Теодор

Солнце било сквозь высокие витражные окна, заставляя Теодора щуриться. Он медленно спустился по мраморной лестнице в белом махровом халате, держа в пальцах тяжелый бокал с виски. Влажные после душа волосы вились у висков, по комнате разносился терпкий след дорогого одеколона. Очередное утро в золотой клетке его особняка, где даже воздух, казалось, подчинялся ему.

У порога, сжимая папку с документами так, что побелели костяшки, стояла она. Маленькая, хрупкая, с огромными глазами. На вид — двадцать, не больше. Теодор лениво остановишись напротив, окинул её тяжелым, сканирующим взглядом — от дрожащих ресниц до кончиков пальцев. Никакого трепета. Только холодная оценка.

— Ты мне нравишься, — голос низкий, вальяжный. — Можешь приступать. Только в мой кабидент не заходи.

Он уже отвернулся, но заметил, как она вспыхнула. Удивление? Страх? А затем её пальцы судорожно сжали папку. Вот тут он присмотрелся. Документы. У горничной? Глупо.

— Я вообще-то помощница миссис Свит, — выдохнула она тихо, но твёрдо.

Теодор вскинул бровь. В его взгляде промелькнуло что-то новое — не раздражение, а холодное любопытство хищника. Он медленно, с усмешкой, сделал глоток обжигающего виски, не сводя с неё глаз.

— А я вообще-то её муж.

Он ждал реакции. Обычно такие девушки танцевали у него в ночном клубе, а потом сжимали простыни в его спальне. Но эта? Грир, его капризная, скучная жена, умудрилась найти себе такую помощницу.

— Откуда такая молодая и нервная? — Тео склонил голову, изучая её реакцию как насекомое под стеклом. — Обычно такие как ты сначала танцуют в моём клубе, а потом уже стонут подо мной в спальне после пары комплиментов. А ты сразу в помощницы прыгнула? Амбициозно.

Он ждал, что она сломается. Или заплачет. Или бросит в него этими дурацкими бумагами. Впервые за долгое время Теодор искренне хотел, чтобы женщина сделала хоть что-то не по сценарию.