Танковый разгром в Нефедьево

Эта история произошла в начале декабря 1941 года в стоящих бок о бок друг к другу двух подмосковных деревушках, Нефедьево и Козино. В очередной раз прорвав советскую оборону в районе Истры, немцы стремительно двигались вдоль Волоколамского шоссе, обходя его по просёлочным дорогам и постоянно угрожая окружением защищавшим его войскам. В первый день декабря немцы сделали ещё один рывок на участке от Снегирей до Крюково, вклинившись глубоко в советскую оборону. Колонна немецких танков из 10-й танковой дивизии с большим количеством пехоты достигла села Нефедьево, когда немцы из последних сил попытались сделать решающий рывок на Москву. Немецкий прорыв до Нахабино и Красногорска означал не только удар по слабо защищённым тылам, но и окружение советских частей, втянутых в жестокие бои у Ленино и Дедовска.

О стратегической ситуации вокруг советской столицы я писал в своём предыдущем тексте. Хотя там я упоминал, что даже сами немецкие генералы понимали невозможность разгрома советских войск, на войне иногда происходят вещи, противоречащие прямолинейному расчёту сил. История знает немало случаев, когда удачный прорыв врага в одном-другом месте вызывал панику и дезорганизацию, в результате чего рассыпалась оборона, которая могла бы ещё долго сопротивляться. Потому оборону в этих двух деревушках нужно было держать во что бы то ни стало, и отступление могло бы повлечь самые тяжёлые последствия. Да и отступать было некуда - от Нефедьево до кремлёвской стены оставалось ровно 33 километра по прямой. Всё почти как в фильме, только там село решили назвать "Нефёдово".

Сосредоточив танки и пехоту, немцы пошли на штурм советских позиций в Козино, где жестокость схваток не уступала полыхавшему в те же дни Крюково - нынешнему Зеленограду. Оборонял деревню 258-й стрелковый полк 9-й гвардейской стрелковой дивизии под командованием Михаила Афанасьевича Суханова. Говорить "уличные бои" о крохотной деревушке из двух улочек вроде бы неуместно, однако каждая обгорелая изба и каждый окоп не раз переходили из рук в руки в яростной борьбе. Третьего декабря немцам удалось прорваться к церкви Иоанна Златоуста на восточной окраине Козино. Ещё немного - и немцы не только займут деревушку, прорвут нашу оборону и устремятся к Волоколамскому шоссе, но и уничтожат находившийся внутри церкви штаб 258-го полка со всеми катастрофическими последствиями в виде потери управления и деморализации солдат. О том, что произошло далее, оставил несколько строк в своих воспоминаниях командующий дивизией генерал Белобородов:

"- Прошу дать огонь артиллерии на меня! - услышал я в трубке его спокойный голос.

- Михаил Афанасьевич...

- Прошу огонь на меня! - повторил он.

Огонь дали всем 210-м гаубичным полком. Толстые стены церкви выдержали, Суханов и его штаб остались невредимы. А фашистов из Козино как вымело. За два дня они потеряли более 20 танков. Отбитые у них траншеи были завалены трупами, снег густо перемешан с кровью. Такой массы погибших солдат противника на небольшом сравнительно участке мне еще не доводилось видеть."

К 4 декабря линия фронта восстановилась там же, где она была пару дней назад, то есть ровно посередине деревни Нефедьево, которую надвое рассекает речка Грязевка. В тот день установилось относительное затишье, немцы "зализывали раны", чинили технику и получали подкрепления. Подкрепление получила и советская сторона в размере целого танка КВ-1 под командованием лейтенанта Павла Даниловича Гудзя. Экипаж для танка действительно собирали из оставшихся в живых танкистов, как это рассказывается в фильме. Причём если бы не случайность, командовал бы им не Гудзь, а лейтенант Старых. Однако накануне боя, когда тот уже ехал в расположении 9-й гвардейской, он наткнулся на группу немецких автоматчиков в лесу. Увлёкшись боем, он потерял пару часов в погоне за немцами, и этого было достаточно, чтобы получить выговор от начальства и быть отстранённым от командования. Гудзь всё же решил дать ему возможность показать себя и назначил его наводчиком, тем более, что эту танкистскую специальность он освоил на "отлично".

Задача, которую поставили Гудзю, была ни много, ни мало "атаковать немцев и выбить из деревни". При этом у немцев в западной части Нефедьево было, как докладывала разведка, до 20 танков и большое количество пехоты. Несмотря на то, что броня его КВ была практически неуязвима для снярядов танковых пушек врага, к тому времени Вермахт уже вполне умел справляться с 47-тонными советскими монстрами, вызывая огонь артиллерии, авиацию или используя 88-миллиметровые пушки. Что враг успел притащить в деревню, какие сюрпризы подготовил советским войскам на своих передовых окопах, было неизвестно, потому атаковать в лоб было бы чистым самоубийством. Изучив местность, Гуздь разработал свой хитрый план атаки.

Так как рассчитывать на успех можно было только при элементе внезапности, Павел Данилович решил аккуратно подкрасться на своём танке к немецким позициям ночью и ударить по ним с первыми лучами позднего декабрьского солнца. По степени реалистичности это было примерно как если бы закованный в латы и громыхающий при каждом движении броневыми пластинами рыцарь отправился на диверсию в тыл врага "снимать" часовых. Для того, чтобы замаскировать шум двигателя и лязг гусениц, он договорился с командиром 159-го артиллерийского полка, чтобы тот открыл огонь как бы по деревне, но сдвинув прицел на несколько сотен метров в сторону. Таким образом немцы подумали бы, что советские пушки бьют по деревне, но совершенно мимо цели, и не стали бы покидать занятых ими крестьянских изб по тревоге.

Поздно ночью, под аккомпанемент артиллерийской канонады, танк Гудзя выдвинулся на позицию. Впереди танка шёл сам командир, показывая водителю дорогу фонариком. Вместо использования прямой дороги, ведущей к центру немецких позиций, он решил зайти с южной стороны, где река Грязевка разливается в болотистую пойму. В этом тоже был риск, так как несмотря на морозы, многотонная махина могла забуксовать в прибрежном песке, но зато с того места открывался хороший вид на деревню. К тому же кустарник на берегу позволял замаскировать танк даже когда деревня освещалась сполохами сигнальных осветительных ракет.

Здесь нужно отдельно сказать, что немцы в тот день проявили фатальную для себя беспечность и выстроили танки вдоль единственной улицы села. Прятать танки за деревенскими избами у них уже было сложившейся практикой, но в ту ночь они даже не заморочились увести часть своих танков с дороги. К этому следует добавить то, что за день до этих событий немцы поставили несколько танков на лёд, о чём сообщает в своих воспоминаниях Белобородов. Этим обстоятельством не преминули воспользоваться советские артиллеристы, которые открыли огонь по этому месту. В результате часть танков провалилась под лёд на неглубокое дно запруды и на какое-то время была выведена из строя, пока немцы не вытащили их на берег лебёдками. То ли сумрачный тевтонский гений дал осечку, то ли они не ожидали такой дерзости от одинокого советского танка, но с первыми лучами солнца 11 немецких машин показались перед экипажем Гудзя как аккуратно расставленные мишени. Поначалу мне сложно было поверить в такую беспечность, однако этот факт подтверждают и воспоминания одной из жительниц села:

"Всё ближе и ближе шли бои. Уже совсем близко слышался постоянный гул разрывов снарядов, вой самолетов. В деревне среди оставшихся началась паника, слезы, рыдания. Но вот появились немецкие танки. Они выстроились вдоль деревни в линейку. В разных местах деревни слышались выстрелы, взрывы снарядов."

То, что произошло дальше, я изложу на основании интервью Павла Даниловича и очерка Бориса Яроцкого "Один против восемнадцати". В идеале я бы использовал архивные документы с обеих сторон, однако к сожалению, записей 10-й танковой дивизии Вермахта нет в открытом доступе, а в советских архивных документах воевавших в том месте частей нет ни одного упоминания этого танка. Тем не менее, уничтожить более 10 танков силами одной пехоты и ночного обстрела деревни было бы физически невозможно, и потому действия экипажа Гудзя могут быть единственным логическим объяснением такого разгрома. Итак, вот что случилось в деревне Нефедьево рано утром 5 декабря 1941 года, в 33 километрах от Кремля.

Хотя первый выстрел был неудачным, второй настиг своей цели. Головной танк колонны, стоявший ближе всего к реке, загорелся. Остальные машины продолжали стоять как вкопанные, так как их экипажи остановились на ночлег в деревенских избах и теперь спешно выбегали к своим машинам по тревоге. Советская пехота также открыла огонь через речку, пытаясь не дать экипажам занять свои места. После того, как от снарядов Гудзя загорелся второй или третий немецкий танк, по броне его КВ замолотили немецкие снаряды - после боя на ней насчитают 29 вмятин. Толстая броня "Клима Ворошилова" выдерживала удары пушек немецких Т-3, но от ужасного гула болели уши и раскалывалась голова, а со стенок в лицо танкистам летели стальные щепки окалины, отрывавшейся с внутренней стороны кабины после сильных ударов по броне. Действия немцев в данном случае не были такими бессмысленными, как это может показаться на первый взгляд. В немецких отчётах приводились примеры выведения из строя советских экипажей даже при помощи лёгких 20-мм скоростных автопушек, которые создавали столь в танке столь невыносимый звон, что экипаж резко терял боеспособность или даже спасался бегством.

К счастью, вскоре поднялась в атаку советская пехота, и немцы были вынуждены частично переключить на неё своё внимание. К тому времени внутри танка стало невозможно дышать от пороховых газов, а заряжающий Саблин потерял сознание, контуженный очередным ударом снаряда о броню. Согласно одному из описаний того боя, Гудзь подъехал к мостику и пересёк его, въехав на вражеские позиции. Проводником для подслеповатого танка, окутанного дымом боя, был советский пехотинец, который так и остался неизвестным. В западной части Нефедьево его танк раздавил 4 противотанковые пушки, а также смог поджечь её 4 танка. Повсюду кругом уже звучало дружное "ура", и сильно приободрённая таким танковым погромом пехота девятой гвардейской устремилась на штурм немецких окопов.

За три часа боя при поддержке всего одного танка нашим солдатам удалось очистить деревню, за которую немцы бились насмерть несколько дней. Опешивший от внезапной потери 10 из 18 своих бронированных машин противник предпочёл отступить в соседнюю деревню, где его продолжали преследовать гвардейцы. Едва ли бежавшие в первых рядах солдаты из дивизии полковника Белобородова могли об этом знать, но в тот самый час началось знаменитое Московское контрнаступление, которое изменит ход войны и отбросит немцев на сотню километров от советской столицы. И подвиг этих солдат, как и подвиг экипажа Гудзя, станет первым шагом в этом победоносном марше наших частей, который будет продолжаться ещё более месяца.

По итогам боя экипаж Павла Гуздя был представлен к наградам, и хотя столь выдающийся результат, достигнутый в столь важном месте и в столь решающее время ему вполне могла полагаться звезда Героя, он был награждён орденом Ленина. Как сообщают некоторые источники, после войны Павлу Даниловичу довелось встретиться с командовавшим в то время 16-й армией Рокоссовским. Тот поведал ему, что в ходе битвы за Москву Верховный попросил рассказать о героях этого сражения. Константин Константинович в числе прочих упомянул и подвиг экипажа Гудзя в Нефёдово. Выслушав рассказ, Сталин потребовал наградить танкиста звездой Героя. Однако стоявший рядом Жуков вмешался, сказав, что документы на награждение орденом Ленина уже оформлены и пошли в производство, а за один и тот же подвиг два раза не награждают. Услышав этот ответ, Сталин что-то проворчал и сказал в адрес Жукова: "Дурак!"

После битвы за Москву на долю Павла Даниловича выпало немало и славы, и тяжёлых испытаний. Ему довелось сражаться под Сталинградом и на востоке Украины вплоть до октября 1943 года, когда его танк был подожжён и он чудом выжил, спасённый своим механиком-водителем. Потеряв в этом бою кисть левой руки, которую ему самому пришлось отрезать после попадания снаряда, он не мог более воевать в качестве танкиста, но тем не менее пишет письмо на имя Сталина с просьбой разрешить ему вернуться на фронт. В январе 1944 года его просьба была удовлетворена и его назначают командиром 5-го отдельного гвардейского танкового полка. Правда, через 3 месяца его всё же отзывают с фронта и отправляют на курсы Военной академии бронетанковых войск как многообещающего командира, способного командовать большими подразделениями. Закончил он академию с золотой медалью и много лет работал её преподавателем, выйдя в отставку в звании генерал-полковника.

В 2007 году на месте знаменитого боя будет установлен памятник - танк Т-55. Эта послевоенная модель советского танка не имеет никакого отношения к событиям того дня, но как писали тогда журналисты, "не "тигр" или "леопард" - и на том спасибо". К тому же танков КВ, в отличие от Т-34, после войны практически не осталось. Во отличие от многих отечественных мемориалов, танк этот стоит очень близко к тому месту, где совершил свой подвиг герой, которому он посвящён - буквально в 200 метрах. Если вам доведётся его посетить, пройдите к берегу запруды в сторону стоящей рядом с танком церкви, и вы очутитесь примерно там, откуда вёл огонь по немцам легендарный экипаж.

Возвращаясь к сравнению фильма и реальных событий, то сказать, почему авторы фильма "Т-34" решили, что настоящий подвиг танкиста "недостаточно крут" для воссоздания его в кино, довольно сложно. Конечно, показанное в фильме "танковое сафари" выглядит зрелищно, однако мне представляется, что и на основе изложенных событий можно было бы создать крепкую историческую драму с саспенсом, развитием персонажей и, конечно, держащими зрителя в напряжении боевыми эпизодами. Кивать в сторону Запада не всегда уместно, так как американцы и англичане сняли немало фильмов, имеющих мало отношения к реальности, вроде того же "Перл Харбора". Но при этом над знаменитым сериалом "Band of Brothers", очень коммерчески успешным и получившим уйму наград, его создатели работали в тесном сотрудничестве с ветеранами. Некоторые сцены даже приходилось переснимать, когда кто-либо из них говорил, что "в ту минуту этого человека из нашей роты не было в этом окопе". Остаётся только надеяться, что когда-нибудь и у нас дойдут до понимания того, что и зрители у нас не совсем глупые люди, которым нужны только спецэффекты, и подвиги наших героев потому и считаются таковыми, что способны впечатлить как слушателей на экскурсии, так и зрителей в кинотеатре без натужных придумок сценаристов.