохнул твоё имя, и его бархатный полушёпот отозвался мелкой дрожью по всему твоему телу, усиливая сладкое томление, пульсирующее под солнечным сплетением.

Ещё немного ближе — и его лоб почти коснулся твоего. Сильные руки прижали тебя чуть крепче.

— Могу я?.. — трепетные слова легли на твою кожу чувственным жаром, опаляющим саму душу.

В груди вмиг стало тесно от нахлынувших эмоций. Слова казались лишними — в ответ ты лишь мягко кивнула, заворожённая моментом. Но этого было более чем достаточно.

Лицо Зейна наклонилось к твоему: медленно, точно он до последнего оставлял за тобой право передумать. Ещё секунду он наблюдал, как трепещут на твоих сомкнувшихся веках пушистые ресницы, а затем вслед за тобой прикрыл глаза и наконец позволил себе коснуться твоих губ собственными.

Прикосновение вышло бережным, почти невесомым. Но даже от такого мягкого контакта тебя охватил необъятный восторг. Твои пальцы, лежавшие на груди Зейна, забрались под воротник домашней рубашки — ты обняла его за шею, прильнув ещё теснее. Его руки, словно следуя за твоей храбростью, спустились ниже — к изгибу талии, — и расстояния между вами совершенно не осталось.

Постепенно поцелуй стал глубже. Ты чувствовала, как меняется дыхание Зейна, как стремительно ускользает прежняя робость, уступая место чему-то более живому, настойчивому. Каждое прикосновение ощущалось острее, чем должно было, словно кожа вдруг стала слишком чувствительной, но это было… хорошо, даже очень.

Зейн отстранился с тягучей неторопливостью, будто нехотя. Узрев плещущееся в твоих бездонных глазах пламя, он накрыл ладонью твою раскрасневшуюся щёку и опустился губами к виску, затем, по очереди, на изящные скулы, к уголкам рта — целовал беспорядочно, точно не имел сил остановиться. Стоило ему вновь отпрянуть на крошечное мгновение, ты сама подалась навстречу и поймала его губы своими: прильнула до мурашек жадно, влажно огладила языком, будто хотела отпечатать в памяти их вкус.

Долгожданное тепло, возникшее между вами, было почти осязаемым. Оно пылало в каждой клеточке ваших тел, сбивая сердца с мерного ритма, кружило голову — толкало к опасной грани, за которой нежность начинает обращаться в нечто куда более безрассудное…

Однако никто из вас не желал останавливаться: наверное, вы слишком долго были осторожными.