«Тени умирают дважды».

Дни тянулись, словно года. Тучи плыли по небу, как угрюмые серые колтуны. Больше не было слышно птиц, словно с тем днем все были беспощадно убиты или моя дурность их спугнула прочь из этого пропитанного смрадом крови и страха места.

Мое сердце до сих пор обливалось кровью, когда я вспоминал тот день, но я ошибся. Спавн указал мне неправильный путь, Он не хотел благословить меня и отнял у меня самое драгоценное. Я мечтал о Второй жизни, я мечтал о гармонии и вечном умиротворении, о чем-то сокровенном, больше неба, что я буду держать в своих руках и понимать, что это — мое. Но, кажется, что я упустил это все еще в тот день.

Но будет ли Вторая жизнь нести для меня все, что я потерял в первой?

<…>

Я сидел на краю кровати, от скуки глядя в окно. Снаружи было солнечно, там, на широких ветвях деревьев, щебетали птички, пели, сливались тоненькими голосками, хлопали своими маленькими черными глазками-бусинками и суетливо вздымали крылышками пыль. Милое зрелище, всегда радовался взор наблюдать за этими неприхотливыми созданиями: родился, тебя откармливают всякой лабудой, а ты растешь, словно поминутно крепнешь, но в твоей светлой головушке нет ничего, кроме как улететь из гнезда и завести свое потомство. Но я знал, что я никогда не стану птицей; я не смогу быть таким же беззаботным, как и они. И только стоило мне погрустнеть и уплыть в своих горьких, режущих мою душу мыслях, как дверь комнаты распахнулась. В дверном проеме оказался Азур.

Азурврэф, как и обычно, был таким же улыбчивым и ухоженным, я бы мог сравнить его с павлином, но он был куда лучше, чем эти никудышные горделивые птицы, я бы сравнил его с благородным львом, только не с золотистой гривой, а черными кудряшками и не массивными мускулистыми лапами, а обыкновенными изувеченными всеразличными ритуальными царапинами и рубцами руками и ногами. Хотя я бы не сказал, что эти ритуалы были на пользу нам, Спавн просто смывал наши слезы нашей кровью, но Он делает это во благо нам, я уверен; Вторая жизнь стоит этого.

— Дважды? Ты не спишь? — спокойно поинтересовался Азур, вдругорядь разрывая мои мысли вдоль и поперек.

— Что? Как видишь нет, — немного безрассудно ответил на его вопрос я, стараясь прийти в себя.

— В последнее время ты ведешь себя очень тихо, приятель, ни слуху ни духу от тебя, вот и подумал, что ты уснул, — объяснил он, проходя в комнату и присаживаясь на мою кровать рядом со мной. — Как ты себя чувствуешь?

Мне пришлось задуматься. Я не знал, что бушевало у меня внутри, точно царствовала целая буря эмоций, но больше всего меня волновал тот слой какого-то непонятного страха на душе. Это явно было какое-то плохое предчувствие, которое точно обозначало грядущее несчастье, но как оно будет связано со мной и что оно будет нести, я все еще не мог разобрать.

— Странно. Какое-то плохое предчувствие, Азур, — честно признался я, положив свои ладони на собственные колени и отводя взгляд в сторону, чтобы лишний раз не смотреть в глаза Азура.

— Плохое предчувствие говоришь? А насколько бывает верным твое предчувствие? — с усмешкой заметил он.

— Ну... Если хорошая чуйка будет сто процентов, то у меня, наверное... Пятьдесят? — задумчиво протянул я снова, стараясь отвечать честно.

Поскольку сразу ответа я не услышал, а услышал только смешок, я взглянул на Азура опять. Он улыбался и смотрел в мои глаза. Я знал, что в последнее время в моих глазах читался только мрак и вечная собачья преданность Спавну, но Азур видел в них все совершенно иначе: искренность и понимание, но я знал, что я верю Азуру больше, чем самому себе.

— Эй? Что я сказал смешного? — невольно улыбнувшись, я дружелюбно и несильно толкнул приятеля локтем под бок.

— Ха-ха! Хватит киснуть! Раз твое предчувствие — это у нас колесо фортуны, то тогда надо не терять времени и жить сейчас! — положив свою ладонь на мое плечо, заверил Азурврэф.

И мне стало тепло. Его смех, улыбка, прикосновения и самое главное — присутствие, взбодряли меня так, как никогда. Я чувствовал себя живым, я чувствовал себя человеком. Все проблемы и заботы забывались в присутствии Азура, мое сердце трепетало от счастья и любви к нему.

— Ай-ай, поплыл уже что ли? — миролюбиво захихикал он. — Тебе явно стоит вздремнуть, Дважды, — неторопливо поднимаясь с постели, заботливо подметил мой приятель.

Но когда он собирался покинуть мою комнатушку, чтобы я мог нормально отдохнуть, то я почувствовал неприятное чувство пустоты и одиночества на сердце.

— Постой!

— Что-то не так?

— Может... Ты останешься со мной?

—Хорошо!

<…>

Меня обдало неистовым холодом. Я шагал по леденящему снегу босыми ногами. Мои руки дрожали и словно становились каменными, а ноги, наоборот, превращались в вату и подкашивались от холода. Вокруг было все так темно и заснеженно, я видел только стволы деревьев возле себя, которые пропадали во мраке, когда я проходил мимо них. Я шел медленно, плыл, как тень, стараясь найти что-то или кого-то.

— Азур! — первым делом я окликнул его, обращаясь в пустоту.

Ответа не было.

— О, Спавн... Где я? — вслух взмолился я, в надежде найти хоть какой-нибудь ориентир или ответ к происходящему.

Но стоило мне только взмолиться к Спавну, как я увидел недалече свет. Легкий, таинственный, завораживающий и манящий белый свет. Я пошел к нему, нет, побежал. Я не знал, что это было, однако когда я достигнул источник света, то я из этого яркого сияния я разобрал только священный символ Спавна, что слепил мне прямо в глаза.

Вокруг стояла такая гробовая тишина, что когда я шел, то хруст снега под ногами отдавался невероятно громким эхом, но сейчас, стоя перед Спавном, все вновь смолкло. Внезапно перед глазами все поплыло, а голова предательски закружилась, ноги подкосились, и я упал на снег голыми коленями.

— Убей.

— Что?

— Вторая жизнь требует первой смерти.

Я поднял свою голову к свету. Но кроме Спавна и темноты там ничего не было. У моих колен лежал мой кинжал.

— Тени умирают дважды, — все дальше толковал Он мне. — Убей его. Избавься от всего лишнего, и ты будешь свят.

Только потом меня осенило. Речь идет об Азуре. И теперь я стал мысленно разрываться между любовью и верой.

<…>

Я проснулся в холодном поту. Бегло оглядываясь вокруг, я понимал, что я дома, в своей постели. Возле меня мирно дремал Азур, посапывая во сне, и судя по его мирно вздымающимся и опадающим бокам, я понимал, что он дышит, он жив. Но это был просто сон... Или знамение?

Мои руки все еще дрожали, но холодно мне не было. В голове все еще трезвонили те мысли, что заставляли мою голову неистово болеть и словно раскалываться. Я взглянул на тумбочку. Глубоко в этой проклятой тумбочке лежал тот злосчастный кинжал, который упоминался во сне. Однако сам Спавн посетил меня... Он пообещал мне Вторую жизнь, Он сказал мне, что я буду свят. Значит ли это, что я должен убить Азура ради Второй жизни, ведь Вторая жизнь требует первой смерти?

Прости меня, Азур...

<…>

Со дня, когда я увидел то знамение, пролетело около двух недель, но чем больше я ждал, тем хуже мне становилось. Спавн завлек меня в эту игру еще пуще прежнего, и я не в силах отречься от Него, ведь Спавн — единственный свет во тьме, только Он может показать нам, грешникам, верный путь, только вера в Спавна спасет нас всех.

Этим днем Азур пригласил меня на прогулку по пасленовому полю, и я не был в силах отказать, но поскольку я чувствовал, как ожидание терзало меня и мою голову, я подумал, что это может быть тот день, когда я выполню просьбу Спавна и получу Вторую жизнь.

Я, собираясь покинуть комнату и выйти к Азуру на улицу, что уже был готов отправиться в путь, чуть не забыл о кинжале в тумбочке, отчего как только моя рука коснулась дверной ручки, меня вновь обдало легким холодом по коже, как напоминание. Затем, отпустив ручку и подойдя к тумбочке, я в неистовой спешке стал рыться в полке, пока не наткнулся на нужный мне предмет...

Прости меня, Азур?..

<…>

Время, наверное, было пять часов вечера. Мы шли по протоптанной тропинке в полной тишине, вслушиваясь в легкое посвистывание ветра, пение птиц и шорохи цветов. Полное блаженство и гармония, но моя кровь стыла в жилах, в горле застревал ком слюны, а в ушах закладывало. Ведь я так люблю Азура и он любит меня. Стоит ли Вторая жизнь его смерти? Я не знаю. Я должен сделать это. Но разделять молитвы вместе с другом... Нет, не другом, даже больше, чем просто лучшим другом или «братом», становилось облегчением, но я обязан сделать это, Спавн будет гордиться мной. Я сжал руки в кулаки, чувствуя, словно сейчас вот-вот расплачусь, ведь уже ощущал, как глаза словно становились тяжелее, а нижняя отчасти дрожала.

— Дважды? — окликнул Азурврэф.

— Да-да? — быстро ответил я, приходя в себя. Мне хотелось слышать его голос подольше, прежде чем наши пути разойдутся.

— С тобой точно все хорошо? — останавливаясь вместе со мной на месте, взволнованно спросил меня он.

— Конечно, я в полном порядке, ведь ты со мной! — взбодренно проворковал я снова.

Но дальше Азур молчал. Что с ним? Я смотрел на его лицо, на его прекрасное лицо и наслаждался. Его очаровательные глаза, аккуратные щеки, светлую красивую кожу, на его столь желанные для меня губы, пока сам не осознал, что мой взгляд очень нагло держался на его губах чересчур долго. Но я перестал придавать этому значения, когда ладонь Азура легла на мою щеку, поглаживая большим пальцем, как если бы он пытался притянуть меня к себе.

— Азур...

Я не знал, что движет мной в тот момент, но будто бы не по моей воле мои руки легли на его плечи, а затем... Все было как в тумане для меня. Ведь губы накрыли чужие, сливаясь в едином поцелуе, пока мои ладони сжимали его плечи все сильнее от новых ощущений и чувств так сильно, что костяшки на пальцах отчасти побелели, но он не отпускал меня, он давал волю моим чувствам и эмоциям, которые бушевали во мне. Я даже не мог представить, насколько сладкими могли быть губы Азура, но сейчас я чувствую это вживую собственными, слегка шершавыми потрескавшимися губами, и мне радостно даже от этого.

Поцелуй не был долгим, в скором времени он был беспощадно расторгнут. Смотреть в глаза новобранному партнеру было трудно, потому что стыдно, но Азур и не заставил. Он просто улыбнулся и взял меня за руку, а после мы продолжили свой путь.

<…>

Мы веселились и всячески проводили время, но все-таки время было не вечным...

Уже начинало темнеть. Солнце давно уползло за горизонт, забрав за собой и блеск лучей, затаив все во мрак. Ночь раскрыла свои безграничные звездные крылья, укутав все в темное покрывало, когда покровительница луна вышла на свое исконное место. У меня больше не было времени.

Опираясь спиной на ствол дерева, расположенного позади меня, я держал кинжал в руках. Я разглядывал его, словно новую жизнь, но слезы стекали по моим щекам, как маленькие прозрачные крупицы, и я уже не мог держать свои эмоции в руках. Зачем я делаю это? Оно точно того не стоит... Но внезапно ко мне подошел Азур. Стоило ему только услышать мой всхлип, как он тут же потянулся ко мне, словно хотел утешить.

— Дважды...

Но моя рука, в которой я держал блестящий кинжал, словно инстинктивно воткнула лезвие прямо в сердце любимого. И только тогда, повернувшись, я глядел на Азура, держащего в руках нашу общую фотографию и небольшой букет недавно собранных цветов, явно предназначенных для меня.

Однако не успев сказать хоть что-то, его слова оборвались неистовым кашлем и кровью, что словно фонтан хлынула изо рта, а затем он рухнул на землю, падая на спину. И я ощутил, как мои слезы закапали на землю еще пуще прежнего. Я опустился возле Азура на колени, пока он держал мои руки в своих руках и улыбался. Он улыбался так, как я никогда не видел, точно как напоследок, от души. Я осознавал, что совершил невероятно огромную ошибку, и уже начал жалеть об этом.

Мои руки и тело дрожали, как осиновый лист на ветру, слезинки, как хрустальные капельки, стекали неистовым ручьем вниз, а я все не отпускал его руки, как и он мои до самого конца. Он старался держать меня как можно крепче, но нежно и бережно, однако я чувствовал, как его хватка становится все слабее, как бока переставали вздыматься и опадать, а кожа становилась холоднее и все более бледной.

— Я люблю тебя.

И мое сердце словно остановилось от этих слов. Я только открыл рот, чтобы ответить ему, но его темные глаза закрылись, и больше я не видел в нем ничего живого.

Спавн, я сделал, что Ты попросил.

Я избавился от самого ценного.

Получил ли я Вторую жизнь? Если да, то какой ценой?

Прости меня, Азур.