Татер/романи и рома:  трудное наследие национальных меньшинств в Норвегии

В первой части материала мы расскажем о сложном прошлом национальных меньшинств татер/романи и рома в Норвегии: ассимиляции, принудительной стерилизации, поселении в трудовые лагеря, запрете на использование лошадей и принуждении к оседлости, лишении гражданства, высылке из страны и запрете на въезд, ставший причиной жертв во время Параимос (геноцида рома). 
История татер/романи и рома является важным контекстом для понимания сути и задач выставочных проектов, анализу которых будет посвящена вторая часть материала.

В этой статье мы будем использовать вместо общепринятого и спорного термина «цыгане» ряд других терминов. В настоящее время термин считается во многом устаревшим и предвзятым. Это связано не только с тем, что это экзоэтноним (название этноса, данное другими группами), но и с многовековым преследованием тех, кого так назвали. Наиболее важные национальные и международные группы по защите интересов группы отвергают применение этого термина из-за стигматизирующего и расистского подтекста. Слово иногда еще встречается в научном языке, но регулярно ставится в кавычки. Когда речь идет об апелляции к источникам, где употребляется форма «цыгане», мы также будем употреблять эту форму в кавычках.

На настоящее время в Норвегии для обозначения групп рома, которые живут в стране более 500 лет, используются термины «романи» («romanifolk») и «путешественники». Также можно встретить применение экзонима (внешнее название группы) — «татер» / «tater/tatere» (до начала XX века большинство жителей Норвегии не делало различия между татарами и «цыганами»). Эндонимы (самоназвание группы) - «reisendes» («путешественники») или «vandriar» («странники»). Романи, живущие вдоль побережья и путешествующие на лодках, называют себя «путешественниками на лодках» / «båtreisende».

Для обозначения второй группы переселенцев (середина XIX века) и третьей (с середины 2000-х гг.) используется термин «рома».

Принято считать, что татер/романи/путешественники и рома — это два разных национальных меньшинства с разными культурами и языками. Татер/романи как и рома являются двумя из пяти национальных меньшинств Норвегии, наряду с квенами, лесными финнами и евреями. Национальные меньшинства определяются как этнические, религиозные или языковые меньшинства, имеющие давние связи со страной: группа должна продемонстрировать связи со страной на протяжении как минимум 100 лет.

Контекст

Первые романи появились на территории Норвегии еще в XVI веке1.

Одним из факторов, повлиявших на репрессии против народа татер, была протестантская Реформация, пришедшая в Норвегию в первой половине 1500-х годов. В результате старая католическая терпимость к паломникам постепенно исчезла, и романи было приказано покинуть страну. Вскоре они были подвергнуты полному изгнанию2. В 1536 году король Кристиан III издал первый указ об изгнании. С годами было принято больше законов: в 1589 году король выдал королевскую лицензию на убийство, что означало, что любой мог убить романи, не неся наказания. В 1643 году от всех путешествующих требовалось иметь официальный паспорт, что стало еще одним камнем преткновения для татер, поскольку церковь отказывалась их крестить. Для получения паспорта человек должен был быть официально крещен.

В этот период татеры считались нечистыми главным образом по двум причинам: они брались за работу, которая никому не была нужна, включая различные работы по обновлению города (вывоз мусора и туш, опорожнение туалетов и т. д.). Вторая причина заключалась в том, что их кочующий образ жизни делал их вне досягаемости правительства и, следовательно, вне досягаемости официальных сборщиков налогов. Постановление 1687 года предусматривало арест татер/романи, их собственность должна была быть конфискована, их лидеры должны были быть казнены, а все остальные должны были покинуть территорию Норвегии. Эти меры оставались в силе до 1845 года.

Отношения с большинством не были полностью отрицательными, и существовал явный аспект взаимной выгоды. Романи торговали товарами, пользующимися спросом у оседлого населения, что приводило к регулярным контактам с большинством населения. В их специализацию входила торговля карманными часами, ножами и лошадьми. Более того, новости и сплетни из других регионов всегда приветствовались в стране, где относительно небольшое население проживает на большой географической территории, состоящей в основном из гор.

Рома второй волны приехали в Норвегию во второй половине XIX века из районов современной Венгрии и Румынии (Валахии) примерно в 1850 году3. К концу XIX века Норвегия была одной из стран Европы, где практиковался более либеральный иммиграционный режим, также в 1860 году была отменена обязанность иметь при себе паспорт. Вплоть до конца 1880-х гг., поселившиеся в стране могли запрашивать норвежское гражданство. Многие из первых рома, прибывших в Норвегию, в этих обстоятельствах стали норвежскими гражданами. В 1888 году первый норвежский закон о гражданстве ввел практику jus sanguinis, принцип приобретения гражданства посредством происхождения4. Это значило что в начале 1900-х годов дети первого поколение норвежских рома также имели право на норвежское гражданство.

Официальная норвежская политика в отношении меньшинств в этот период характеризовалась «норвегизацией»: королевство стремилось ассимилировать иноэтнические группы, устраняя их отличительные этнические, языковые и культурные особенности5. Политика насильственной ассимиляции была тесно связана с созданием современного норвежского национального государства. Ассимиляция Путешествеников норвежским государством, по сути, осуществлялась частной религиозной организацией, известной как Норвежская миссия бродяг (также можно перевести как Норвежская миссия по делам бездомных) (Omstreifermisjonen) (далее — Миссия). Миссия была создана в 1897 году и на свою работу получала дотации от государства вплоть до 1986 года. Организация управляла детскими домами и трудовыми колониями6. Меры по ассимиляции, реализованные в отношении романи, включали принудительное расселение, помещение детей в детские дома и случаи принудительной стерилизации7. До 1986 года Миссия приняла около 1500 детей от родителей татер/романи происхождения и поместила их в детские дома или приемные семьи. По оценкам, это почти треть населения татер/романи. Многими детьми пренебрегали и подвергали физическому и психологическому насилию. Миссия в большинстве случаев следила за тем, чтобы контакт между ребенком и биологическими родителями были разорваны. Подобному не подвергались другие этнические группы.

Многие семьи путешественников испытывали двойственное отношение к Миссии. С одной стороны, Миссию ненавидели и боялись. Она решал, кто имеет право содержать своих детей, и сохраняла жесткий контроль над Путешественниками по всей стране. С другой стороны, Норвежская миссия для бездомных внимательно следила за многими семьями и часто была единственным местом, где они могли получить помощь. 

Закон о бродяжничестве 1900 года открыл возможности для принудительного расселения «бродяг» без юридического разрешения на работу. Путешественников размещали в трудовых лагерях. Миссия хотела создать три трудовых лагеря для семей и один для одиноких мужчин. Из-за отсутствия финансирования было создано только два: трудовой лагерь Сванвикен для семей, основанный в 1907 году, и трудовой лагерь Бергфлётт для одиноких мужчин, основанный в 1911 году.

Бергфлётт был первым трудовым лагерем или рабочей колонией для бездомных в странах Северной Европы. Он включал в себя большую ферму, садоводческие поля и семь мастерских. Целью учреждения было сделать каждого «колониста» способным конкурировать на рынке труда, предоставив ему обучение подходящему для него труду.

В своем докладе норвежскому парламенту в 1896 году руководитель Миссии Якоб Валнум писал, что в стране насчитывается 500 одиноких бездомных, но позже он пришел к выводу, что их было по меньшей мере 1500, и что их число растет. Это были люди, «выпавшие из жизни».

В Сванвикенской трудовой колонии с момента ее основания в 1908 году до закрытия в 1989 находилось 990 татер. Под угрозой отобрать у них детей, семьям татеров было запрещено говорить на своем языке и носить традиционную одежду.

Закон о стерилизации 1934 года разрешил принудительную стерилизацию тех, кто не имел возможности обеспечить своих детей или имел «дефектные гены». Многие татеры были стерилизованы. Первоначальной целью Миссии было сделать из Петешественников хороших, оседлых христиан, но после появления возможностей для стерилизации цель сместилась в сторону сокращение числа потомков8. В период 1950–70 гг. 40 процентов женщин, находившихся в Сванвикенской трудовой колонии, были стерилизованы. Самой младшей девочке было всего 14 лет, когда ее стерилизовали в конец 1940-х годов9.

Кроме того, Закон о торговле 1907 года запрещал «бродягам» торговать товарами, перевозимыми с места на место.

В отличие от рома-Путешественников первой волны, небольшая группа норвежских рома второй волны, которых в начале 1900-х годов насчитывали от 100 и 150 человек, считалась слишком «чужой», чтобы ее можно было ассимилировать. Руководитель Миссии пастор Ингвальд Б. Карлсен утверждал, что само присутствие «цыган» в Норвегии могло иметь пагубное влияние на ассимиляцию Путешественников. Несмотря на очевидное сходства между группами, как Миссия, так и правительство Норвегии опредялили только Путешественников в качестве норвежских граждан, имеющих, по их мнению, потенциал стать «хорошими» норвежцами. Хотя их и называли «дегенератами» и «ублюдками», они воспринимались как норвежцы, находящиеся в трудных обстоятельствах, а не как носители «иностранных расовых характеристик». Рома, или «цыгане», с другой стороны, были описаны как иностранцы, не имеющие права на норвежское гражданство, а их прибытие в страну, якобы, препятствовало ассимиляции Путешественников. Поэтому Миссия рекомендовала норвежским властям сделать все возможное, чтобы лишить норвежских «цыган» права гражданства и высылать их из страны в как можно большем количестве10.

За шесть лет с 1921 по 1927 гг. Норвежское правительство сформулировало политику в отношении «цыган», согласно которой они должны были систематически регистрироваться, лишаться гражданских прав и получать отказ во въезде в королевство. Эта политика в значительной степени определялась полицией и Миссией.

В 1921 году Карлсен, руководитель Миссии, и несколько представителей полиции обратились в Министерство социального дел с просьбой ввести более строгие и более решительные меры по борьбе с рома. Министерство социальных дел в своем заявлении, озаглавленном «Omreisende sigøinerfølger» («Странствующий табор цыган») также подчеркивало важность остановить «вторжение», и что «цыгане, которые уже здесь, в стране, должны быть изгнаны, насколько это возможно». Ответственность за политику в отношении рома была передана из Министерства социальных дел в Министерство юстиции11. Министерство юстиции приняло новое решение в отношении «цыган»: уже в 1922 г. оно издало циркуляр «О полномочиях изгонять и депортировать цыган», который определял более строгую практику выдачи паспортов норвежским рома. В министерстве также подчеркнули, что норвежские паспорта, удостоверяющие личность рома, следует считать фальшивыми или незаконно выданными в полицейских участках в Норвегии или норвежских представительствах и консульствах за границей.

Рейдар Свен, начальник полиции Кристиансунда, высказался за создание норвежского «Цыганского информационного бюро» по образцу Zigeunerzentrale (Центрального управления по делам «цыган») в Мюнхене, Германия. Он также наставивал, что норвежская регистрация должна включать отпечатки пальцев и фотографии, аналогично Zigeunerbuch («Цыганским книгам») баварской полиции. Вследствие того, что норвежское меньшинство рома вряд ли насчитывало более 150 человек, большинство радикальных предложений Свена не были реализованы на практике. Тем не менее, это привело к созданию более подробной регистрационной формы с требованием указывать такие детали, как прозвища, семейные отношения и отличительные особенности внешности12.

После завершения процесса регистрации политика Норвегии в отношении рома преследовала две ключевые цели: изгнать как можно больше рома из страны и закрыть для них границы для въезда в страну. Первое оказалось легче второго, так как отказы во въезде и высылки создали дипломатическую напряженность со Швецией и другими соседними странами. Поэтому Министерство юстиции сочло необходимым конкретизировать свою политику по отношению к рома в Законе об иностранцах 1927 года13. Статья 3, пункт 3 закона гласила, что «цыганам и другим переселяющимся группам, кто не может доказать свое норвежское гражданство, будет отказано во въезде в страну». Этот пункт, получивший название «цыганская оговорка» официально закреплял в норвежском законодательстве запрет на въезд в страну исключительно на основании принадлежности к определенной этнической группе. Ничего подобного не происходило с тех пор, как евреям и иезуитам был запрещен въезд в Королевство согласно первой конституции страны 1814 года. И хотя закон формально распространялся только на лиц без гражданства, Минюст уже определил ранее, что документы, удостоверяющие личность норвежских рома, должны были рассматриваться как фальшивые или недействительные.

С учетом того, что Швеция еще в 1914 году ввела свой собственный закон, запрещающий «цыганам» въезд в страну, дипломатические отношения Норвегии со Швецией были поставлены под угрозу.

В январе 1934 года группе из 68 цыган, направлявшихся в Норвегию, было отказано во въезде из Германии. Большинство лиц были представителями семей норвежских рома — Кароли, Модесте, Модис, Йозеф, Зикали и другие. В результате отказа во въезде в Норвегию, а также Швецию, Данию, Францию и Нидерланды, они застряли в Бельгии.

В 1938 году за год до начала Второй мировой войны представитель норвежской полиции заявил, что в Норвегии, «к счастью», покончено с «цыганами»: «Они привыкли странствовать из страны в страну, и мысль, что им могут отказать в возвращении, никогда не приходила им в голову. Так, они выехали, но когда им захотелось снова въехать, они обнаружили, что дверь закрылась».

Только четверо из этой группы пережили войну, остальные же были убиты в немецких концентрационных лагерях после захвата Бельгии Германией14.

Одним из выживших в Параимос (геноциде рома) был Милош Кароли, который поделился своими воспоминаниями о войне в 1970-х годах и предоставил единственные письменные показания очевидца истребления норвежских рома во время Второй мировой войны. Оставшиеся в живых члены семьи Йозефов неоднократно обращалась за помощью с разрешением на въезд в Норвегию в 1953 и 1954 гг., но, как и перед войной, правительство отказало им. В конце концов семья незаконно пересекла границу по поддельным французским паспортам15. В этих обстоятельствах они стали первыми рома, которые вернулись в Норвегию летом 1954 года.

Поскольку они пересекли границу нелегально, они не привлекли внимания норвежских властей. Но в июле 1955 года нескольких членов семьи депортировали из страны на корабле в Антверпен.

К освещению этой ситуации подключились норвежские СМИ, которые акцентировали внимание на неоспоримом факте, что послевоенная Норвегия по-прежнему применяла явно расистский пункт. Кроме того, норвежские рома приобрели важного союзника в лице адвоката Йенса Кристиана Мелбая, который инициировал судебное разбирательство против Минюста от имени семьи Йозеф и добился успеха в отмене решения о депортации. Депортированные члены семьи впоследствии были возвращены в Норвегию за счет правительства. Эта победа имела важное символическое значение16.

За некоторое время до этого в 1951 году новый параграф Закона о защите животных постановил, что «бродяги» не могут использовать лошадей во время поездок из города в город для торговли. В пункте 14 статьи 10 закона говорилось: «Бездомным запрещено во время передвижения использовать лошадей или других животных для перевозки людей или товаров, а также иметь при себе лошадей». Официальной причиной введения этого пункта была защита животных, но настоящей целью было заставить татер отказаться от кочевого образа жизни. Это стало очевидным, когда этот параграф был отменен в 1974 году со следующим обоснованием: «Тот образ жизни, к которому применяется правило, больше не распространен, поэтому запрет больше не актуален».

После того, как у татер отобрали право пользования лошадьми, у тех, кто имел такую возможность, появился автомобиль. Также получали распространение ручные тележки и велосипеды. Другие начали пользоваться поездом или другим общественным транспортом. Без лошади ежедневные торговые поездки были трудны и утомительны. Эти меры привели к тому, что все больше и больше людей татер вынуждены были стать оседлыми жителями.

В 1970-х годах политика ассимиляции в Норвегии постепенно прекратилась. В начале 1970-х годов режиссер Вибеке Лёккеберг сняла документальный фильм о Сванвикенской трудовой колонии, где рассказала о деятельности Миссии и задавала критические вопросы. Документальный фильм вызвал шок, когда его показали по национальному телевидению в прайм-тайм17. Закон о стерилизации был отменен в 1978 году. При этом правительство прекратило финансовую поддержку работы Миссии только в 1986 году, а Сванвикенская трудовая колония закрылась аж в 1989 г.

В 1989 году члены одной из семей рома оказались замешаны в крупной схеме мошенничества с бриллиантами. «Большое мошенничество», как его стали называть, стало одним из крупнейших подобных случаев в истории Норвегии. Он оказал настолько глубокое влияние на жизнь норвежских рома, что его последствия ощущаются по сей день. Тень членов клана Кароли, участвовавших в мошенничестве, до сих пор падает на все меньшинство рома в современной Норвегии. Некоторые считают, что это даже стало решающим фактором в прекращении всей государственной помощи рома в 1991 году.

В 1998 году норвежские власти официально извинились за притеснения рома, а в 1999 году коренные рома были окончательно признаны национальным меньшинством с особыми правами на защиту и сохранение своей культуры.

В настоящее время кроме романи и рома в Норвегии проживает община иммигрантов рома с Балкан, в первую очередь из Болгарии, Румынии и территории бывшей Югославии, которые начали прибывать в страну около 1996 года. Если численность «коренной» группы насчитывает примерно 500–700 человек, численность сообщества иммигрантов новой волны оценивается примерно в 2 000 человек18.

В 2004 году норвежский парламент открыл вопрос о финансовой компенсации татер. Более 1200 путешественников, подвергшихся издевательствам из-за своего происхождения, принудительной стерилизации, и/или находившихся в Сванвикенской трудовой колонии, получили выплаты в период 2005–2014 гг. Кроме того, неизвестное количество людей татер/романи происхождения получили выплаты из-за жестокого обращения в детских домах.

В 2008 году термин «рома» был официально признан вместо предыдущего официального термина «цыгане».

Не смотря на множество антидискриминационных законов, некоторые исследования демонстрируют по-прежнему высокий уровень антицыганизма и джипсифобии в современной Норвегии19.

1 Jan Alexander Svoboda Brustad. Norwegian Roma and the authorities, 1915–1956: Exclusion, persecution and extermination // Bulletin Muzea Romske Kultury. - 2018. - № 27. PP. 46-65.

2 Åshild Andrea Brekke. A Question of Trust Addressing Historical Injustices with Romani People // Museums and Communities: Curators, Collections and Collaboration. Ed. by Viv Golding, Wayne Modest. Bloomsbury Academic, 2013.

3 Minken, Anne. Tatere i Norden før 1850. Sosio-økonomiske og etniske fortolkningsmodeller. Ph.D. dissertation, Universitetet i Tromsø, 2009. P. 19.

4 Johansen, Per Ole. Minst tyve år for en jøde // Materialisten. - 2005. - № 4. P. 32.

5 Plesner, Ingvill Thorson; Brandal, Nik, og; Doving, Cora Alexa. Hvor like må vi være? Gamle minoriteter i det nye Norge // Nasjonale minoriteter og urfolk i norsk politikk fra 1900 til 2016. Oslo: Cappelen Damm, 2017. P. 17.

6 Assimilering og Motstand: Norsk Politikk Overfor Taterne/Romanifolket Fra 1850 Til i Dag. Oslo: Kommunal- og moderniseringsdepartementet, 2015.

7 Haave, Per. Hovedtrekk i norsk romani-/taterpolitikk: Assimilering // Nasjonale minoriteter og urfolk i norsk politikk fra 1900 til 2016. Oslo: Cappelen Damm, 2017. P. 99-102.

8 Hvinden, B. Innledning: Fra fordømmelse til respekt og verdighet // Bjørn, H. (ed) Romanifolket og Det Norske Samfunnet: følgene av Hundre A˚rs Politikk for en Nasjonal Minoritet. Bergen: Fagbokforlaget, Vigmostad og Bjørke AS, 2000.

9 Haave, P. Steriliseing av tatere - kirurgi pa˚ “rasemessig” grunnlag?’// Bjørn, H. (ed) Romanifolket og Det Norske Samfunnet: følgene av Hundre A˚rs Politikk for en Nasjonal Minoritet. Bergen: Fagbokforlaget, Vigmostad og Bjørke AS, 2000.

10 Brustad, Jan Alexander S.; Lien, Lars og; Rosvoll, Maria. Eksludering: Norsk politikk overfor rom 1915–1956 // Nasjonale minoriteter og urfolk i norsk politikk fra 1900 til 2016. Oslo: Cappelen Damm, 2017. P. 81.

11 Rosvoll, Maria; Lien, Lars; Brustad, Jan Alexander S. «Å bli dem kvit». Utviklingen av en «sigøynerpolitikk» og utryddelsen av norske rom. Oslo: HL-senteret, 2015. P. 172.

12 Brustad, Jan Alexander S.; Lien, Lars; Rosvoll, Maria; Vogt, Carl Emil. Et uønsket folk. Utviklingen av en „sigøynerpolitikk“ og utryddelsen av norske rom 1915–1956. Oslo: Cappelen Damm, 2017. P. 67-68.

13 Ibid. P. 69.

14 Ibid. P. 149-152.

15 Skogaas, Peder, og; Lilleholt, Kåre. En for hverandre. Sigøynerne Milos Karoli og Frans Josef forteller. Oslo: Gyldendal, 1978. P. 96-100.

16 Brustad, Jan Alexander S.; Lien, Lars; Rosvoll, Maria; Vogt, Carl Emil. Et uønsket folk. Utviklingen av en „sigøynerpolitikk“ og utryddelsen av norske rom 1915–1956. Oslo: Cappelen Damm, 2017. P. 175-176.

17 Gotaas, T. Taterne: livskampen og Eventyret. Oslo: Andresen & Butenschøn, 2000.

18 Jana Baudyšová. Parallel worlds: The life of Romani people in Norway, 2014.

19 Runa Falck. Discrimination against Roma: Evidence from two survey experiments in Norway // Migration Studies. - 2021. - Vol. 9 ¤- № 3. PP. 360-382.