Таус Махачева «Гамсутль» | Taus Makhacheva “Gamsutl”

Наследие: Русско-кавказская война

Метод: реконструктивная хореография

Территория: Дагестан

При участии: Александр Синягин (камера), Юсуп Омаров (перформер), Анна Абалихина (хореограф), Александра Пустыннова (монтаж), Максим Черше (цвет)

Гамсутль — полуразрушенное и труднодоступное горное аварское село, опустевшее в результате сложной истории XX века: трудовой миграции и насильственных переселений. Аул-призак, обладающий изяществом скульптурного объекта, будто бережно и органично вырезан из геологического ландшафта. Напластования различных эпох проступают на фасадах домов арабской вязью, геометрическими узорами, все больше уступая место немой тайнописи трещин и удушающих камень орнаментам растений. Взятые из скалы для строительства домов камни, осыпаясь, вновь возвращаются в исходное состояние, стирая следы человеческого присутствия. Запущенная и неотвратимая программа забвения.

Одинокий герой в кадре словно разыгрывает сценарии утраченного прошлого — это попытка рассказать историю места через движение и присутствие тела. Его пластика в одной из частей видео развивает жестику и пантомимику персонажей полотна Франца Рубо «Штурм аула Салта», написанного для Кавказского военно-исторического музея в Тифлисе («Храм славы») почти через 40 лет после изображенных событий. Взгляд Рубо вряд ли можно упрекнуть в ангажированности и трактовать как точку зрения победителя. Совсем наоборот — здесь присутствует если не эмпатия, то внимательный и заинтересованный взгляд стороннего наблюдателя: в отличие от российской армии, сливающейся в единую массу, горцы прописаны детальнее и подробнее, видны арба, ковер, элементы горской культуры.

Сдержанная хореография Юсупа Омарова повторяет выхваченные художником движения и горцев и российских солдат. Разыгрывание войны на руинах повествует о происхождении этого места, построенного с учетом гипотетических атак и осады. «Я подумала о том, можно ли рассказать историю места через движение? Можно ли другим языком рассказать про то, почему оно было построено, как оттуда ушли люди, и что это представляет собой сейчас? Я долго думала, накладывать ли на видео голос Абдулжалила Абдулжалилова (последнего жителя Гамсутля, умершего в 2015 году), но я сделала выбор в пользу пустоты».

Работа Махачевой на определенном уровне вступает в диалог с произведениями Джона Джерарада, работавшего с руководствами американских военных баз, обучающих солдат тому, какие позы они должны принимать, выполняя те или иные тактические задачи (например, стреляя из миномета). Один из его проектов («Infinite Freedom Exercise»), как и работа Махачевой, основана на визуальной иконографии трудного наследия и является интерпретацией фотографического снимка 1980 года, изображающего солдата, наблюдающего за горящими иранскими нефтеперерабатывающими заводами. Основанный на этих движениях проект запускает разговор о причудливой хореографии войны, стандартизации движений и инструментализации человеческого тела как орудия убийства.

Ближе к концу видео Махачевой тело перформера само становится телом-руиной: свисает из окон, облокачивается о стены, копирует форму арки, повторяет молчаливую отчужденность вертикально стоящей могильной плиты. «Гамсутль» — это выразительное исследование сопричастности месту, наследию и травматическому опыту через телесное пластическое переживание пространства.

Heritage: Caucasus War

Method: reconstructive choreography

Territory: Dagestan

With contributions from: Alexander Sinyagin (camera), Yusup Omarov (performer), Anna Abalikhina (choreographer), Alexandra Pustynnova (editing), Maxim Chershe (color)

Gamsutl is a semi-destroyed remote mountain village of the Avars, deserted as a result of the complex history of the 20th century: the processes of labor migration and forced relocation. It is a ghost village that has the elegance of a sculptural object, as if carved carefully and organically from the geological landscape. Layers of strata from different eras appear on the facades of houses like Arabic script and geometric patterns, giving way more and more to the silent secrecy of cracks and plant ornaments choking the stone. Taken from the cliff to build houses, the stones of the houses now crumble and return to their natural state, erasing traces of human presence. An inescapable program of oblivion set in motion.

The lone character in the frame seems to play out scenarios of the lost past, an attempt to tell the story of a place through motion and the presence of the body. His movement in one part of the video develops the gestures and pantomimicry of Franz Roubaud’s painting Assault of Salta, commissioned for the Caucasian Military Historical Museum in Tiflis (Temple of Glory) almost 40 years after the events depicted. Roubaud’s vision can hardly be reproached as biased or interpreted as a point of view of the winning side. On the contrary, it possesses an attentive and interested gaze of an outside observer, if not empathy: unlike the Russian army, which merges into a single mass, the mountaineers are depicted in greater detail, and one can see a carriage, a carpet, and other elements of their culture.

Yusup Omarov’s understated choreography echoes the movements of both the mountaineers and the Russian army captured by the artist. The war play on the ruins tells the story of the origins of the place, built with hypothetical attacks and sieges in mind. “I wondered if it was possible to tell the story of a place through movement. Could it be explained in a different language why it was built, how people left there, and what it is now? I thought for a long time about whether to add the voice of Abduljalil Abduljalilov (the last resident of Gamsutl, who died in 2015) to the video, but I opted for silence.”

Makhacheva’s work, on some level, enters into a dialogue with the works of John Gerrard, who worked with American military base instructions that taught soldiers what postures they should adopt when performing certain tactical tasks (such as launching a charge from a mortar). One of his projects (“Infinite Freedom Exercise”), like Makhacheva’s work, is based on the visual iconography of difficult heritage and is an interpretation of a 1980 photograph of a soldier watching Iranian oil refineries burn. Based on the movements, the project launches a conversation about the bizarre choreography of war, the standardization of movement, and the instrumentalization of the human body as a murder weapon.

Towards the end of Makhacheva’s video, the performer’s body itself becomes a ruin: hanging from the windows, leaning against the walls, copying the shape of an arch, repeating the silent detachment of an upright tombstone. Gamsutl is an expressive exploration of belonging to place and heritage, to a traumatic experience through kinetic experience of space.