Тарелочница Риточка

Когда Риточке исполнилось восемнадцать, на рынок невест её никто не выдвинул — спрос взялся из ниоткуда сам собой. Риточка не считала себя отменной красавицей, но желающих погулять с ней, как с симпатичным аксессуарчиком, появлялось с каждым месяцем всё больше. 

Риточка быстро освоила язык общения с молодыми людьми: добавить искорку восхищения, немного лести, лишнюю улыбку, похлопать глазками, вильнуть бёдрами и даже рискнуть пошутить где-то на грани “передружбы”.

Тем не менее, поначалу Риточка боялась сказать и слово поперёк мужскому полу и буквально таяла от лишней ласки, сказанной каким-нибудь весьма смазливым пареньком-однокурсником. А потом вспомнила про свою истинную сучность (игнорируя букву Щ) и стала чуть храбрее. Чуть наглее. 

С такими повадками Риточки спрос чуть снизился, зато отчаянные смельчаки, как рыцари в сказках, предпринимали попытки покорить неприступную крепость Риточкиной вредности, хитрого прищура и саркастичных шуточек. Вопреки всем заветам старших поколений Риточка уверенно фыркала и обижалась, если горе-ухажёр делал что-то, что не укладывалось в её картине идеальных отношений, отстаивала свои границы и никогда не старалась идеальничать.

Нет, один раз было: она тогда влюбилась по уши. Влюбилась, завязались стремительные отношения — тот рыцарь вдруг смог допрыгнуть до окошка Ритиной крепости и выхватить белоснежный платок из рук царевны-Несмеяны, — и, пожалуй, она старалась сделать всё, чтобы эта первая в её жизни большая, необъятная любовь стала чем-то большим, чем просто “встречаться с красивым высоким спортсменом”. Рыцарь вытянул сравнительно недолго: Риточкина суч-щность не ужилась с обычаями юноши, и их союз развалился. Не безболезненно, но с минимальными последствиями.

Риточка тосковала, но довольно быстро очнулась и снова засверкала на рынке невест. Вместе с этим она познакомилась с новыми словами: “тарелочница”, “стерва”, “мужланка”. Рита стремительно освоила новый лексикон, ведь была девушкой отнюдь не глупой. Тарелочницей считалась та, кто приходит на свидание поесть за счёт новоиспечённого ухажёра, замаячившего на горизонте. Поесть Риточка любила, но могла оплатить счёт и сама — просто тем же вечером вычёркивала юношу из своего крайне плотного расписания учёбы, работы и, конечно, свиданий. Стервой смазливые мальчики называли девушек за то, что они смели сказать что-то не так или, о боже мой, не согласиться с мнением “сильного пола”. Риточка считала себя стервой, но никто в жизни не рисковал её так называть: как ей казалось, чтобы собеседнику не пришлось услышать что-то ещё новое и нелицеприятное. А мужланка… Мужланкой Риточка тоже была: носила тяжёлые сумки по Москве, затаскивала огромные пакеты с покупками домой и редко просила о помощи. 

Тем не менее на большие глаза, светлые волны волос и яркую улыбку парни на сайтах знакомств клевали, как на хорошую наживу. Только сливались, едва перейдя границу личного чата.

Риточке повезло единожды. Точнее, ей так показалось сначала.

Симпатичный парень, танцор, с ним было легко общаться в личке, и Риточкина крепость дала трещину: кажется, можно попробовать. Встречу назначили на следующий же день. Хотя близкие друзья утверждали, что это глупая затея, и вообще встречаться с парнем на следующий день не в её принципах, и на лице у горе-ухажёра написано, что он слишком самолюбив, чего Риточкина самооценка не потянет. Но поскольку Риточкина самооценка не тянула и чужие запреты, они встретились.

Они встретились у метро. Она: в джинсах и водолазке, а он — в отглаженной рубашке, брюках со стрелками и натёртых до скрипа чёрных ботинках. Риточка улыбнулась.

Сначала всё было хорошо. Да, сравнительно хорошо, хотя какое-то предчувствие грызло где-то в груди и советовало сматывать удочки и давать назад. Но Риточка гуляла по парку, слушала о нём, узнала всё о его семье и увлечениях, а собственное “А я…” сидело где-то глубоко, и предчувствие только набирало обороты. Название жёлтого весеннего цветка проступало на лбу спутника, и Риточке захотелось поесть. То ли это был стресс от внезапно насыщенного прилива совершенно ненужной ей информации, то ли действительно стоит обедать в течение учебного дня… И Риточка подошла к киоску, где взяла булочку и кофе.

Риточкины критерии скосили глаза на руки горе-ухажёра, но те покоились в карманах, так ещё он и отошёл подальше от неё. “Чтобы не мешать,” — решила Риточка и достала свою карточку. Она прекрасно понимала, что он и не обязан за неё платить на первой прогулке… “Пару сотен рублей?!” — взвыли Риточкины принципы.

— Ты кушала сегодня? — спросил спутник, когда Риточка вернулась к нему с кофе и булочкой. Риточку внутри всю скорёжило от слова “кушала”, но она улыбнулась.

— Нет. Только позавтракала, а после пар не успела перекусить.

— А, понятно. А я дома пообедал.

Риточка только и смогла промычать что-то нечленораздельное, делая глоток кофе, чтобы не сказать что-нибудь нежное сытому юноше в ответ.

Потом была спортивная площадка, на которой Риточка, уплетая булочку, десять минут наблюдала, как её танцор подтягивается с десяток раз. Риточка улыбнулась и даже посмеялась, когда он подсел к ней.

— Я и больше могу, просто сегодня не в духе.

— М, понятно.

Потом было метро. Где низенькая Риточка почти не старалась задирать голову и дышала в ширинку молодому человеку, который стоял на ступеньку выше. И Риточку это выбесило.

Приехав домой, Риточка ничего не написала горе-ухажёру и нервно смеялась. Но очень крепко задумалась.

Если девушки — тарелочницы и стервы. То как называется ЭТОТ сорт парней?