Тени прошлого

𐦍༘

Город Сумеру встречал путников вечерней прохладой, когда золотистый свет заката просачивался сквозь изумрудные кроны гигантских деревьев, окрашивая стены академии в тёплые янтарные тона. Воздух был наполнен сладковатым ароматом цветущих лотосов и пряных трав, которые росли в изобилии на террасах, спускающихся к величественной башне Пардис Дхяй. Где-то вдалеке слышался мелодичный перезвон колокольчиков, что ветер играючи разносил по узким улочкам, вымощенным светлым камнем, который за многие годы впитал в себя тепло знойного солнца и прохладу тропических ливней.

Странник стоял на балконе своего скромного жилища, расположенного в восточном крыле академии, и смотрел, как тени удлиняются, превращая день в сумерки. Его тёмно-синие волосы, словно водопад, струились по шее, обрамляя бледное, почти фарфоровое лицо, на котором застыло привычное выражение отстранённого равнодушия. Большая шляпа, давшая ему его новое имя, была надёжно закреплена на голове, и её поля отбрасывали глубокую тень на его глаза — глаза цвета индиго, в которых, казалось, отражалась вся глубина ночного неба. Он был красив той холодной, почти нечеловеческой красотой, которая свойственна куклам — совершенные черты, ни единого изъяна, ни единой морщинки на гладкой коже, только лёгкая тень под глазами, выдающая бессонные ночи, проведённые за книгами или в размышлениях.

Воспоминания, возвращённые Нахидой, жгли изнутри, как раскалённый металл. Каждый раз, закрывая глаза, он видел Снежную страну, заснеженные равнины, серые стены дворца, где фатуи тренировались, оттачивая своё мастерство. Он помнил холод, пронизывающий до костей, который не могла заглушить даже его искусственная плоть. Но среди этого холода было одно тёплое пятно — яркое, как пламя, безрассудное и такое живое.

Аякс.

Даже сейчас, спустя столько времени после того, как он стёр себя из Ирминсуля, имя отдавалось глухой болью в груди — там, где у людей бьётся сердце. У кукол его нет, но странное ощущение сдавливания всё равно возникало каждый раз, когда он позволял себе думать об этом рыжеволосом безумце с глазами цвета океанской пучины. Чайлд был его слабостью, его ошибкой, его наваждением. Они любили друг друга той странной, агрессивной любовью, которая рождалась в самых тёмных уголках души и расцветала вопреки всему. Скарамуш, каким он был тогда — жестокий, дерзкий, срывающийся на крик и готовый уничтожить любого, кто встанет на его пути, — нашёл в Аяксе родственную душу. Оба были оружием в руках Царицы, оба были сломлены и искали смысл в бесконечной череде боёв и смертей.

Он помнил, как они сражались вместе, плечом к плечу, его клинки и копьё Аякса, и как после каждого сражения, обессиленные, они падали в снег и смеялись, глядя на звёзды, которые почему-то в Снежной были особенно яркими. Помнил, как Чайлд гладил его по голове и называл «мой маленький воин», и как он злился на это прозвище, но в глубине души… в глубине души оно согревало его так, как не могло согреть ни одно пламя.

А потом были долгие ночи в покоях, где их любовь была такой же бурной и опасной, как они сами. Ссадины от поцелуев, укусы, оставляющие синяки на бледной коже, и этот странный танец между болью и наслаждением, который они оба так хорошо знали. Они были двумя осколками одного разбитого зеркала, и хотя их края были острыми и режущими, друг без друга они казались неполными. Скарамуш никогда не признался бы в этом вслух, но Аякс был тем единственным, кто мог заставить его чувствовать себя… живым.

Всё это закончилось в тот миг, когда он стёр себя из Ирминсуля. Сознательная жертва. Тогда он думал, что поступает правильно, что избавляет мир от своего тёмного прошлого, от того монстра, которым стал под влиянием Дотторе. Он не знал, что будет существовать новая частица его — лишённая воспоминаний, пустая, как чистый лист бумаги. И когда Нахида и Путешественник вернули ему память, он был раздавлен грузом содеянного. Столько боли, столько крови, столько смертей. И среди всего этого — любовь, которую он больше никогда не сможет вернуть. Но это был единственный выход.

Сейчас он стоял на балконе и смотрел на закат, думая о том, что Чайлд, вероятно, где-то далеко, выполняет очередное задание, и даже не подозревает о существовании человека, который когда-то был смыслом его жизни. Для Аякса он — никто. Чужой. Всего лишь странный парень в большой шляпе, о котором Путешественник упомянул вскользь. Пустота. Он сжал руку в кулак, чувствуя, как деревянные суставы пальцев скрипят от напряжения, но не дают той боли, которую он хотел бы испытать — физической, осязаемой, чтобы заглушить ту, что разъедала его изнутри.

Нахида дала ему шанс на новую жизнь. Она видела всё его прошлое — всю тьму, все злодеяния, всю боль, которую он причинил, — но всё равно приняла его и помогла поступить в Академию. Теперь он был студентом, изучал древние тексты и магию, пытался найти своё место в этом мире, где каждый день был похож на другой. Тишина библиотек, шелест страниц, запах старой бумаги и пыли — вот что стало его новой реальностью. Он стал Странником.

Но сегодня что-то было иначе. Сегодня с утра у него было странное предчувствие, какая-то смутная тревога, которая не давала покоя. Он ходил по комнате, перебирая книги, пытаясь сосредоточиться на учёбе, но мысли постоянно ускользали, возвращаясь к одному и тому же образу. Рыжие волосы, сияющие в свете утреннего солнца, голубые глаза, в которых плескалась целая вселенная, и эта улыбка — дерзкая, вызывающая, которая могла свести с ума кого угодно. Аякс.

Странник вздрогнул, когда услышал приближающиеся шаги. Голоса. Он узнал один из них — Путешественник, его друг, тот, кто помог ему обрести себя заново. А второй… второй голос был ему смутно знаком, но он не мог понять, откуда. Его сердце — или то, что его заменяло — пропустило удар, когда дверь отворилась и на пороге появилась знакомая фигура.

Высокий, стройный, с копной огненно-рыжих волос, которая казалась особенно яркой на фоне зелени Сумеру. Голубые глаза, в которых всегда горел азарт и жажда приключений, улыбка, которая могла обезоружить любого. Он был в своей привычной форме фатуи. Аякс был здесь. В Сумеру. Прямо перед ним.

— А вот и тот, о ком я тебе говорил, — сказал Путешественник, указывая на Странника. — Мастер Шляпка. Студент Академии, местная достопримечательность.

Путешественник ухмыльнулся, бросив на Странника многозначительный взгляд, а затем быстро ретировался, оставляя их наедине. Трус. Странник мысленно выругался, глядя вслед удаляющейся фигуре, а затем перевёл взгляд на человека, который стоял перед ним.

Аякс улыбнулся. Той самой улыбкой, которую Странник видел тысячу раз в своих кошмарах и снах, той улыбкой, которая всегда заставляла его сердце — пусть даже искусственное — биться быстрее. Но в этих голубых глазах не было узнавания. Только любопытство. Только вежливый интерес незнакомца.

— Привет, — сказал Чайлд, и его голос звучал так же тепло и легко, как много лет назад. — Я Аякс, а ты, наверное, Мастер Шляпка? Путешественник много о тебе рассказывал. Приятно познакомиться!

Странник смотрел на него в полной тишине. Слова застревали в горле, а внутри разрасталась такая боль, что он почти физически ощущал, как его деревянное тело трещит по швам. Он хотел закричать, хотел разрыдаться, хотел упасть на колени и умолять его вспомнить. Вспомнить все те ночи, когда они лежали вместе и смотрели на снег за окном, вспомнить те драки, когда они вымещали друг на друге всю свою злость и боль, вспомнить тот последний раз, когда они виделись и он пообещал вернуться. Но он не вернулся. Он стёр себя. И теперь они — чужие.

Однако его лицо, привыкшее к маскам, осталось невозмутимым. Только легкое презрение в уголках губ, которое он научился носить как вторую кожу, дало понять, что он вообще обратил внимание на слова Аякса. Он не мог позволить себе слабость. Не сейчас. Не перед ним.

— Мастер Шляпка, — медленно повторил Странник, и его голос прозвучал ровно, безо всяких эмоций. — Да, это я. Так ты говоришь, Путешественник рассказывал обо мне?

Он скрестил руки на груди и чуть склонил голову набок, рассматривая Чайлда с тем самым высокомерным видом, который отпугивал большинство людей. Но он знал, что Аякса это не отпугнёт. Наоборот, заинтересует. Так было всегда.

— Ну, — сказал Чайлд, ничуть не смутившись, — он сказал, что если мне нужно посмотреть Сумеру, лучшего гида не найти. Поэтому я подумал… может, ты согласишься составить мне компанию? Я тут впервые, и хотелось бы увидеть всё самое интересное.

Глаза Аякса сияли энтузиазмом. Он действительно хотел познакомиться с этим загадочным парнем в большой шляпе. И у Странника не было сил отказать ему. Глубоко внутри, в той части его существа, которую он считал давно мёртвой, что-то дрогнуло. Он не мог отказать Аяксу. Никогда не мог.

— Хорошо, — выдохнул Странник, заставляя себя улыбнуться — той холодной, вежливой улыбкой, которая ничего не значила. — Я покажу тебе Сумеру. Только предупреждаю: не отставай. Я не люблю ждать.

Он не знал, как выдержит этот день. Но знал, что должен попытаться. Ради себя. Ради того, чтобы убедиться, что Аякс счастлив без него.

Начало было положено.

***

Пруд Язадаха сверкал под лучами солнца, отражая нежно-голубое небо, усыпанное редкими облаками. Прозрачная вода, в которой плавали яркие цветы лотоса, казалась хрустальной, а лёгкий ветерок приносил аромат влажной земли и зелени. Вокруг росла пышная тропическая растительность: высокие пальмы, раскидистые фикусы, лианы, обвивающие стволы, и бесчисленное множество цветов самых разных оттенков — от нежно-розовых до глубоких фиолетовых. В воздухе жужжали насекомые, где-то вдалеке слышалось пение птиц, и всё это создавало ощущение идиллии и покоя.

Чайлд шёл рядом со Странником и с неподдельным интересом разглядывал всё вокруг. Он задавал вопросы — много вопросов: о растениях, о птицах, о том, как устроен этот удивительный город среди джунглей. Его голос звенел, как колокольчик, и Странник отвечал коротко, но по делу, стараясь не смотреть в его глаза. Он не мог позволить себе смотреть в них слишком долго — иначе все маски рухнули бы.

— А это что за дерево? — спросил Чайлд, указывая на одно из гигантских деревьев, ствол которого был усеян странными наростами.

— Это дерево Ним, — ответил Странник, стараясь говорить максимально отстранённо. — Его листья используют в медицине. Очень полезное дерево.

— Ого, я запомню, — улыбнулся Аякс, и эта улыбка снова пронзила сердце Странника. — Слушай, а ты всегда такой серьёзный? Или просто я тебе не нравлюсь?

— Ты мне безразличен, — соврал Странник. — Я просто не люблю болтать без дела.

— Ой, да ладно! — рассмеялся Чайлд. — Я вижу, ты интересный человек. Просто скрываешь это под своей шляпой.

Он подмигнул, и Странник почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он ненавидел эту лёгкость, с которой Аякс общался с ним. Для него это было просто приятное времяпрепровождение, а для Странника — ад.

Они прошли через Гандхарву — небольшую деревушку, утопающую в зелени, где местные жители занимались земледелием и разведением редких растений. Дома были построены из дерева и листьев, крыши покрыты сухой травой, а вокруг каждого дома росли небольшие огороды. Дети с криками бегали по улицам, женщины сидели у прялок и обсуждали последние новости, а старики играли в шахматы на лавочках у входа в свои жилища.

Чайлд с интересом разглядывал местных жителей, и несколько раз останавливался, чтобы поговорить с ними. Он был общительным — всегда был таким, и Странник смотрел на это с болью в душе. Он помнил, как однажды Аякс так же весело разговаривал с детьми в Снежной, и как те смеялись и хлопали в ладоши от его шуток. Это было ещё одно воспоминание, которое теперь причиняло невыносимую боль.

— Тебе нравится здесь? — спросил Чайлд, прерывая его мысли. — Я имею в виду, в Сумеру. Ты же не местный, правда? У тебя не такой акцент.

— Мне всё равно, — ответил Странник, отводя взгляд. — Где я, не имеет значения.

— Странный ответ, — заметил Аякс. — Обычно люди говорят, что им нравится или не нравится. А ты как будто… не живёшь, а существуешь.

Он попал в точку. Странник почувствовал, как его лицо напряглось, и поспешил сменить тему.

— Мы почти у цели, — сказал он, показывая вперёд. — Деревня Вирама. Там очень красивый храм.

Храм действительно был красивым. Он был построен из белого камня и украшен золотыми узорами, а вокруг него росли огромные кусты роз, которые источали пьянящий аромат. Внутри храма царила тишина, нарушаемая лишь звуком воды, падающей в небольшой фонтан, расположенный в центре зала. Свет, проходя через витражи, окрашивал пол в разноцветные оттенки, создавая волшебную атмосферу.

— Вау, — выдохнул Чайлд, войдя внутрь. — Это невероятно. Я никогда не видел ничего подобного!

Странник остановился у входа и наблюдал, как Аякс восторженно разглядывает каждый уголок храма, трогает стены, рассматривает фрески и витражи. Он был как ребёнок в новой игрушке. И Странник улыбнулся — впервые за долгое время, но не холодно, а почти тепло. Он позволил себе эту маленькую слабость, потому что никто не видел. Или он так думал.

— Ты улыбнулся! — воскликнул Чайлд, обернувшись. — Я видел! Ты улыбнулся!

— Ты показался мне глупым, вот я и улыбнулся, — быстро нашёлся Странник, пряча улыбку и снова надевая маску безразличия. — Идём дальше, если хочешь увидеть Пардис Дхяй.

Пардис Дхяй было одним из самых прекрасных мест в Сумеру. Это была огромная башня, окружённая садами и водопадами, которые спадали с её стен и превращались в мелкие ручьи, орошающие землю вокруг. Внутри башни находились библиотеки, лаборатории и лекционные залы, где студенты изучали древние рукописи и занимались магией.

Чайлд был впечатлён масштабами Пардис Дхяй. Он ходил по коридорам, заглядывал в комнаты, пытался постичь всю мудрость этого места, но его интерес постоянно возвращался к Страннику. Он задавал вопросы, но не только о книгах — о нём самом.

— Скажи, ты всегда такой скрытный? — спросил он, когда они остановились у одного из окон, выходящих на город. — Ты как будто прячешься от мира.

— Я не прячусь, — холодно ответил Странник. — Мне просто неинтересны разговоры о себе.

— Хм, — Чайлд задумчиво посмотрел на него. — А мне кажется, что за твоей маской скрывается много всего. Может быть, даже слишком много.

Странник не ответил. Он просто смотрел в окно и думал о том, как хотел бы сейчас оказаться где угодно, только не здесь. Но Аякс был рядом, и это одновременно спасало его и разрушало.

***

К вечеру они вышли в Лес Авидья. Солнце уже начало садиться, окрашивая небо в пурпурные и багряные тона, а воздух стал прохладнее. Они шли по тропе, усыпанной опавшими листьями, и между ними уже не было той напряжённости, что в начале дня. Они разговаривали, шутили — даже Странник позволил себе несколько раз улыбнуться настоящей улыбкой, когда Аякс рассказывал о своих приключениях.

И вот теперь Чайлд лежал на его ногах, глядя на него снизу вверх, и Странник не мог отвести взгляда от его глаз. Он смотрел на лицо, которое любил всей своей кукольной душой, на рыжие волосы, разметавшиеся по земле, на улыбку, которую хотел поцеловать, на руки, которые когда-то обнимали его по ночам.

— Ты такой красивый, — сказал вдруг Чайлд, и его голос был мягким, почти ласковым. Он поднял руку и прикоснулся к щеке Странника, и от этого прикосновения весь мир замер.

Странник застыл, не дыша. Сердце — пусть и кукольное — забилось где-то в горле, и он не мог произнести ни слова. Этот момент длился всего несколько секунд, но они показались ему вечностью.

— А я тебя знаю? — спросил Аякс, и в его глазах промелькнула тень чего-то, что Странник боялся даже предположить.

Он смотрел на него, и миллион мыслей проносился в его голове. Сказать правду? Промолчать? Уйти? Но он не мог уйти. Он смотрел в эти голубые глаза, и внутринего бушевал ураган чувств — отчаяние, любовь, боль и надежда.

— Нет, — прошептал он, едва слышно. — Ты меня не знаешь.

Но его взгляд, полный боли и тоски, говорил совсем другое. И Странник знал, что если Аякс посмотрит на него ещё хоть на секунду дольше, он увидит всё. Всю правду, которую Странник так отчаянно пытался скрыть.

Он не выдержал. Отвёл взгляд, заставляя себя успокоиться, и тихо добавил:

— Мы просто недавно познакомились. Ты меня не знаешь… и не узнаешь. Я просто Странник.

𓂃ෆ˚