Тени и ромашки. 🌙

Часы на стене тихо пробили двенадцать. Венди лежала на боку, лицо было прижато к подушке, а за окном шумел летний ветер — запах ночной сирени и теплый долгий день. Она томно вздохнула и представила, как часы пробьют еще раз, а за окном так никого не будет. «Наверное, не придёт», — подумала она и уже почти позволила себе сдаться тоске, чувствуя уже поступающие ближе слëзы от обиды.

В этот момент послышался стук в оконную раму. Венди вздрогнула, вскочила и подкралась к окну. В свете луны под её подоконником стоял Себастьян — скомканная от спешки футболка, зелëно-белая куртка бомбер и растрëпаные рыжие кудри, торчащие там и сям. В руках он держал букет простых полевых цветов, от которых шёл легкий, свежий аромат. Он улыбнулся, заставив веснушки на своëм лице слегка подвинуться на его щеках, и та родная улыбка рассеяла все её сомнения.

— Я же сказал тебе, что приду, — тихо произнёс он, будто боясь, что разбудит еë отца, несмотря на то, что его комната довольно далеко от комнаты Вендалин.

Венди проговорила что-то невнятное, но её глаза уже не были полны грусти, а на губах была лëгкая, но искренняя улыбка. Она прижала ладонь к стеклу, затем осторожно открыла форточку пошире — было тесно, но она умудрилась пролезть, подтянув ноги за собой. На крыше было на удивление тепло; крыши соседних домов блестели огнями, а небо было усеяно звёздами так густо, что казалось, будто можно протянуть руку и словить одну.

Себастьян помог ей устроиться, но ничего не сказал, кроме тихого "осторожнее...". Они сидели рядом на черепице под окном Венди; она держала в руках букет — белые ромашки и голубые колокольчики — и вдыхала их запах, всë ещë чувствуя тепло ладоней Себастьяна, где он держал этот букет. Тишина между ними была мягкой, наполненной городскими шорохами и отголосками далёких машин.

— Ты думала, что я не приду? — спросил он, наконец, шутливо, однако с долей раскаяния.

Венди посмотрела на него и вновь улыбнулась в ответ, чуть робко, едва заметно.

— Начинала. Но теперь я вижу — ошибалась, — сказала она. — Почему именно в час, когда все спят? Ты мог прийти вечером, как обычно, мы бы посидели на кухне с папой...

Себастьян рассмеялся — лёгкий, искренний смех, от которого Венди стало теплее.

— Потому что в такую ночь слова звучат по‑другому. Ночью всё как будто только наше. И потому что твои глаза всегда сверкали, когда герои фильмов делали так же.

Она наклонилась чуть ближе, рассматривая букет, потом подняла глаза на него.

— Они красивые, — прошептала Венди. — Какие‑то простые, но такие настоящие.

— Как ты, — ответил он не сразу, будто проверяя себя, а потом добавил: — Я хотел подарить что‑то, что тебе точно понравится, и не заставит тебя чувствовать себя неловко, как было в тот раз с плюшевой игрушкой.

Венди засмеялась — тихо, чуть застенчиво. Они снова сидели молча, слушая, как далеко под ногами гулко плывёт город. Венди положила голову на плечо парня, пока тот гладил еë длинные золотые кудри, наслаждаясь компанией друг друга. Время текло иначе: не часы, а шаги, длинные и мягкие, которые приводят к согласию быть рядом.

— Ты боишься высоты? — спросил Себастьян, глядя на её ноги, свисающие с края крыши.

— Немного, — ответила Венди. — Но не рядом с тобой.

Он кивнул, и в его глазах было что‑то тёплое и спокойное, без всякой тревоги. Они говорили о пустяках: о том, какую музыку слушали сегодня, о смешной сценке из фильма, который Венди смотрела днём, о том, как им просто хорошо рядом. Разговор был мягким, как плед, который нельзя было бы увидеть, но можно было почувствовать.

В какой‑то момент Венди положила букет на колени и пригладила одну ромашку пальцем. Себастьян тихо взял вторую, не отнимая, а скорее как бы присоединившись к её движению. Их касание было деликатным и невинным — просто ладони на бумаге цветов, не больше, но достаточно, чтобы оба улыбнулись.

— Завтра снова будешь рассказывать всем, что я ночью устроил представление? — спросил он, и в голосе слышалась лёгкая насмешка, и одновременно — искренняя надежда, что она будет хранить этот момент.

— Только если ты пообещаешь, что сделаешь ещё одно такое представление, — ответила Венди и посмотрела на него серьёзно, но с весёлым блеском в глазах.

Себастьян кивнул, улыбка растянулась шире.

— Договорились.

Он наклонился, оставив мягкий поцелуй на еë лбу, и ночь обняла их звёздным покрывалом; где‑то внизу мерцали фонари, где‑то раздавались далёкие голоса. Они сидели вместе, и мир казался на время очень маленьким и добрым, как это бывает у тех, кто только начинает открывать друг другу свои простые радости. Букет в её руках пах уютом, и эта простота была как обещание — не громкое, но самое надёжное.