Те, кого бросают.

«Я вернусь», — сказал он тогда.

Она поверила.

Больше никогда.

Она попала к нему случайно. Не по блату — просто так вышло, что её перевели в другой отряд, когда старая группа развалилась.

Он встретил её холодно.

— Оса? — переспросил, глядя в рапорт. — Позывной такой?

Она подняла голову и впервые увидела его лицо.

Правильные, почти красивые черты. Чисто выбрит — только лёгкая небритость, какую носят после нескольких дней в рейде. Глаза серо-голубые, с тёплым оттенком, но в них чувствовалась жёсткость. Такие глаза умеют смотреть ласково — и отдавать приказы, которые убивают.

Высокий, стройный. Спортивный, но без перекаченных мышц — скорее быстрый. В руках — рапорт, пальцы длинные, с чистыми ногтями. На левой руке, между большим и указательным, маленький шрам.

Оса почему-то запомнила этот шрам. Потом она часто о нём вспоминала.

— Да, — ответила она.

— Стрелять умеешь?

— Лучше, чем говорить.

Он усмехнулся. Впервые за всё время.

— Посмотрим. Идём.

Артём Ветров был из тех командиров, которые не повышают голос. Он говорил тихо, спокойно. От этого становилось страшнее. Его боялись. Уважали. Ему верили.

Оса не верила никому. Но он заставил её поверить.

Командир повёл её в тир. Дорога шла по длинному коридору бункера. В помещении пахло сыростью и порохом.

Оса оглядывалась по сторонам, но каждый раз её взгляд останавливался на нём. Артём шёл впереди. По пути они то и дело встречали других солдат. Ни один из них не был в восторге от новенькой. Каждый смотрел на Осу с недоверием и презрением, но кивок в знак приветствия Оса всё равно получала.

Для него она была новичком. Но сама она так не считала.

Девушка сжала кулаки и стиснула зубы. Взгляды других солдат оседали над ней, словно дождливое облако.

— Пришли.

Перед ней было большое помещение. Вдалеке виднелись старые мишени. Все в дырках, но ещё держались. На столе лежало подготовленное для неё оружие. Снайперская винтовка СВД с калибром 7,62 мм. Девушка смотрела на винтовку, не отрывая глаз. Она рассматривала каждый сантиметр оружия, не отрывая глаз.

— Оса, оторвись от винтовки и покажи мне, на что ты способна, — прозвучал довольно спокойный голос.

— Есть, командир.

Она вскинула винтовку, заглянула в прицел и нажала на крючок. Прозвучал резкий выстрел, от которого зазвенело в ушах. Пуля со свистом врезалась в деревянное покрытие мишени на отметке «7».

— Неплохо. Но не идеально.

Эти слова прошлись по Осе, словно лезвие ножа.

Не идеально.

Артём подошёл к девушке сзади и опустил обе ладони на её плечи. Её тело вздрогнуло от неожиданности.

— Ты можешь лучше. Держи спину, расслабь плечи, дыши ровно. И не спеши.

Она послушала. Нажала на крючок. Пуля со свистом влетела в «десятку».

Оса опустила винтовку на стол и взглянула на Артёма.

На его лице до сих пор было спокойствие. Он кивнул — вот и вся похвала.

Но этого было достаточно.

Он учил её. Не только стрелять — выбирать позицию, ждать, не дёргаться, когда пули свистят над головой.

Он видел в ней то, чего не видели другие.

— Ты не солдат, — сказал он однажды, — Ты снайпер. Это другое. Солдаты умирают за других. Снайперы — за свой выстрел.

Слова застряли в памяти.

Они стали её правилом.

Между ними не было ничего. Ничего такого, о чём шепчутся в казармах. Он не прикасался, не говорил лишнего. Он не давал повода. Но она чувствовала: он рядом. Он не предаст. Он вернётся.

— Я за вами вернусь, — говорил он каждый раз перед выходом.

Она верила.

Он никогда не врал. До того раза.

Рано утром Артём ворвался в казарму.

— Быстро выдвигаемся! Времени нет.

Оса вскочила с койки и накинула на себя длинный плащ.

Она не задавала лишних вопросов, она была уверена в командире. Кроме неё на операцию пошли ещё четверо. Молодые парни, которые были её боевыми товарищами.

Вся операция пошла не по плану с самого начала.

Их зажали на развалинах завода. Со всех сторон — плотный огонь, не продохнуть. Трое убитых, двое с тяжёлыми ранениями. Патроны на исходе.

Артём принял решение.

— Оса, Студент, Хорёк — остаётесь. Прикрываете отход. Мы обойдём их с фланга и вернёмся.

— Сколько ждать? — спросил Хорёк, держась за бок.

— Час. Не больше.

Он посмотрел на Осу. Взгляд — спокойный, умеренный.

— Я вернусь.

Она кивнула. Она верила.

Последнее, что она увидела — дым от покрышек и исчезающий силуэт Артёма.

— Надо разделиться. Я пойду проверю обстановку, — сквозь кашель проговорил Хорёк.

— Береги себя, — прошептала Оса.

Час прошёл. Никого.

Два. Три.

Студент затих первым — осколок перерезал сонную артерию. Оса зажала рану, но кровь продолжала идти. Его глаза потухли. Он умер у неё на руках, так и ни сказав ни слова.

Пули продолжали свистеть над головой. Оса пряталась за ограждением и бездыханным Студентом.

Хорёк продержался дольше. Но его нашли снайпера противника. Она слышала его крик. Потом — тишина.

Сердце бешено стучалось. Руки дрожали.

Она осталась одна.

Патроны кончились. Винтовка стала бесполезной железкой. Она лежала за бетонной грудой блоков и ждала.

Взрывы гремели рядом, от волн болели уши.

Она ждала его.

Он обещал.

Она чудом выжила. Её нашли свои — уже через сутки, когда всё было кончено. Она была в бреду, с обезвоживанием и многочисленными травмами.

Очнулась в лазарете. Первый вопрос был:

— Артём? Он вернулся?

Медсестра отвела взгляд.

— Вернулся, — сказала она, — Ещё вчера. С остатками группы.

— А мы? Почему он нас не забрал?

Медсестра промолчала.

Позже Оса узнала сама. Артём доложил командованию: группа прикрытия погибла. Все пятеро. Возвращаться было не за кем.

Он не врал. Просто решил, что они все мертвы. Не стал проверять.

Она осталась одна в казарме. Глаза то и дело искали Хорька и Студента. Их койки казались безжизненными. На тумбочке рядом с койкой Хорька лежала пачка сигарет — та самая, с которой он всегда ходил, даже когда сигареты заканчивались.

На койке Студента лежала потрёпанная книжка, раскрытая на середине — не успел дочитать.

Оса сидела на койке, глядя в пол. В голове было лишь «Я вернусь.»

Соврал.

Она потеряла всё. Хорька, Студента, доверие.

По щекам побежали небольшие горячие капли. Девушка закрыла лицо руками. Слёзы обжигали ладони и щёки.

Не доверять.

Никогда.

Она увидела его спустя месяц. В штабе, куда пришла за новым назначением.

Он стоял у карты, объяснял что-то подчинённым. Увидел её — ни один мускул не дрогнул на лице.

— Оса, — сказал он спокойно, — Жива. Рад.

— А я нет, — ответила она.

Она сжимала винтовку так, что белели костяшки. Хотела выстрелить. Прямо сейчас.

Но не стала.

Не потому что испугалась. А потому что поняла: он не стоит её пули. Он стоит того, что б о нём забыли. Навсегда.

Она развернулась и ушла.

Больше они не виделись.

Оса сидела в пустом ангаре, прижимая винтовку к груди.

Перед глазами — его лицо. Спокойное, уверенное, как в тот день, когда он сказал «я вернусь».

— Я не ты, — прошептала она в пустоту. — Я не бросаю своих.

И решила: больше никогда никому не доверять. Никогда не ждать, когда за ней вернутся. Только стрелять самой.

И не промахиваться.