Там, где ты — мой дом

Душевая была маленьким отдельным миром.Пар оседал на стекле, свет был приглушённый, почти интимный, и вода шумела так, будто специально заглушала всё лишнее. Лирен стояла под тёплыми струями, запрокинув голову, и мокрые волосы липли к шее. Она знала, что Раэль рядом. Знала по тому, как изменился воздух. По тому, как стало труднее дышать.Он не сказал ни слова. Просто вошёл. И этого было достаточно.— Ты долго, — сказала она, не оборачиваясь.— Я смотрел.— На что?— На тебя.Лирен улыбнулась. Медленно. Так, как умела только она — будто невинно, но с искрой где-то в глубине взгляда.— И как? Насмотрелся?Раэль подошёл ближе. Горячая вода стекала по его плечам, по ключицам, по рукам. Он не торопился. Он вообще никогда не торопился. И от этого сводило сильнее, чем от любого резкого движения.— Нет, — сказал он тихо.Лирен повернулась.Их разделяли считанные сантиметры. Пар, вода, тепло, запах мыла и чего-то ещё — того самого, что принадлежал только им двоим.Раэль поднял руку и убрал мокрую прядь с её лица. Медленно. Кончиками пальцев. Будто касался не кожи, а чего-то хрупкого.— Ты дрожишь, — заметил он.— Это вода.— Вода тёплая.— Значит, ты.Он чуть склонил голову. В его взгляде не было насмешки. Только тихая, почти опасная нежность.— Лирен.— Что?— Ты специально это делаешь.— Что именно?— Заставляешь меня забывать, что я умею держать дистанцию.Она улыбнулась и положила ладонь ему на грудь. Под пальцами — сердце. Ровное. Слишком ровное для человека, который говорил такие вещи.— Может, тебе и не нужно её держать, — прошептала она.Раэль накрыл её руку своей. Не убрал. Прижал.— Если я перестану, — сказал он, — ты не сможешь сказать «нет».— А если не захочу?— Тогда я пропал.Лирен тихо засмеялась. А потом он поцеловал её.Не резко. Не грубо. Так, будто вода вокруг них стала ещё горячее. Будто воздух закончился. Будто всё, что было до этого момента, — просто подготовка.Он целовал её медленно, глубоко, как будто узнавал заново. Руки скользили по мокрой коже, и каждое прикосновение отзывалось где-то под рёбрами. Лирен выдохнула ему в губы, и этот выдох был громче любого признания.Раэль прижался лбом к её лбу.— Если бы я умел благословлять, — сказал он хрипло, — я бы благословил каждую твою трещину.Лирен закрыла глаза.— Ты уже, — прошептала она.

лава 2. Синий свет.

Кухня встретила их прохладой.Панорамные окна — от пола до потолка. За ними ночной город, россыпь огней, тёмное небо. Внутри — синяя подсветка, мягкая, глубокая, будто они стояли на дне океана. В воздухе пахло чем-то тёплым: корица, апельсин, едва уловимая сладость вина.Лирен была в его рубашке. Мокрые волосы, босые ноги, лёгкая улыбка. Раэль — тоже босиком, в одних домашних штанах, с влажными волосами. Он стоял у кухонной стойки и смотрел на неё так, что у неё под кожей всё начинало звенеть.— Ты специально включил синий? — спросила она, проводя пальцами по столешнице.— Мне нравится, как он ложится на тебя.— На меня или на кухню?— На тебя.Лирен обернулась. В его взгляде было столько всего, что она на секунду забыла, как дышать.— Ты опять так смотришь, — сказала она.— Ты опять это заметила.— Сложно не заметить.— Тогда не отворачивайся.Он не двинулся с места. И именно поэтому она сама сделала шаг. Потом ещё один. Пока не оказалась так близко, что могла чувствовать тепло его тела.Раэль протянул руку и коснулся её щеки. Большой палец скользнул по нижней губе. Медленно. Дразняще. Лирен прикрыла глаза.— Ты понимаешь, что делаешь? — спросил он.— Догадываюсь.— И не боишься?— А должна?— Нет, — сказал он. — Но я не могу сказать тебе «нет».Лирен открыла глаза.— И не надо.Он притянул её к себе.Поцелуй был глубже, чем в душевой. Голоднее. Но всё ещё нежный. Раэль подхватил её, усадил на стойку, и синий свет лёг на её кожу, на его плечи, на их переплетённые руки. За окном город жил своей жизнью, но здесь, в этом стеклянном коконе, время будто остановилось.Он не торопился. Он изучал. Каждое касание — вопрос. Каждый её вздох — ответ. Его руки говорили на языке, который её тело знало наизусть. Лирен запустила пальцы в его волосы, притянула ближе, и Раэль тихо выдохнул ей в шею.— Скажи мне «нет», — прошептал он.— Не могу.— Скажи.— Не хочу.Он поднял голову. В его глазах было столько нежности, что у неё защемило в груди.— Тогда я тоже не могу.Она улыбнулась и поцеловала его снова.А потом ночь за стеклом стала свидетелем того, как два человека, которые умели молчать громче всех, наконец позволили своим телам сказать всё.

Глава 3. Личный храм.

Позже они лежали на широком пледе прямо на полу кухни. Синий свет всё ещё горел. Город за окном медленно засыпал. Лирен лежала на груди Раэля, слушая его сердце. Оно больше не было ровным. Оно билось для неё.Она провела пальцами по его груди, по шрамам, по линиям, которые знала наизусть. Раэль не останавливал. Он смотрел в потолок, но его рука лежала на её спине, тёплая и тяжёлая.— Ты для меня храм, — тихо сказала Лирен.Он закрыл глаза.— Не говори так.— Почему?— Потому что храмы разрушают.Она подняла голову и посмотрела на него.— Тогда я буду беречь.Раэль усмехнулся. Едва-едва. Но в этой усмешке было столько уязвимости, что Лирен захотелось спрятать его от всего мира.— Ты для меня благословение, — сказал он вдруг. — Я не умею молиться. Но когда ты рядом, мне кажется, что я всё-таки делаю что-то правильное.Лирен приподнялась и поцеловала его. Мягко. Долго. Так, будто в этом поцелуе было всё: и «я останусь», и «я не отпущу», и «ты — моё самое тихое чудо».Раэль обнял её крепче.— Ты не можешь сказать мне «нет», — прошептала она.— Не могу.— И я не могу.Он открыл глаза. В синем свете они казались почти чёрными.— Тогда останься.Лирен улыбнулась и положила голову ему на грудь.— Я уже..