Тихий приют

Шаги раздавались одиноким шорохом по извилистым тропинкам, которые реками изливались в разные стороны от скромного деревянного домика. В этой местности было так безлюдно, но Вера никогда не чувствовала себя одинокой тут. Она рассматривала высокие деревья, что загораживали пасмурное небо. Глядела в чащу с мыслью: «Она точно хранит в себе бесконечное множество тайн и опасностей». Эта глубина казалась бесконечной и необъятной. А домик стоял себе и стоял, красуясь расписными полотнами на деревянных перилах лестницы, ведущей в дом. Вокруг него сами по себе росли необыкновенной красоты кусты роз. Чуть дальше общее впечатление дополняли яблони с ярко-алыми плодами. Этот дом был единственным местом в округе, что не хранило в себе никаких загадок, но двери этого дома были закрыты на несколько замков. Кто-то мог подумать: «Какой чудак каждый раз будет пользоваться всеми замками?» А Вера пользовалась.

Она подбежала к двери и неспешно стала искать ключи в сумке. Бережно воспользовавшись каждым, она зашла в дом. Почти сразу после этого по окнам застучали капли проливного дождя. Порывы ветра гулом раздавались по верхнему этажу, создавая атмосферу чьего-то присутствия. Вера поставила сумочку на стул, разогрела воду в чайничке и начала осторожно искать нужную баночку с чаем среди множества других ёмкостей и посуды. «Вот оно!» — сказала она и положила две чайные ложки маленьких скрученных чайных листиков в чайник. Чтобы напиток дольше оставался теплым, в специальную подставку под чайник Вера поставила маленькую свечку. Тёплый свет хоть и не сильно, но осветил мрачную комнату. Появился настоящий уют. Она села за стол, разложила перед собой книжку и поставила рядом блюдце с фарфоровой чашечкой, на которой были нарисованы нежными красками цветы. Тогда Вера смогла выдохнуть и погрузиться в свою думу, но что-то ей не давало покоя...

После неудачных попыток сосредоточиться она оторвалась от литературы и стала рассуждать вслух, словно на стуле перед ней кто-то был. Причём этот «кто-то» был настолько родной, что ему не жалко доверить самые сокровенные мысли.

— Знаешь, в прошлые годы к этому времени уже хотя бы разочек выпадал снег. Был иней или просто снежинки падали с неба, моментально тая на земле. А что сейчас? Близится праздник, уже пора одарить нас этим суровым холодом, ведь он никогда не хотел зла, а наоборот, защищал растения от самого себя снежным одеялом, но погода всё такая же осенняя. Эта печаль уходящего года не возмещается сиянием маленьких снежинок, слякоть никуда не уходит, а природе уже нечем защищаться от холода. Так больно смотреть на голые ветви огромных деревьев. Может, ты, пустота, знаешь, где самое чистое время года? Время...

Вдруг какая-то мысль врезалась в монолог девочки. Она ринулась на второй этаж к своему огромному шкафу, где на одной половине хранила вещи, которыми пользовалась каждый день, а на другой — памятные вещи, куда она и погрузилась в мгновение. Где-то там, в самом низу, лежала коробка с рукописями и письмами от других людей. Она вспомнила одно письмо, которое зимой ей отправил Мирон — давний наставник, подаривший ей книгу, которую она читала в тот день. Она отыскала его среди груды других писем и снова прочитала вслух:

— «Вера! Я так был рад с тобой работать все эти годы, но я вынужден покинуть этот город насовсем и вернуться домой. Ты чудесная девочка с огромным сердцем! То, как любила ты, не смог бы любить никто. Я видел твои горящие глаза, когда я давал тебе пищу для ума, видел твои блестящие результаты и тягу к знаниям, а что самое главное — к людям. Когда ты рассказывала мне о своём одиночестве, я всегда вспоминал себя в молодости. Поверь, я был таким же, а сейчас не смею об этом жалеть. Именно эта сложность сделала меня человеком. Я знаю, что весь тот опыт, данный мной, ты запомнишь на всю жизнь. По крайней мере, я очень надеюсь на это. Оставь эту любовь к миру в себе, не борись с ней, даже когда будет совсем больно. Я всегда с тобой в твоих воспоминаниях. Надеюсь, моё наставничество было для тебя таким же запоминающимся, как ты для меня. Тебе должны были передать одну книгу вместе с этим письмом... Как только тебе будет меня не хватать, почитай её. И помни: ты никогда не была и не будешь одна. Удачи тебе, Вера».

Слёзы непроизвольно покатились по щекам. Письмо было написано от руки, но всё равно читалось очень легко благодаря исключительному почерку автора. Рядом с письмом лежал портрет Мирона, нарисованный рукой Веры тогда. Когда она рисовала этого человека, она не думала ни о чём, кроме его эмоций и снега, который хлопьями валил за окном. Вера снова посмотрела в окно, будто надеялась, что именно после прочтения письма маленькие снежинки посыпятся с неба, согревая лучше любого костра. Но ничего не изменилось.

Она расстроилась, но стала дальше перечитывать письма. Их было много, но все они были невообразимо ценными. После некоторых слишком трогательных творений Вере пришлось закрыть коробку и снова отложить её далеко-далеко, в самый пыльный угол шкафа.

Слёзы не переставали течь по лицу, градинками падая на пол. Вернувшись за стол, девочка попыталась прийти в себя, обнимая в руках книгу с мыслью: «А ведь тогда я была счастливее...»

Её внимание резко переманила лиса за окном, которая смотрела прямо в душу девочки. Зверёк стоял совсем далеко, но взгляд ощущался с обеих сторон, будто между ними давно была закреплена какая-то связь.

Вера встала из-за стола и вышла на крыльцо. Тогда к ней бежала лисичка, на которой был ошейник с надписью «Римма».

— Домашняя лиса? Да что вы? — вслух сказала Вера.

Римма махнула хвостом и села на ступеньку, наблюдая за дождём. Вера почему-то присела рядом, словно Римма — старый знакомый, с которым можно совместно ностальгировать о минувших днях.

— С такой погодой я стала тосковать по друзьям и семье. Они оставили меня совсем одну ухаживать за этим домом, хотя я никогда не видела их тут, только когда его строили. Обустраивала его я сама. Красиво же?

Лисичка так же сидела рядом, внимательно слушала. Вера подставила ногу под голову, положив ладони на колено, и продолжила:

— Я верю, что они когда-нибудь придут сюда, когда я совсем не буду ожидать их. В этот день я смогу поделиться с ними своими воспоминаниями. Хотя сегодня я поняла одну странную вещь: моё прошлое перестало вызывать у меня страх и боль, я чувствую только лёгкую грусть. Да и не помню я уже многих деталей. Может, стоит записать эти воспоминания, как думаешь?

Лиса пошла к двери и оставила след когтями, а потом развернулась и убежала, оставив Веру совсем одну.

— Вандалка, — тихо с недовольством сказала она и осталась сидеть на ступеньках. Но Римма вернулась и не с пустыми лапками. В зубах она держала маленькую ягодку земляники, которую позже положила рядом с Верой.

— Это мне? — спросила она и взяла ягодку в руки.

Лиса легла рядом с дверью, ожидая, когда её пустят.

— Поняла тебя, Римма. Что ж, будешь моей первой гостьей.

Вера открыла дверь, и лиса сразу забежала внутрь. Она не стала бегать, искать еду или крушить всё вокруг, она села на тот стул, с которым когда-то разговаривала Вера. Они сели друг напротив друга, как в зале для особо важных переговоров.

— Даже не знаю, что тебе предложить из еды. Думаю, варёная грудка будет тебе по нраву.

Через пять минут Римма поедала горячее блюдо, специально приготовленное для неё.

— Вот бы со мной сейчас были мои старые друзья из той гильдии. Они бы точно удивились моим картинам и моей коллекции книг. Почему все они оставили меня?

Лиса наклонила голову набок, как будто задавая вопрос.

— Мой наставник всегда говорил мне не рушить мою сложность и любовь к людям. Всегда говорил мне ценить воспоминания, а я всё ещё не понимаю, почему такого уровня трепет я должна проявлять. Но тебя я, получается, позвала, и ты стала первопроходцем в моём мирке. Может, с людьми стоит так же...

Как будто понимая, что говорит девочка, Римма спрыгнула со стула, приоткрыла незакрытую дверь и снова куда-то убежала. Вернулась она уже затемно, с кусочком льда в зубах.

— Римма! Ты что, была в той холодной пещере неподалёку? — сказала она и подбежала к лисе. Та положила Вере в руки кусочек льда, который потихоньку таял, стекая на пол капельками воды.

Они смотрели на лёд до тех пор, пока он полность. не обернулся водой.

— Позже это мокрое место высохнет. От него не останется и следа. Хоть я и буду помнить о том, что тут была вода, но через пару дней перестану об этом думать вовсе. И те люди тоже когда-то забудутся, потому что появятся более важные мысли и события, что не оставят места в моей памяти. Я поняла! Римма, ты просто гений!

Римма довольно села на пол, завиляла хвостом и принялась слушать:

— Да, воспоминания могут быть очень яркими и болезненными, а может тусклыми и счастливыми, но они исчезают. Сначала впитываясь в саму личность, а потом испаряясь в духе других новых воспоминаний. Как лёд. Ожидать того, что вода сама собой станет льдом вовсе бессмысленно. Возможно, снег выпадет не скоро, но я могу создать этот уют сама, не завися от обстоятельств.

Лиса подбежала к Вере и начала тереться о ноги девочки, выражая радость.

Ночь окутала всё вокруг, создавая ощущение опасности снаружи, но внутри домика Веры и Риммы царила идиллия. Стоял яркий аромат пряностей от имбирных пряников, которые Вера обычно готовила на Новый год, когда хлопьями шёл снег, тропинки покрывались льдом, но на душе становилось намного теплее, чем в какой-либо другой день. В тот вечер на землю при всей его сложности и неоднозначности опустилась первая долгожданная снежинка...