Тени

Тени. По углам, по потолку, струясь и перетекая… Казалось, они окутывали маленькую комнатку целиком, обволакивая и утягивая куда-то.

— Я…п-п-простите, д-дочка хворает…

Немолодой седовласый мужик дернулся, когда одна из теней ласково потянулась в его сторону. Его колотила крупная дрожь. Он бы убежал, он бы вообще не пришел на это проклятое кладбище, в эту избушку, если бы не дочь. На мгновение показалось ему, как блеснули во тьме алые зрачки.

— Дочка, значит… — тени чуть расступилиссь, являя почти незаметную в их тьме фигуру, тонкую, почти хрупкую на фоне грузного мужика. Только глаза сталью сияли на бледном лице.

— Д-да… — зубы отстучали нервную дрожь, — д-дочка… Мы уж и в х-храм ход-дили… и к-к-к знахарям… П-помогите… Од-д-дна надежда на в-вас…

Фигура в тенях, прокля́тый колдун, склонила голову чуть набок. Вьющаяяся, клубящаяся тень ручным котенком скользнула к нему, как будто нашептывая что-то. Мужик поднял руку. Нестерпимо хотелось сотворить знак Саола*, вознести молитву ангелам его. Тень, еще недавно мирно клубящаяся в углу, вдруг выросла прямо перед ним, в мгновение ока раззевая огромную зубастую пасть. Мужик шарахнулся назад, но и там клубилась тень. Мужик медленно, как в воду стал погружаться в неё.

— Что ж вы так неосторожно… Знаки творить пытаетесь. Нехорошо… Я ведь могу и не помочь вам… — колдун лениво махнул рукой, и тень, напоследок сверкнув алым глазом, утекла к нему, верным псом подставляясь под поглаживания.

Мужик всхлипнул, тяжело опускаясь на колени. Колдун был его последней, единственной надеждой. Никто более не мог помочь дочери.

— Я… — начал он.

— Встань, — презрительно скривлся колдун. — Я помогу тебе, но всё требует платы.

Тени замерли под его руками, лениво клубясь по углам, готовые по одному лишь движению кисти выполнить любой приказ хозяина.

— Д-д-да… К-к-конечно, — мелко закивал мужик, едва не падая лбом в темные доски пола. — Т-там, на к-к-крыльце…

Там, на крыльце, стояла корзина с платой за здоровье дочери. Молоко, хлеб, даже мяса не пожалел мужик. Все знали — колдун деньгами не берёт, нет дела служителю Ассен до земных богатств. Вот и несли ему в дар за помощь кто что мог.

Колдун делал сложные пасы руками. Вокруг клубились тени, сплетая немыслемые узоры, сверкая алыми глазами. Мужику казалось, видит он в них фигуры людей, видит свою дочь, ее суженного, даже себя видит.

— Возьми, — одна из теней протянула мужику маленькую деревянную бусину, низанную на кожаный шнурок. По бусине струилась сложная вязь, какие-то символы, неизвестные мужику, не похожие на храмовую роспись, не похожие и на символы Ассен**. Встал мужик, прижал к себе бусину, как самую величайшую драгоценность. Выходил он спиной, не переставая мелко кланяться. Лишь на узком крылечке посмел мужик развернуться, бегом припуская от избушки на на старом кладбище. Чудилось ему, будто перешептываются, пересмеиваются у старых могил призраки, клубятся под деревьями тени, сверкая алыми глазами.

Макс искряще расхохотался, взмахом руки разгоняя Теней по углам. Они обиженно фыркнули, расползаясь по местам и являя наконец маленькую комнатку целиком.

Очередной испуганный мужик с очередной проблемой. Чего ж они все ходят, раз так боятся его. Нет бы хоть один внятно рассказал, что ему надо, не пытаясь пробить лбом ход в погреб и не вздрагивая от каждого движения Теней.

Скрипнули ступеньки крыльца, лучше любого сторожевого пса возвещая, что приперся очередной страждущий. Тени привычно заструились по полу и стенам, наполняя таинственным мраком комнату. Макс искренне считал, что прокля́тому служителю Ассен, живущему на кладбище, не следует принимать народ в уютной избушке, угощая чаем.

Непривычно громко хлопнула входная дверь, заскрипели половицы коридорчика. Под рукой Макса заклубилась Тень. Каким-то слишком уж шумным был пришедший.

Дверь в комнату грохнула не менее громко.

— А, ну, брысь! — хрипло рыкнуло из клубящихся Теней. — Разбежались, живо!

Тени, обиженно поскуливая, растеклись. Макс только хмыкнул. Дикие культисты, что с них взять. Пришел тут, командует, знаками Ассен по всей мантии светит.

— Ты по делу, или просто соскучился? — присел Макс на край стола.

— По делу, Максимилиан, по делу…

— Ну-у-у, — протянул Макс, хитро щурясь, — так не интересно. Хоть бы раз пришел, сказал, что соскучился. А то всё: “темному культу требуется помощь…”, “во имя Ассен ты должен…”

Культист, Михаил, хрипло фыркнул, едва заметно поведя пальцами. Тень из ближайшего угла стрелой бросилась к Максу, тугой плетью скидывая его со стола на пол, обвивая поперек туловища.

— На столе не сиди, Максик, — Михаил с полуулыбкой наблюдал, как тень вздергивает Макса на ноги.

— А ещё чего предложишь в своем доме не делать? — вскинулся он, стоя практически вплотную. Пришлось задрать голову, компенсируя разницу в росте.

— Старшим не дерзить, например, — Михаил откровенно оскалился.

Макс только фыркнул, тут же зашипев, как рассерженный кот. Михаил, не церемонясь сгреб его за хвост на затылке подтягивая выше, заставля привстать на носочки. Макс, впрочем в долгу не остался: зло, до крови прикусывая нижнюю губу, не столько целуя, сколько говоря: “Только попробуй ещё раз так сделать!”

Макс знал — попробует, и не раз. Подтянуть к себе за волосы, до синяков сжать запястья, так удобно умещающиеся в одной руке.

Макс знал — попробует и он сам. Кусаться и шипеть рассерженым котом. До синяков впиваться пальцами в плечи, до крови царапаться. Содрать эту гребаную мантию и блядские кожаные штаны. Поставить на колени, до боли цепляясь за коротко стриженный затылок, заставить себе отсосать.

— Да блядский корсет, — рыкнул Михаил на ухо, нашаривая застежки широкого максова ремня. О, Макс прекрасно знал, на сколько этот корсет “блядский”... За то и любил. Он мстительно цапнул Михаила за шею. Пусть культисты гадают теперь, с какой дикой кошкой дрался их лидер, щеголяющий кровоподтеками и царапинами. Тот, впрочем в долгу не остался. А заодно еще хрипло, рычаще поведал Максу что и в каких позах собирается с ним сделать.

Макс расхохотался: громко, заливисто, запрокинув голову, подставляя под злые, болезненные укусы шею. Кажется, по нему всё-таки соскучились…

*Местный главный светлый бог и творец

** Богиня тьмы