Тень в чужой спальне
На улице в этот вечер моросил мелкий дождь, снег таял под его тяжёлыми каплями и сразу же застывал, превращаясь в лёд. Он бился об черепицу многоквартирного дома, свисал с крыш в виде сосулек. Уже потемневшее, свинцовое небо заволокло тёмными тучами, ветер беззаботно гулял по улицам, пытаясь перегнать по каменной плитке мокрую стружку. Панталоне прикрывался зонтом и спешил к себе домой.
Его брови недовольно сводились к переносице, а от горячего дыхания пар мгновенно затянул пеленой очки. Руки без единой дрожи придерживали шубу на груди, чтобы холодный ветер не проник под одежду к тёплой коже. Путь ему освещали одинокие стражники — фонари, что каждый вечер зажигали свои жёлтые лампы и изо дня в день встречали Банкира с работы. В его руках покачивался портфель с изящной застёжкой, набитый кучей документации с работы.
Ноги несли Феофана домой, где на плите остывал ужин. Возможно, ждала и жена, но на этот счёт он сомневался, задумчиво повёл бровью. Тёплый свет ударил по глазам сквозь запотевшие линзы. Предвестник нахмурился ещё сильнее, прибавил темп. До подъезда оставалось совсем немного. Из маленьких окон "падика" прерывисто мерцал свет, и это сопровождалось звуком постукивания по металлической крыше каплями дождя. Вскоре хруст снега сменился на стук каблуков об бетон, и в метре от Предвестника раздался громкий хлопок закрывшейся двери. Глаза привыкали к искусственному свету, его шаги эхом отражались от стен, пока он не дошёл до своей квартиры. На лестничной клетке стояла мертвенная тишина, её разбавил вялый скрежет ключа в замочной скважине. Петли приятно скрипнули, показывая всё качество и цену установленной в квартире двери. Она была сделана из белого дерева и обита чёрной кожей дорогого зверя. Закрылась также тихо, как и открылась. Замок щёлкнул под давлением пальцев, он надёжно защищал владельцев апартаментов дни и ночи.
Панталоне выдохнул, сцепил руки в замок и начал тереть ими друг об друга, чтобы согреться. Щёки его приобрели розоватый оттенок, а на ресничках и волосах в некоторых местах виднелся иней. Кончиками пальцев он стряхнул его со своих глаз. Портфель уже мирно покоился возле прихожей, куда спустя минуту примостилась шуба, а на коврике элегантно расположились глянцевые туфли. С кухни доносился еле уловимый запах еды, который должен был разогреть желание аппетита и голода у мужчины, но тот совершенно не хотел есть. Покрутился возле зеркала, осмотрел себя с ног до головы, поигрался с множеством колец на фалангах, поправил чёлку и очки, снова вздохнул. Усталость нашла себе уютное место на его лице и давала о себе знать в виде маленьких морщинок под глазами.
— "Какой кошмар" — Он потёр глаз и прошёл дальше по коридору, вставая в проход на кухню. Глазам предстал печальный для него вид: рядом с плитой стояла кастрюля и сковорода с аппетитной в них едой, стол накрыт, тарелки были в ожидании трапезы. По середине стола стоял подсвечник с тремя потухшими свечами. Картина заставила недовольно закатить глаза.
Мимо проходящего Феофана мелькнула прачечная комната, где служанка кропотливо отстирывала все пятнышки с белья. Она сидела на коленях перед тазиком с мыльной водой и с силой тёрла постельное друг об друга. На её голубом фартуке были следы от жира с приготовленной еды. Из этого всего могла бы сложиться весьма жалкая картина, если бы он не знал, сколько платит ей за работу по дому. Поэтому не стал зацикливаться на практически обыденном зрелище и пошёл дальше — в зал.
На кожаном диване дорогого цвета элегантно разложилась женщина с русыми волосами, одетая в пеньюар нежно-розового цвета. В руках у неё находился журнал мод из Фонтейна, на каждой странице которого изображены разные модели в новых одеждах. Платья, костюмы... бесконечное множество, за чем всегда пыталась угнаться Маргарет. Тридцатилетняя женщина, родом из знатного рода аристократов и законная жена Девятого Предвестника Фатуи. Их отношения были построены на лёгкой симпатии и выгоды друг для друга, в последствии чего их брак стал великолепным "симбиозом". Неизвестно как, но у них получилось ужиться вместе без конфликтов и разногласий, но фамилию Вексель она всё же брать отказалась.
Стоило переступить почти незаметный порог, как голубые глаза сразу же переключились с журнала на мужчину, а потом снова нырнули в журнал.
— Здравствуй. Не думала, что ты вернёшься сегодня так поздно. Я готовила ужин к твоему приходу, но видимо, просчиталась. — Она перелистнула страницу, и её взору открылся новый сногсшибательный наряд, от которого та пискнула с восхищением.
— Не нужно присваивать чужие заслуги себе. Я уже давно привык, что ты не готовишь еду. Не стоит беспокоиться на этот счёт. — Панталоне прошёл к креслу, стоявшему рядом, и аккуратно приземлился на него. Даже не было слышно, как провалилось кожаное покрытие под ним.
— Настолько сомневаешься во мне? — Она всё же одарила его своим взглядом, но он был наполнен высокомерием и презрением. По глянцевой обложке журнала начался стук пальчиков. Долгий и ритмичный, наполненный напряжением.
— Насколько я помню из наших первых месяцев жизни, ты приносила мне на завтрак сгоревшую яичницу. — Он осторожно опрокинулся на спинку кресла, начиная играться со своими кольцами, — Поэтому, как бы обидно не звучало — да.
Маргарет насторожилась, быстро убрав из рук журнал и резко сменив позу, готовясь к нападению. Но Феофан успел среагировать.
— Но ты ведь сама говорила, что нам нужно устраивать меньше конфликтов, так? — Он хитро улыбнулся, пряча свои глаза за линзами очков, — Давай не будем разводить ссору на ровном месте и пойдём поужинаем. Еда стынет.
На последнем предложении его голос победоносно стих, а пальцы поправили очки на переносице. Женщина нервно улыбнулась, расслабляя тело. Она отложила журнал в сторону и поднялась с дивана, направляясь на кухню. Панталоне облегчённо выдохнул, оглядывая комнату. Спустя несколько мгновений он встал с кресла и снял с себя пиджак, который в бытовой жизни слегка стеснял его движения. Повесил его на спинку. Небрежно. Но почему-то не нашлось сил убрать его должным образом. Решил не предавать этому особое значение и пошёл на кухню к своей жене.
Как только он появился в дверном проходе, длинноволосая женщина нежно обняла его, повисая на шее. Её голова оказалась на его плече, а руки с множеством колец приняли положение на талии Маргарет. Она еле заметно улыбнулась, принюхалась.
— Ой, милый, а почему от тебя снова так пахнет хлоркой? — Будто специально, акцент упал на слово "снова". Она застала его врасплох, на что теперь нервно улыбаться пришлось ему, — Где ты был сегодня, помимо работы? Точнее: с кем, Феофан?
С её лица пропала вся милость, она убрала голову с плеча и посмотрела прямо в глаза своему мужу, который эмоционально был явно с кем-то другим. Но как бы не старалась Маргарет, у неё не получалось вычислить "ту самую", с кем такое могло бы быть. Уже не первый раз он приходил домой с таким запахом, вперемешку с его дорогими духами. Это вызывало диссонанс у чуткой жены, обоняние которой мог позавидовать чуть ли не каждый третий. Она хотела продолжить, но её вновь перебили.
— Дорогая, ну что ты? Ты подозреваешь меня в неверности? — Он прикрыл аметистовые очи, улыбаясь и прижимая Маргарет к себе, — Когда бы я успел? Я весь день занят работой, всё оставшееся время я принадлежу тебе, как и полагается мужу. А запах оттого, что мой кабинет несколько раз в день обрабатывают и моют, также я попросил Марию стирать мои рубашки с хлоркой.
Эти объяснения были достаточно объективны и могли бы дать почву для доверия, но в душе у женщины всё равно остались маленькие подозрения. Она лишь как смиренный зверь вздохнула и положила голову обратно на плечо.
— Это звучит убедительно. Хорошо. — Голубые глаза скрылись под гнётом века, а пальцы водили по массивной спине мужа, — Я тебе.. доверяю.
Как бы ни было тяжело, у неё получилось это сказать. Ответа ей не требовалось. И на то были свои причины. А Панталоне же, в свою очередь, ощущал странные чувства. Его глаза глядели далеко в окно, и явно он не находился мысленно с ней в одной комнате, но слышал все её слова. И его рука, также как и её, гуляла по изящной спине, закрытой пеньюаром. Губы его прислонились к женскому виску в мягком, отстранённом поцелуе. Всё же такие жесты были редкостью от обоих.
На кухне почувствовались нотки долгожданных спокойствия и гармонии. Женатая пара, обнимаясь, продолжала стоять в дверном проходе. Где-то из прачечной до их ушей доносятся звуки стирки, а после в поле зрения появилась домработница с ведром воды и шваброй в руках. Этот вид сразу привлёк внимание Маргарет, которая взглянула на женщину постарше из-за плеча своего мужа.
— Машенька, скажи, чем ты стираешь белые рубашки? — Их кровать каждые три дня застилалась белоснежным бельём с прекрасным цветочным запахом, но жена не носила белые рубашки, поэтому решила поинтересоваться на всякий случай. Не то, чтобы она не доверяла, соврала... хотела полностью убедиться.
— "Так вот, как ты мне доверяешь.." — Подумал Феофан, закатывая глаза.
— С хлоркой, как Господин Панталоне попросил. — Неловкий, неуверенный голос брюнетки раздался из глубинки коридора. Она стояла, покорно сложив руки. Карие глаза в потёмках глядели прямо в душу, рыская в каждом укромном уголке, — Что-то не так, Госпожа Маргарет?
— Нет-нет, всё хорошо. Можешь не отвлекаться. — Маргарет улыбнулась, взглядом возвращаясь к мужу и утягивая его за руку к столу.
Машенька, подхватив с пола ведро с водой и швабру, потопала выполнять свои прямые обязанности.
— Теперь твоя душа спокойна? — Спросил Панталоне, разделывая столовым ножом кусок мяса.
— Вполне. — Русоволосая в розовом пеньюаре кружилась вокруг Дельца. Её вид олицетворял само спокойствие, но в душе было некое смятение. Она не привыкла показывать настолько жалостливые эмоции, поэтому поддерживала иллюзию гордости, независимости.
Весь оставшийся вечер прошёл без происшествий, у супругов не осталось более противоречий и причин для конфликтов. Еду, заботливо приготовленную Машенькой, смели с тарелок за 20 минут. Первым с кухни вышел Феофан, он направился прямо в ванную и провёл там полтора часа в раздумьях. Маргарет вышла чуть позже минут на 30. Женщина приказала домработнице убрать за них стол и помыть посуду, и свой досуг она решила посвятить чтению детектива с элементами романа под названием "Тень в чужой спальне". Её вместе с большим количеством модных журналов привёз Панталоне из командировки в Фонтейн. По сюжету произведения жена разоблачает своего мужа в измене, а после его убивают. Жена начинает проводить собственное расследование и выходит на убийцу — лучшего друга мужа. Дальше Маргарет не читала, но ей было очень интересно чем она закончится. Поэтому, элегантно разложившись на кровати с книгой в руках, она полностью погрузилась в текст и даже не заметила, как вернулся из ванной банкир. Но тот и не давал особо знать о себе: тихо переоделся и шагал практически неслышной походкой.
Мужчина выбрался на балкон, открыл окно. Лицо было не очень довольным. На полке лежала пачка сигарет, которая быстренько оказалась в его руках. Желанная сигарета, словно в цену золота, чистая и не мятая. Феофан это исправил: подкурил спичкой и сделал вдох. Прохладный дым наполнил лёгкие, вызывая расслабление и чувство жажды. Но для себя он решил, что не выйдет с балкона, пока не докурит до жёлтой отметки. Минуты шли, пепла в пепельнице становилось чуть больше, сигарета тлела на фильтре, а после упала к своим остаткам. Он стоял и задумчиво смотрел вдаль, на купола Заполярного Дворца, на очертания штаб-квартиры в Глупове. Осмотрев свою руку, Предвестник потянулся за второй сигаретой.
— Надеюсь, ты простишь меня за шестнадцатую... — Вырвалось у него из уст, куда попала вторая за нахождение на балконе сигарета.
— Почему я должна не прощать тебя за такие дурацкие вещи? — Маргарет появилась сзади как призрак, что заставило Панталоне вздрогнуть и выронить свёрток табака из рук, — Я тебя напугала?
— ...Не стоит впредь появляться так неожиданно. — Он сделал затяжку. Прикрыл глаза. Удивился, ведь слова были адресованы не ей... — Ты что-то хотела?
— Ничего особенного. Просто поболтать. — Она прошлась к окну и встала рядом с ним, забирая из его рук сигарету и втягивая дым. Эта вредная привычка была у них обоих, — Имею дерзость просить взять меня с собой завтра на работу.
— Зачем? — Панталоне покосился, прикрывая глаза.
— Мне нужно сходить в банк по поводу наследства от бабушки, да и давно там не была. — Она продолжала курить, марая сигарету в своей красной помаде, — Ты не ответил на мой вопрос.
— Хорошо. Если возникнут проблемы, я помогу с ними разобраться. — Потёр переносицу, поправил очки и взглянул за свою жену. Как будто не раздумывая, вырвал у неё сигарету из рук и выкинул в приоткрытое окно, — Сам с собой. Курить вредно, завязывай.
Черноволосый поправил чёлку и зашёл в спальню. Маргарет осталась в том же положении: оперившись локтями об подоконник, она держала руку так, будто сжимала сигарету, а корпусом была повёрнута к окну. Двигалась лишь голова, которая внимательно проследила за действиями своего мужа. Уже не первый раз она замечала его странное и резкое поведение, но разве имела право лезть туда, куда достигал лишь хирургический скальпель — прямо в душу?
Женщина нахмурилась, вспомнив о таком символизме. Руками размяла свои стойкие локоны, закрыла окно и удалилась с балкона. Она оставила книгу на кровати, прочитав всего 50 страниц. Для неё это было чертовски мало за час, хотелось ей продолжить, но время уже близилось к полуночи. Маргарет села на край постели, продолжая сохранять гордый вид и следить за мужем. В голове встревали различные предположения насчёт того, кому бы мог открыться Панталоне, доверить свои тайны и душевные терзания. Голубоглазую совершенно не интересовали его моральные проблемы, а причины такого отвратительного на её взгляд поведения. Она закинула ногу на ногу, оголяя бедро и начиная улыбаться.
— Как там на работе? — Она расслабилась под пониманием того, кто же по-настоящему сейчас ведёт эту игру.
— С каких пор ты интересуешься такими моментами? — Феофан крутился перед зеркалом, находя в своём сегодняшнем виде что-то неправильное, что выбивалось из общей картины, его образа.
— У тебя довольно интересная деятельность, столько всего может произойти за день. — Улыбка становилась шире, а напряжение лица мужа нарастало, — Как там... Дотторе? Я давно его не видела.
Панталоне замер, стоило Маргарет произнести это имя и сделать на нём чёткий акцент. Его аметистовые глаза бегали по отражениям в зеркале. Его ужасный вид, который сходил на загнанного в угол животное, и она — победоносная львица, восседавшая на возвышенности среди кучи добычи. Это продолжилось недолго: банкир взял себя в руки и улыбнулся, прикрывая глаза и поворачиваясь к ней всем телом.
— Хорошо. Восстанавливается после лечения. — В его улыбке не было надменности или проблесков власти, пока тема касалась его лучшего друга. Такое переключение в состоянии сильно выматывало мужчину, лишало всей накопившейся за полтора часа в ванной энергии. Хотелось покоя, но пока в этом доме было лишь подозрение, — Ты не думаешь, что уже довольно поздний час? Если уж ты выразила желание посетить место моей работы, то будь добра: выспись и не устраивай по утрам истерики по поводу того, что тебе не хватило времени "досмотреть свой сладкий сон". Доброй ночи.
Он не дал и слова вставить. Забрал подушку и ушёл спать в зал. Оставил свою жену в одиночестве, но это было им обоим на руку. Маргарет поправила закладку на странице книги и закрыла её, убирая на тумбу. Остановилась ровно на том моменте, когда лучший друг покойного мужа приносит дополнительные документы — доказательства по поводу убийства жене.
Завтрашний день обещал быть насыщенным и невероятно интересным.