Телеологический режим (МБТ)
Александр ЛевчукГрупповой МБТ-терапевт держит в руках книгу.
Терапевт: Я собираюсь задать глупый вопрос. Что у меня в руках?
На лицах участников непонимание, они обеспокоены, что вопрос настолько глупый с очевидным ответом, что может быть уловкой. Конечно, они в какой-то степени правы.
Терапевт: Я же сказал, что вопрос глупый. Но, пожалуйста, потерпите еще немного – что я держу в руках?
Клиент: Книгу.
Терапевт: Почему вы говорите, что это книга?
Клиенты: Очевидно, что это книга.
Терапевт: Какие у нее характеристики?
Члены группы описывают форму книги, корешок с названием, обложку с картинкой, заглавием, именем автора и множество других деталей.
Терапевт: Что это за книга? Детектив, детская книга, роман?
Клиенты: Не знаем. По названию и картинке похоже на роман.
Терапевт: А что там на картинке?
И так продолжается до тех пор, пока терапевт или один из клиентов не предложит прочитать книгу, чтобы выяснить.
Терапевт: Точно. Чтобы узнать, нам придется ее прочитать. Так что давайте заглянем внутрь.
Терапевт открывает книгу, показывая, что это коробка шоколадных конфет, замаскированная под книгу.
Терапевт: Итак, более внимательный взгляд на что-то показывает, что это не то, чем казалось на первый взгляд. Предположения о мыслях еще более очевидны, чем о книгах. У нас нет возможности воспринимать чужие мысли – мы выдвигаем о них гипотезы. И мы часто ошибаемся. Ошибаться нормально. Убеждать себя, что вы не можете ошибаться, – рискованная позиция. Терапия, которую вы собираетесь пройти, заключается в том, чтобы быть менее уверенными и более сомневающимися, чем вы привыкли. И, поверьте мне на слово, это поможет! Я абсолютно в этом уверен.
(Авторы тут же добавляют: «ирония и самоирония, используемые в последних предложениях, вполне сознательны в МБТ. Они, как выяснилось, стимулируют ментализацию»).
_____________
Коллеги, летом я уже писал про Кембриджское руководство по терапии с опорой на ментализацию (вышедшее в этом году). Все главы написаны коллективом авторов во главе с Энтони Бейтманом и Питером Фонаги.
В этом посте я немного перескажу их идеи об одной из форм не-ментализирования (forms of non-mentalizing) – телеологическом режиме (teleological mode). Но сначала будет три примера из их книги в качестве иллюстраций.
_____________
Пример 1
Сара: Я постоянно спрашиваю своего парня, что он обо мне думает. Честно говоря, он уже немного устал от этого. Но я не могу остановиться. Я начинаю сомневаться, что я ему небезразлична. Я убеждаю себя, что все в порядке, но потом меня терзают ужасные сомнения. Я пытаюсь понять, любит он меня или нет, внимательно наблюдая за его действиями и тем, делает ли он что-то для меня. Например, вчера вечером он готовил, и я сказала, что не люблю острое. Он сказал, что тогда положит совсем немного перца. И я стала считать, сколько он добавляет. Вот зачем? Это же глупо.
В данном случае Сара испытывает сильную тревогу, ей тяжело получить представление о психическом состоянии своего парня, и она находится в телеологическом режиме, опираясь на внешние поведенческие признаки, пытаясь по ним определить, как он к ней относится.
Терапевт: Итак, о чем нам это говорит? Вы смогли рассказать ему о своей нелюбви к острому. Это здорово, ведь вы часто не решаетесь ясно выражать свои предпочтения. (Здесь терапевт отмечает и поддерживает полезную ментализацию.) Но каким-то образом вы перестали понимать, что он к вам испытывает – ведь иначе зачем судить об этом по количеству перца? Вы как бы теряете его из виду и начинаете беспокоиться о его чувствах к вам, но как это беспокойство отражается на вашем собственном отношении к себе? (Здесь терапевт пытается стимулировать гибкость мышления, переключая фокус клиентки на саму себя).
Сара: Я не знаю, какие у меня чувства, кроме того, что мне действительно нравится быть с ним.
Терапевт: А как вы понимаете, что вам нравится быть с ним? (Здесь терапевт возвращается к позиции незнания, пытаясь помочь Саре развить и укрепить ее «ощущаемое я»).
Сара: Мне просто хорошо, когда я с ним. Я чувствую, что могу расслабиться. Просто это чувство может так быстро исчезнуть.
Терапевт: Теперь мне стало любопытно. Расскажите, о чем вы думаете, когда у вас возникает это чувство расслабленности. Что вы думаете о себе, когда чувствуете себя хорошо?
Опять же, терапевт не предполагает, что он знает. В каком-то смысле он мог бы считать само собой разумеющимся, что состояние расслабленности – это хорошо и наполнено общим позитивным отношением к себе. Но позиция незнания требует дальнейшей уточнения состояния «Я».
В этом примере терапевт помог Саре перейти от озабоченности психическим состоянием ее парня к более глубокому изучению ее собственных меняющихся мыслей и чувств.
_____________
Пример 2
Сара: То есть вы считаете, что я не справляюсь и что если бы я старалась, то мне уже должно было стать лучше.
Терапевт: Ого! Откуда это взялось? Можете рассказать, как вы к этому пришли? Я вообще не осознаю, что я так думал!
Терапевт приостанавливается и настаивает на контролируемом ментализировании, чтобы оценить это предположение.
Сара: Ну, когда я говорила, вы скрестили руки, что, по-моему, выглядит так, будто вы сыты по горло.
Терапевт: Мне жаль, что я так сделал. Я вообще не осознавал, что делаю это, и на мгновение забыл, насколько вы чувствительны к значениям небольших жестов. Вам просто нужно смириться с нами, не очень чуткими людьми. В следующий раз могли бы вы предупреждать меня, когда я делаю что-то подобное, и тогда мы сможем остановиться, и вы поможете мне поразмышлять о том, почему я это сделал.
В данной ситуации предположение Сары может быть как верным, так и неверным. Она использует свою тонкую чувствительность к внешним проявлениям, чтобы обосновать свое понимание психического состояния терапевта. Терапевт не должен оспаривать это. Скорее, он предлагает замедлить процесс и проверить его. Таким образом, вопрос не в том, верно или неверно предположение Сары. Речь идет о том, может ли она остановиться и исследовать ситуацию, прежде чем с головой мчаться навстречу предвзятой негативности.
_____________
Пример 3
Сара: Конечно, я наорала на него. Я сказала ему, что знаю, что это значит, если он пойдет на футбол. Он ничего не ответил и ушел. А потом он не отвечал на мои сообщения. Что вы думаете обо всем этом?
Терапевт: Его действия говорят громче слов. Что они для вас значат?
Сара: Что ему на меня плевать. И всегда было плевать. Когда он вернулся, я отказалась выходить из спальни.
….
Терапевт взглянул на часы.
Сара: Видите, вам вообще все равно! Вам хочется быть где-то в другом месте.
Терапевт: Упс, извините. Еще одно действие с моей стороны. Я понимаю, о чем вы говорите. Я просто хотел посмотреть, сколько времени у нас осталось, чтобы разобраться со всем этим на нашей сессии.
…
Терапевт: Похоже, вы оба находились в режиме действия и что-то друг другу показывали. Я хочу, чтобы вы вернулись к своим чувствам, когда он сказал, что идет на футбольный матч, особенно к тому, что это значит для вас. Мы также можем подумать, что вы хотели показать ему, оставаясь в спальне.
Сара: Когда он так ушел, я почувствовала себя ничтожеством, что он считает меня никчемной. Ему пришлось сильно постараться, чтобы я вышла.
Терапевт, обозначив возможный режим действия, теперь пытается ввести размышления о предполагаемой связи между действием ее партнера и ее внутренним опытом, оставаясь при этом нейтральным в отношении точности ее предположений и эмпатичным к ее негативной личностной интерпретации. Терапевт также может использовать момент, когда он посмотрел на часы, и то, как это привело Сару к немедленному предположению о его мотиве.
_____________
Телеологический режим – форма психической обработки (mental processing), при которой поведение интерпретируется и оценивается только по его наблюдаемым последствиям без рассмотрения психических состояний, которые могли его мотивировать или вызвать.
Как и в случае с другими режимами, Фонаги и коллеги считают, что телеологический режим имеет корни в мышлении, характерном для маленьких детей, и приводят интересные аналогии из психологии развития.
Например, они пишут, что примерно в возрасте 9 месяцев младенец обнаруживает, что он влияет на мир. Его улыбки, гуление или жалобы побуждают мать и окружающих реагировать на них. Авторы утверждают, что именно в этот период у младенца формируется телеологическая позиция. Эта позиция была названа ими «9-месячной социально-когнитивной революцией».
Телеологическая позиция означает, что младенец способен интерпретировать действия как целенаправленные («я улыбаюсь с целью вовлечь вас в игру») и что младенец способен изменять свои действия, чтобы добиться благоприятного результата.
«Результат», однако, оценивается по конкретному физическому результату. У младенца еще не развита способность к теории разума (theory of mind), чтобы представлять (represent) интенциональные состояния у себя и других.
Использование наблюдаемой физической реальности для выводов о целенаправленном характере действий основано на базовом поведенческом принципе стимула и реакции. Когда я вижу свою бутылочку, я получу молоко. Когда на улице темно, время спать. Если я пописаю в горшок, я получу звездочку в свою тетрадку. Даже переходные объекты Дональда Винникотта – милое одеяльце или мягкая игрушка, которые используются для того, чтобы пощекотать носик или пообниматься, – телеологичны в том смысле, что они являются конкретными, наблюдаемыми репрезентациями потребностей в привязанности.
Телеологическое мышление также формирует некоторые из самых ранних паттернов взаимодействия между младенцем и родителем, формируя или создавая строительные блоки ментализации.
Младенец с раннего возраста может замечать движения глаз на лицах других людей и реагировать на них, а ранняя модель взаимодействия, которую узнают многие родители, – это когда ребенок учится указывать на что-то, что его заинтересовало, например, на то, как движется свет в листьях над головой. Малыш показывает на листья, которые его так завораживают, затем подчеркнуто смотрит на маму, потом снова на листья. Затем, оглянувшись назад, малыш с удовлетворением увидит, что мамины глаза переместились в поисках того, что такого особенного там, наверху, в листьях.
Это не очень сложное ментализирование, но в таком нежном возрасте оно вполне сойдет: «Я видел эту чудесную вещь, но у мамы ее еще нет. Если мамины глаза направлены на то, чем я наслаждаюсь, значит, она со мной»: тот факт, что мама может все еще думать, где она оставила одеяло или когда нужно забрать машину из мастерской, не имеет никакого значения – для ребенка, если ее глаза направлены туда, наверх, вместе с моими, мы связаны, и все хорошо. Это решение проблемы («Возможно, я совсем один с этим стимулирующим видом листвы!») с помощью простого физического результата (мамины глаза указывают на эту листву), но в нем есть самые ранние признаки интереса к другому разуму.
Но и во взрослом возрасте этот режим может запускаться у некоторых людей в состоянии сильного эмоционального возбуждения.
Например, нементализированные интенсивные чувства внутренней дезинтеграции и беспорядка могут побудить к уборке в квартире или составлению какого-нибудь списка. Поведение, приводящее к внешней организации как бы подменяет ощущение внутренней переживаемой согласованности.
Со слов Фонаги, рискованное сексуальное поведение в определенных ситуациях также может иметь под собой телеологическую основу – как, например, в предположении, что межличностная симпатия или самоценность могут быть реальными только в том случае, если они сопровождаются физическим поведением, демонстрирующим это.
Это не значит, что при телеологическом режиме отсутствуют мысли и чувства: психические состояния могут быть распознаны, но только тогда, когда они ощущаются как наблюдаемые. Чувства и мысли приравниваются к конкретному поведению и его наблюдаемым причинам. Фонаги с коллегами приводят пример, что человек может чувствовать себя любимым только в том случае, если у него есть доступ к осязаемым, в идеале физическим признакам привязанности других людей. Другими словами, чувство любви другого человека воспринимается как истинное, только если оно сопровождается физическим контактом, таким как прикосновение или ласка.
Клиент, который переживает провал в ментализации и впадает в телеологический режим, может выражать это «отыгрыванием», совершая драматические или неуместные действия, чтобы получить видимый результат от людей, чьи заявления об их субъективных состояниях (например, о том, что они беспокоятся о нем) не вызывают у него доверия.
Такое мышление может сделать людей, функционирующих в телеологическом режиме, необычайно внимательными и бдительными к поведенческим сигналам других.
«Я не поверю в это, пока я не увижу это собственными глазами».
Вот тут можно посмотреть полный данные по книге: