Танцы на битом стекле.

Бан Кристофер Чан был известным в округе тем, что он самый лучший и жестокий хореограф. Мужчина без какой либо жалости наказывал своих учеников, чем моложе танцор, тем жестче наказание.

Феликс с самого детства любил танцевать, он был у многих учителей и коллективах. Отец захотел отдать его тому самому Бану Кристоферу, хоть и парень волновался, но надеялся, что он ему понравится. В какой то мере он оказался прав.

Крис сразу же обратил внимание на блондина. Такой невинный, такой юный, и безумно красив. На его светлом теле так и хотелось оставить множество шрамов и синяков, а в голове множество травм. Разрушить его снаружи и внутри.

С первого же дня Ликс получал от тренера по полной программе, то ремнем по всему телу, начиная с плеч, заканчивая худыми лодыжками. Иногда заставляли голодать днями, каждую тренировку его взвешивали, за лишние сто грамм еще наказания.

А Феликс не жаловался. Он думал, что так и нужно, что это такой подход воспитания у Бана, и он и вправду станет лучшим танцором благодаря ему.

* * *

Однажды Ли огрызнулся с Кристофером, еще и забыл одно движения руками. Тренер не мог выдержать такой наглости, он подошел сзади младшего, прошипев ему на ухо, — После тренирования останешься на отработку.

И блондин понял, что ему пиздец. Отработка, это совсем не отработка. Это то же наказания, но в разы жестче. После таких занятий старшие появлись всего лишь с парой синяков, а вот младшие танцоры были полностью побитыми. Еще и нельзя носить закрытые вещи, хореографу нужно же на кого то поглазеть.

После этого мучительного часа Ликс нашел силы приволочить себя в кабинет Чана, который был соединен с другим залом.

— Вы меня хотели видеть, тренер? — Робко прошептал мальчик, сразу же увидел большую кучу разбитого стекла на дорогом ламинате.

— Снимай обувь и ставай на стекло, будешь хореографию повторять. — Феликс послушно стянул с себя кроссовки, и шагнул вперед. Его пронзила резкая боль, он закричал, становляясь второй ногой.

Он начал танцевать, тихо постанывая от адских ощущений, пока слезы текли по щекам. Не смотря на обильное кровотичение с ног, блондин делал каждое движение идеально, аккуратно, так, как нужно.

Кристофер наблюдал на это все с довольной ухмылкой, попивая виски со льдом. Его заводили рыдания и боль юноши, и то, как он старался быть послушным для него. Какой же он наивный мальчик.

— Ты такой красивый, когда плачешь.

Этот комплимент заставил улыбнуться Ли, на секунду забыв о тех мучениях, к которым мужчина его принуждал.

Конец танца стал облегчением для мальчишки, но не надолго, стать на пол было блядски больно. Он с низкими и жалобными стонами пошел к раздевалке, оставляя кровавные следы стоп на ламинате.

Чан остался один в своем кабинете с допитой стопкой дорогого алкоголя в руке.

Ликс с горем пополам дошел к гардеробу, он быстренько все обработал и перебинтовал, надеясь, что не занес никакой заразы. Ходить уже было легче, но все еще тяжело.

Об его отработке никто не должен знать, ни друзья, ни родители. Маме с папой он скажет, что просто очень устал и по дороге наступил на разбитую бутылку и поранился. Но он очень сомневался, что они вновь поверят в эти сказки.