Телефонный заговор

  «Мистер Ватсон, подойдите – я хочу вас видеть».

Нет, это не фрагмент рассказа о приключениях Шерлока Холмса и его верного помощника Ватсона. Эту фразу произнес Александр Грэхем Белл 10 марта 1876 года, обращаясь к своему верному помощнику Томасу Ватсону. Это был первый в мире телефонный разговор.

Далее Белл и Ватсон всю ночь переговаривались друг с другом из разных комнат, а под конец, сообща, исполнили боевой индейский танец, которому Александра (для друзей – Алека) Белла обучил самый настоящий вождь могикан.

История о том, как Александр Белл (1847 – 1922) изобрел телефон достойна полноценного трехтомного викторианского романа.

Там будет все: тяжелая болезнь, безумная любовь, амбициозные соперники, столичные интриги, замок у озера в провинциальной глуши, и, конечно, главный герой, всем сердцем преданный идее технического прогресса. Не говоря уже о превращении телефона из забавной игрушки в неотъемлемую часть повседневной жизни, а героя – в миллионера.

Такой захватывающий рассказ получится из-за того, что более неподходящего кандидата на роль великого изобретателя, чем Александр Белл, трудно себе представить. И не потому, что у него не было специального инженерного образования – тогда в Америке его ни у кого не было. Массачусетский технологический институт только-только открылся (1861) и его основатели сами толком не представляли, как именно преподавать «полезные знания». Типичный американский изобретатель XIX века – это самоучка, днем зарабатывающий на жизнь в мастерской или на ферме, а по ночам ,с целью самосовершенствования, читающий ученые книги и мечтающий сорвать большой куш, принеся заодно пользу человечеству. Классический пример – великий Эдисон, из разносчика газет пробившийся в телеграфисты, и уже с этой должности развернувший свою бурную деятельность.

Александр Белл вырос не на ферме, и не в мастерской, а в солидном особняке в Эдинбурге. И его дед, и отец титуловали себя «профессорами элоквенции» и занимались тем же, чем профессор Хиггинс в «Пигмалионе» Шоу: учили бывших лавочников и ремесленников, выбившихся в люди, правильному выговору и манерам. Произношение самого Белла было безупречным, это отмечали все, кому приходилось с ним сталкиваться. Опираясь на свою обширную практику, отец Александра, Мелвилл Белл, придумал систему записи звуков с помощью значков, обозначающих положение губ и языка. Эта система «Видимой речи или Универсального алфавита» позволяла воспроизвести любой звук по записи, даже если человек его никогда не слышал. Система была крайне сложной и трудоемкой, и, хотя и обеспечила Мелвиллу Беллу известность, особых доходов (на которые он, понятно, рассчитывал) так и не принесла.

Александр Белл был знаком с ней с детства и постоянно участвовал в демонстрационных лекциях. А также сам использовал ее для обучения глухих чтению по губам и устной речи. Собственно, именно это Александр Белл и считал своим призванием: освобождение глухих детей из клетки, в которую загоняла их болезнь, и приобщение их к большому миру. Глухих детей в ту пору было много: в отсутствие антибиотиков к глухоте могло привести любое воспаление уха. Мать самого Белла оглохла в результате такой болезни и сын общался с ней знаками («видимую речь» она так и не освоила).

Беллу после окончания лучшей эдинбургской школы (только латынь и греческий, никаких полезных знаний!) была прямая дорога в «профессора элоквенции», тем более что по единодушному мнению учеников, преподавателем он был исключительным. Но он всю свою жизнь был крайне увлекающимся человеком, и, услышав про сочинение почтенного профессора Германа фон Гельгольмца «Учение о слуховых ощущениях как физиологическая основа для теории музыки» (1863), осознал связь между звуком и вибрацией, которую может создавать электрический ток. Немецкого – главного языка тогдашней науки – Белл не знал, с работой Гельгольмца ознакомился в пересказе, и решил, что тот не просто научился воспроизводить звуки с помощью изобретенного им же камертона, но сумел передать их по проводам на расстояние. И захотел воспроизвести этот эффект. Как он сам признавался впоследствии, «умей я тогда читать по-немецки, я бы никогда не приступил к экспериментам».

Белл, кстати, не очень и ошибался. Хотя сам Гельгольмц передачей звуков по проводам не занимался, вполне работающий прототип телефона уже существовал. Его к 1860 году изобрел немецкий учитель гимназии Иоганн Райс (1834 – 1874). Он же придумал название прибору, как и подобает, на основе древнегреческого: «телефон» = «дальнозвук». Правда, слова, которые передавал аппарат Райса, больше походили на писк, но сама идея превращения звуковых колебаний в электрические и обратно (это называлось «симпатической вибрацией») была налицо. Райс неоднократно пытался опубликовать статью о своем изобретении в «Анналах физики и химии» Поггендорфа – самом престижном научном журнале того времени. Статью неизменно отклоняли из-за малой научной ценности: гимназический учитель, носившийся с какой-то самоделкой, не имел авторитета в глазах немецких университетских профессоров. Райс умер от чахотки, так и не дождавшись признания. Известие о его изобретении до Америки все-таки дошло, но, как было напечатано в 1869 году в «Телеграфисте» (главном специализированном издании, посвященном «электрическому прогрессу»), это очередное немецкое изобретение «не может иметь прямых практических приложений» и представляет собой «не более чем научный курьез».

К тому времени Беллы, чтобы спасти слабогрудого и также склонного к чахотке сына от дыма и туманов «фабрики мира», переместились в славную целительным воздухом и дикой природой Канаду. Там Алек Белл быстро зарекомендовал себя талантливым и успешным преподавателем «видимой речи» и в двадцать с небольшим лет был приглашен на должность профессора «вокальной физиологии и элоквенции» в только что образованный Бостонский университет (граница между оставшейся лояльной Короне провинцией Канада и мятежными Северо-Американскими Соединенными Штатами была в ту пору чистой условностью). Но основной заработок ему приносили частные уроки, причем от состоятельных клиентов в Бостоне не было отбоя.

Одной из его учениц стала Мейбл Хаббард, оглохшая в пять лет из-за скарлатины дочь самого Гардинера Хаббарда.

Хаббарды принадлежали к числу т.н. «бостонских браминов» - самых богатых, образованных и родовитых американских граждан. Основатель рода Уильям в 1642 году окончил Гарвард и стал одним из первых американских историков. Сам Хаббард учился в Йеле. Хаббардов можно было бы назвать аристократами, если бы в Америке была аристократия. Поэтому им было очень важно, чтобы глухота не помешала Мейбл занять подобающее барышне из такой семьи место в обществе. Она свободно читала по губам, закончила дорогой пансион и участвовала в светской жизни. Но выговор у шестнадцатилетней Мейбл продолжал оставаться не слишком внятным, и, чтобы исправить дело, был приглашен популярный профессор элоквенции.

Он не замедлил безумно влюбиться в Мейбл. И сумел заинтересовать Гардинера Хаббарда (по совпадению – опытного и процветающего патентного юриста) передачей звуков на расстояние, или, как тогда выражались «акустическим телеграфом». Интерес этот имел вполне конкретное практическое приложение. К тому времени Америка была уже опутана десятками тысяч километров телеграфных проводов. Американцы посылали в год 13 миллионов телеграмм и тратили на это примерно 5 миллионов долларов (все последующие суммы рекомендуется умножать на 25 – это примерное соотношение стоимости тогдашнего и современного доллара).

Компания «Вестерн Юнион», победив в ожесточенной конкурентной борьбе, превратилась в фактического монополиста. Гардинер Хаббард боролся с этой монополией и пытался убедить конгресс организовать на основе почтового ведомства государственную телеграфную компанию (как в таких образцовых государствах, как Германия и Франция). Естественно, под своим руководством. Хаббард вообще всю жизнь совмещал искреннюю борьбу за прогресс с собственной выгодой. Но у него ничего не получалось – президент «Вестерн Юнион» Уильям Ортон успешно противостоял любым его попыткам, используя самые разные методы (например, раздав конгрессменам карточки, по которым в любом телеграфном отделении их обслуживали бесплатно).

        Далеко не так успешно Ортон решал технические проблемы. Тогдашний телеграф был устроен таким образом, что по проводу за раз можно было отправить только одно послание, что постоянно создавало заторы и очереди, не говоря уже о необходимости непрерывно тянуть новые телеграфные линии. Поэтому компания была готова более чем щедро вознаградить того, кто сумеет решить проблему «мультиплексного телеграфа» и придумает, как одновременно передавать несколько посланий за один раз.

В схватку за этот приз вступили всемирно признанные авторитеты в области электротехники: Томас Эдисон из Бостона, Уильям Томсон из Глазго (будущий лорд Кельвин, тот самый, который создал шкалу Кельвина), Вернер фон Сименс из Берлина. А еще Элайша Грей (1835 – 1901) из Чикаго, хозяин компании «Вестерн Электрикс», которая производила все основное оборудование для «Вестерн Юнион».

        Вот Грей как раз был типичным американским изобретателем: мальчик с фермы, навсегда подорвавший свое здоровье попыткой совмещать работу плотником с получением образования в колледже. Его карьера началась, когда он разработал аппарат, позволявший печатать на телеграфной ленте вместо точек и тире кода Морзе буквы.

Такие дорогие аппараты ставили в крупных компаниях, чтобы избавить владельцев от необходимости посылать рассыльного на телеграф: это было чревато разглашением коммерческой тайны!

        Элайшу Грея и Александра Белла практически одновременно осенило, что телеграфные сигналы можно передавать по одному и тому же кабелю на разных звуковых частотах. Эту мысль Белл, будучи в гостях, изложил отцу любимой ученицы, и тот тут же за нее ухватился. Это был шанс обойти, наконец, неуязвимого Ортона или, хотя бы, сыграть с ним на равных. Гардинер Хаббард выразил намерение финансировать исследования, и работа закипела. В случае успеха безродный бедный учитель мог рассчитывать на руку Мейбл. Хаббарды понимали, что пристроить глухую дочь не так-то просто, но полагали, что муж обязан обеспечить ей привычный – то есть очень высокий – уровень жизни. Так что стимул у Белла был сильнейший.

        Два изобретателя, как признавался сам Белл, «шли ноздря к ноздре», причем, как опять же признавал Белл, Грей имел преимущество, так как лучше разбирался в электротехнике («зато я был лучше знаком с феноменом звука»).

        Первоначальная идея состояла в том, чтобы поставить на одном конце что-то вроде органа, который будет передавать разные послания разными тонами, а на другом – приемник, который будет эти послания разделять. Довольно скоро выяснилось, что так не получится, и что звуковое послание можно передать только целиком. Элайша Грей поэкспериментировал с этой идеей и даже создал первый микрофон: платиновую иглу, которая под влиянием звука колебалась в кислотном растворе, тем самым меняя напряжение в сети (впоследствии Эмиль Берлинер додумался заменить раствор угольным порошком, который под влиянием звуковых колебаний менял степень уплотнения). Но особого смысла заниматься передачей звука Грей не видел. Зачем? Когда бизнесмены ведут деловые переговоры, они хотят опираться на писаный текст, а не на слова, которыми один телеграфист обменяется с другим. Ни Грей, ни другие профессиональные электротехники не могли вообразить себе, что люди могут использовать такую сложнейшую технику напрямую, без посредства специально обученных профессионалов. И вовсе не для деловых переговоров (которые приносили «Вестерн Юнион» основную прибыль). Поэтому Грей все силы бросил на решение проблемы «мультиплекса». И добился потрясающих успехов – к 1876 году он передавал по одному проводу восемь посланий за раз (а Эдисон – только два). Приз был фактически в его руках.

        На всякий случай Грей решил защитить свои права и в сфере «акустической телеграфии». 14 февраля 1876 года он подал в Патентный офис в Вашингтоне так называемую заявку-предостережение («caveat», «будьте бдительны» на латыни), озаглавленную «Инструменты для передачи и приема звуковых сигналов посредством телеграфа», в которой описал устройство своего «жидкого приемника». По правилам в течение двух месяцев Грей должен был подготовить полную патентную заявку, а пока он просто предупреждал конкурентов, что место занято. Предостережение Грея зарегистрировали под номером 39.

        Но за два часа до этого, тоже 14 февраля, в Патентный офис явился Гардинер Хаббард. Ему надоело уговаривать Белла (до конца жизни сохранявшего глубокое отвращение к оформлению официальной документации) и от его имени подал патентную заявку «Улучшения в телеграфии», описывающую основной принцип – использование «волноообразного тока» («undulating current» - терминология только становилась) для передачи звуковых колебаний. Заявка была зарегистрирована под номером 5.       

Возникло так называемое «пересечение интересов», которое, усилиями Хаббарда и его столичных коллег-юристов, очень быстро (подозрительно быстро, как потом утверждали в «Вестерн Юнион») было решено в пользу Белла, как вставшего раньше. Патенту, зарегистрированному под номером 174465, предстояло стать самым прибыльным во всей американской истории.

К тому моменту Хаббард еще не оставил идею использовать принцип «волнообразного тока» для мультиплексного телеграфа. Но Белл уже осознал, что изобрел что-то совсем другое. Понять бы только, что! Он даже высказал мысль, что, возможно, когда-нибудь телефон станет такой же неотъемлемой частью каждого дома, как почтовый ящик. Возможно.

Грей же, узнав о патенте Белла, сначала заволновался, но потом посоветовался с коллегами из «Вестерн Юнион», которые только пожали плечами: какой прок от этой игрушки? И посоветовали заняться действительно важным делом: подготовкой к Всемирной выставке, которая должна была открыться в мае 1876 года в Филадельфии. Она была приурочена к 100-летию принятия Декларации Независимости и была призвана показать, что тринадцать прижатых к атлантическому побережью небольших поселенческих колоний превратились за прошедший век в мировую индустриальную державу. Грей представлял свой мультиплекс. Для его демонстрации он протянул специальную телеграфную линию из Нью-Йорка в Филадельфию и вообще трудился изо всех сил. В Филадельфии должно было решиться его будущее.

У Белла же случился обычный для него, и много раз случавшийся до и после этого упадок сил. Он внезапно потерял интерес к телефону и целиком погрузился в подготовку к выпускным экзаменам своих глухих учеников. Да, все это время он не бросал преподавание, тем более, что отец регулярно требовал от него, чтобы он занимался продвижением «видимой речи», а не всякими дурацкими изобретениями. Мейбл Хаббард пришлось буквально силой запихнуть жениха сначала в экипаж, а потом на перрон поезда, отправлявшегося в Филадельфию, и всучить ему дорожный саквояж. Белл сопротивлялся до последнего и только когда Мейбл, зарыдав, сказала: «Значит, ты меня не любишь!» и отвернулась, чтобы не видеть ответа, сдался.

Про выставку в Филадельфии надо рассказывать отдельно. Достаточно сказать, что Элайшу Грея ждал на ней заслуженный успех. А Белла – триумф.

Показ телефона сделали закрытым для публики. В безумно жаркий субботний день Белл и помогавший ему сын Хаббарда, раздевшись до рубашек, лихорадочно монтировали аппарат. Выставочную комиссию возглавлял уже упоминавшийся Уильям Томсон, входили в нее светочи электротехники по обе стороны Атлантики, а в качестве почетного гостя – дон Педру ди Алкантара Жуан Карлуш Леополду Салвадор Бибиану Франсишку Шавьер… короче, император Бразилии (был и такой титул) Педру II. Именно он по легенде, вошедшей по все американские учебники, поднеся трубку к уху, воскликнул: «Боже! Она разговаривает!».

Дальнейшее описано многократно. Белл получил золотую медаль Выставки (и еще полтора года заполнял документы, чтобы ему ее выдали на руки), поехал с лекциями по всей стране, на гонорар купил Мейбл первый подарок – серебряную брошь в форме телефона, а потом отправился с туром в Европу. Там на новейшую американскую выдумку возжелала посмотреть сама королева Виктория. Говорили, что во время показа Белл, чтобы привлечь внимание Ее Величества, дернул августейшую особу за руку (как привык общаться с Мейбл), грубо нарушив этикет. Но королева любезно не обратила на это внимания.

Рассказывали, что на волне триумфа Гардинер Хаббард предложил Уильяму Ортону из «Вестерн Юнион» продать все права на телефон за 100 000 долларов (умножаем на 25!). Тот резко отказался. Правда это или просто нравоучительный рассказ для маленьких CEO, мы не знаем. Впрочем, сомнения есть: к тому времени акции «Телефонной и телеграфной компании Белла» росли как на дрожжах. Белл за несколько лет превратился в миллионера, хотя до Вандербильта и Рокфеллера ему было далеко.

И тут пути Белла и его изобретения расходятся. «Телефонная и телеграфная компания Белла», будущая AT&T («Американская телефонная и телеграфная компания»), вступила в эпическую битву с «Вестерн Юнион» за право телефонизировать Америку, параллельно пытаясь разобраться – что же такое они внедряют и как этим пользоваться. Но об этом мы расскажем в следующий раз. Для нашей истории достаточно знать, что AT&T битву выиграла, а потом все росла и росла, пока к середине прошлого века не стала крупнейшей в мире телекоммуникационной компанией. В 1948 году сотрудник исследовательского центра AT&T «Лаборатории Белла» Клод Шеннон опубликовал статью «Математическая теория коммуникации», с которой начался отсчет новой информационной революции.

Но Белла все это уже не интересовало. Он женился на Мейбл и перед свадьбой переписал на ее имя всю свою долю акций компании (треть от общего числа), за исключением десяти. Беллы купили дом в Вашингтоне, построили особняк на берегу озера Баддек в глухой канадской провинции Новая Шотландия и регулярно сбегали туда от светского шума и суеты. Профессор Белл был награжден всеми возможными медалями и премиями, попал во все учебники, и продолжал заниматься изобретательством. Например, приложил руку к разработке первых самолетов и созданию судна на подводных крыльях (у него были очень обширные интересы). Но больше ничего так толком и не запатентовал, несмотря на уговоры Мейбл. Он по-прежнему много времени уделял проблемам глухонемых и много помогал слепоглухонемой девочке Хелен Келлер, обучение которой стала прорывом в сфере специальной педагогики. А еще увлекся разведением овец и евгеникой. Мейбл вела хозяйство, растила дочерей, устраивала светские рауты, регулярно ездила в Европу, в общем, вела ровно тот образ жизни, для которого ее и воспитывали. Это был очень счастливый брак. С годами Белл все больше походил на Санта-Клауса, особенно когда гулял по берегу канадского озера с внуками. Он умер во сне в 1922 году, и по всем телефонным сетям Америки была объявлена минута молчания. Мейбл пережила его только на пять месяцев. Его внучка и секретарша его последних лет Мейбл Гровнор, названная в честь бабушки, умерла в 2006 году.

Элайша Грей в 1901 году упал на улице с сердечным приступом и больше не очнулся. За свою не очень долгую жизнь он зарегистрировал около 70 патентов, среди них – патент на телеавтограф, позволивший передавать по телеграфу рукописные текст («фототелеграммы») и на один из первых прототипов телевизора. Основанная им «Вестерн Электрикс» сейчас в его честь называется «Грейбар» и входит в число 500 крупнейших американских компаний.

До конца дней Грей настаивал, что телефон изобрел именно он, а люди Хаббарда подсмотрели его заявку и подсказали технически малообразованному Беллу, как создать микрофон. Примерно раз в двадцать пять лет в мире выходит книга, где доказывается, что это именно так. Новая биография Белла публикуется примерно раз в пятнадцать лет.

Понравилось читать? - подпишись на Internet Warrior. (https://t.me/internetwarriortext)

• Internet Warrior|30.05.24