Тень за спиной | pIV

После разговора в гараже Фернандо не спал две ночи.

Он лежал в постели отеля в Монако, смотрел в потолок и слышал собственное дыхание. Каждый шорох за дверью казался шагами Михаэля. Каждый звук лифта — его приближением. Алонсо ненавидел это чувство. Он всегда был хозяином своей жизни, своего страха, своей машины. Но сейчас он чувствовал себя мышью, за которой крадётся кот, и этот кот наслаждался игрой.

На третий день Фернандо решил взять себя в руки. Он приехал на трассу раньше всех, надеясь побыть один, прокатиться пару кругов, стереть из головы образ Шумахера с его горящими глазами и шёпотом о «нас».

Но когда он вышел из машины, он почувствовал это. Взгляд.

Он обернулся. Никого. Только механики вдалеке катили шины. Только пустые трибуны, залитые утренним солнцем. Только ветер, который шевелил флаги. Но Алонсо знал — он был не один. Кто-то наблюдал за ним. Где-то там, за колоннами, за стеклами окон, за ангарами.

Он сжал ключи от машины в кармане и пошёл в свой бокс, не оглядываясь. Если он обернётся — он проиграет. Так он сказал себе. Но в груди колотилось предчувствие.

В тот день квалификация прошла неровно. Фернандо был рассеян, проигрывал десятые доли там, где обычно выигрывал. После сессии он сидел в своей комнате отдыха и смотрел на мониторы, где транслировались интервью. На одном из экранов он увидел Шумахера. Тот отвечал на вопросы журналистов, улыбался, шутил. Идеальный образ чемпиона. Но когда камера взяла крупный план, Алонсо заметил: Михаэль смотрел не в объектив. Он смотрел чуть выше, через плечо оператора, туда, где висел монитор с прямой трансляцией из бокса Фернандо.

Их взгляды встретились на мгновение — через экран, через провода, через тысячи миль. Шумахер чуть заметно приподнял бровь, и улыбка его стала шире. Как будто он знал, что Фернандо смотрит.

Алонсо выключил телевизор и встал. Он подошёл к зеркалу и посмотрел на себя. Под глазами залегли тени, щетина колола кожу. Он выглядел так, будто болел. Или будто был влюблён. Он отогнал эту мысль, но она упрямо возвращалась.

«Это не любовь. Это страх. Ты просто боишься его».

Но когда он закрывал глаза, он видел не руки Шумахера, сжимающие руль. Он видел его лицо. То, каким оно было в гараже — беззащитным, почти умоляющим. Он ненавидел себя за то, что запомнил каждую морщинку, каждый блик в зрачках немца.

Вечером, когда команда разошлась, Фернандо остался в гараже. Ему нужно было проверить настройки подвески. Он сидел в кресле мониторинга, когда за спиной раздался скрип двери. Он не обернулся. Он знал, кто это.

— Ты сегодня был медленным, — голос Шумахера раздался прямо над ухом. — Я волновался.

Алонсо медленно повернулся. Михаэль стоял так близко, что Фернандо видел, как бьётся жилка на его виске. На нём была та же белая футболка, что и в прошлый раз. Джинсы. Кроссовки. Но его глаза — его глаза горели, как угли в пепле.

— Ты не должен быть здесь, — сказал Фернандо, стараясь говорить спокойно. — Это частная зона.

— Я знаю, — Шумахер наклонил голову. — Но я не мог не прийти. Ты выглядел потерянным. Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

— Со мной всё в порядке, — соврал Алонсо.

— Нет, — немцы покачал головой. — Ты боишься. Я вижу. Но ты не должен меня бояться. Я же сказал: я никогда не причиню тебе вреда.

Он протянул руку и коснулся плеча Фернандо. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. Но Алонсо вздрогнул, как от удара током. Он хотел отшатнуться, но его тело не слушалось. Он стоял и смотрел на руку Шумахера — на её пальцы, которые так нежно, так осторожно лежали на его плече.

— Зачем ты это делаешь? — спросил Фернандо шёпотом. — Зачем ты убрал Эдуардо?

Шумахер улыбнулся. Не своей обычной ледяной улыбкой, а странной, почти печальной.

— Потому что он касался тебя так, как не имел права, — ответил Михаэль. — Он смотрел на тебя с жадностью. Ты не видел, а я видел. Всегда вижу. Каждый взгляд, который падает на тебя — я его запоминаю. Каждое прикосновение — я его чувствую. Ты принадлежишь мне, Фернандо. Ты просто ещё не знаешь этого.

Слова прозвучали так уверенно, так естественно, что Алонсо на мгновение поверил в них. Он почувствовал, как внутри него что-то сломалось. Не защита. Нет. Что-то более глубокое — стена, которую он строил между собой и этим безумцем.

— Ты сумасшедший, — выдохнул Фернандо.

— Да, — согласился Шумахер, не разрывая зрительного контакта. — Но я твой сумасшедший.

Он убрал руку и сделал шаг назад. Теперь его лицо снова стало спокойным, почти безразличным. Он посмотрел на часы.

— Завтра гонка. Не дай мне выиграть слишком легко. Мне нравится, когда ты злишься. Ты красивее, когда злишься.

Он развернулся и вышел из гаража, оставив Фернандо одного в тишине и полумраке. Алонсо сидел неподвижно, глядя на дверь, за которой скрылся Шумахер. Его сердце колотилось так сильно, что он слышал его в ушах.

Он поднял руку и дотронулся до того места, где только что лежала ладонь Михаэля. Плечо всё ещё горело от прикосновения.

«Что ты делаешь со мной? — подумал он. — Почему я не бегу?»

Но ответа не было. Или он был слишком страшным, чтобы признавать его. Фернандо встал, выключил компьютер и направился к выходу. Он прошёл через пустой коридор, поднялся по лестнице, вышел на парковку. И там, в темноте, он увидел фигуру в белой футболке. Шумахер стоял у его машины, прислонившись к капоту, и смотрел на него.

— Ты хотел сказать мне что-то ещё? — спросил Михаэль, и его голос звучал как бархат.

Фернандо остановился за три метра от него. Он сжал кулаки, потом разжал. Он хотел ударить его. Хотел закричать. Хотел позвать охрану. Но вместо этого он просто сказал:

— Я не просил тебя ждать.

— Да, ты не просил — ответил Шумахер. — Но я всё равно буду.

И в его глазах была такая всепоглощающая, такая бездонная преданность, что Алонсо понял: он не сбежит. Он не сможет. Потому что, возможно, часть его уже хотела, чтобы этот безумец продолжал ждать. Всегда.

Фернандо сел в машину и уехал, но в зеркале заднего вида он видел, как Шумахер стоял в темноте и смотрел вслед его огням. И в этом взгляде было столько собственничества, что у Алонсо перехватило дыхание.

Он гнал до самого отеля, но так и не смог избавиться от чувства, что тень за его спиной теперь всегда будет там. И что, возможно.. Это не так уж и плохо..?