Талантливый мистер Мэллори: паутина лжи писателя детективов. Часть I

Талантливый мистер Мэллори: паутина лжи писателя детективов. Часть I

t-do.ru/newochem

Часть II | Часть III

Дебютный триллер Дэна Мэллори, пишущего под псевдонимом А. Дж. Финн, возглавил список бестселлеров New York Times. Его собственная жизнь полна еще более странных сюжетных поворотов.

В Оксфорде Дэн Мэллори изучал романы Патрисии Хайсмит о Томе Рипли — блестящем самозванце. Иллюстрация: Кристин Хаммерстад

Бывший редактор Дэн Мэллори, ставший писателем — высокий, приятный и умный. Его роман «Женщина в окне», опубликованный под слегка избитым псевдонимом А. Дж. Финн, стал главным психологическим триллером прошлого года. Как и в романах «Исчезнувшая» Гиллиан Флинн (2012) и «Девушка в поезде» Полы Хокинс (2015), каждый из которых был продан миллионными тиражами, в книге Мэллори, вышедшей в январе 2018 года, есть ненадежная рассказчица, убийство и возможный психопат.

Аудиоверсия статьи: Podster | iTunes | YouTube | Скачать | Telegram | VK | Spotify

Мэллори продал права на публикацию в сделке на две книги за $2 млн. Он посвятил роман мужчине, которого он обозначил как экс-бойфренда, и заручился аннотацией Стивена Кинга: «Это одна из тех книг, от которых невозможно оторваться». О Мэллори написали в New York Times, а в нашем издании была опубликована рецензия. Критик Washington Post заявил, что проза Мэллори «нас ласкает». Книга попала в список бестселлеров сразу на первое место — такого не случалось с дебютными романами уже 12 лет. Экранизацию с Эми Адамс и Гэри Олдманом в главных ролях сняли в Нью-Йорке прошлой осенью. Мэллори сказал, что вторая его книга, скорее всего, выйдет в начале 2020 года и, как он надеется, совпадет по дате с церемонией вручения наград «Оскар», где будут чествовать фильм по «Женщине в окне». Права на перевод были проданы более чем в 40 стран.

Мэллори может быть приятным собеседником. Джонатан Карп, издатель Simon & Schuster, вспоминал, что Мэллори на заре своей карьеры в книжном мире Нью-Йорка был «очаровательным, потрясающим» и «писал великолепные имейлы». Тесс Герритсен, писательница детективов, познакомилась с Мэллори более 10 лет назад, когда он был ассистентом редакции; она помнит его как «очаровательного молодого человека», который составлял лучшие краткие описания книг. Крейг Рейн, британский поэт и академик, сказал, что Мэллори был «очаровательным и талантливым» магистрантом в Оксфорде, где изучал романы Патрисии Хайсмит о Томе Рипли — очаровательном и блестящем самозванце.

39-летний Мэллори живет в Челси, Нью-Йорк. Он провел большую часть прошлого года путешествуя (Испания, Болгария, Эстония), раздавая интервью и участвуя в панельных дискуссиях. Он неустанно повторял занятные остроумные замечания о своей любви к Альфреду Хичкоку и французским бульдогам. Когда он внезапно посетил встречу блогеров в Сан-Паулу, его приветствовали визгами, как поп-звезду.

Одним сентябрьским вечером в Крайстчерче, Новая Зеландия, Мэллори сидел с гостями литературного фестиваля в баре отеля, где они остановились. Том Скотт, редакционный карикатурист и сценарист, был поражен самоуверенностью Мэллори, которая напомнила ему о летчике-испытателе Чаке Йегере в исполнении Сэма Шепарда в «Парнях что надо». «На нем было что-то типа куртки-бомбера, — сказал Скотт слегка поддразнивающим тоном. — Неимоверно приятный парень. Он сел и закинул ногу на подлокотник кресла, непринужденно покачивал ей, а через пару минут отметил, что это его роман стал бестселлером года во всем мире». Мэллори упомянул, что ему заплатили миллион долларов за права на киноадаптацию «Женщины в окне». Скотт отмечает:«Он наслаждался успехом. Как будто аутсайдер любуется тем, чего он достиг».

Мэллори и Скотт позже появились на одном фестивальном мероприятии, которое приняло форму дружеских дебатов между двумя командами. Публика была шумной; Скотт вспоминает, что когда наступала очередь Мэллори, настроение аудитории менялось. Он сказал, что сейчас немного «отойдет от сценария» и поделится кое-чем личным — такое, как понял Скотт, происходило впервые. Однажды, сказал Мэллори, чтобы облегчить депрессию, он подвергался электрошоковой терапии, на которую он ходил трижды в неделю, месяц или два. Она «сработала», заметил он, добавив: «Я очень благодарен». Он сообщил, что до сих пор раз в год подвергается этой процедуре. «Каждый был уверен, что он говорит правду», — вспоминает Скотт. В аудитории стояла «атмосфера сочувствия».

Мэллори часто упоминал электрошок ранее. Но в тех случаях он причислял его к видам лечения, которые он находил неудовлетворительными. Это было в период между 2001, когда он выпустился из Университета Дьюка, и 2015 годами, когда ему диагностировали биполярное расстройство II типа и ему полегчало от медикаментозного лечения. На мероприятии в библиотеке в Сентенниале, Колорадо, состоявшемся вскоре после выхода книги, он сказал: «Я прибегал к гипнозу, электрошоку, лечению кетамином и шоппинг-терапии».

То выступление Мэллори, как и дюжина других, было полно остроумного самоуничижения. (Один из посетителей спросил, не думал ли он о карьере стендап-комика.) Но основным посылом Мэллори оставалась идея о том, что хотя депрессия и заставила его плохо думать о самом себе, он все равно достиг колоссального успеха. «Я преуспел по обе стороны Атлантики. Я как Адель!». Первым романом он завоевал огромную читательскую аудиторию, и этим он выполнил увещевание Э. М. Форстера в «Говардс Энде»: «Только наладьте контакт». Мэллори описал себя как человека дисциплинированного и сострадательного.

Мэллори также объяснил, что ему пришлось принять тот факт, что он привлекателен — или «наполовину в форме, если смотреть наполовину невооруженным глазом». Так ему сказала его «принимающая семья» во время путешествия в Китай. На выступлении двумя неделя позже он повторил шутку, только в этот раз она была о семье японцев.

Вряд ли это можно назвать скандалом. Мэллори делал свои первые шаги в качестве публичной фигуры. Большинство живо реагировало на историю, это работа писателя — манипулировать аудиторией.

Но в Колорадо Мэллори пошел дальше. Он сказал, что когда он работал в импринте издательства Little, Brown в Лондоне в период между 2009 и 2012 годами триллер «Зов кукушки», предложенный Джоан Роулинг под псевдонимом, был опубликован по его рекомендации.

Он упомянул, что преподавал в Оксфордском университете, где получил докторскую степень. «У вас с этим проблемы?» — добавил он смеясь. 

У Мэллори нет докторской степени Оксфордского университета. И хотя он мог читать рукопись Роулинг, она не была опубликована из-за его рекомендации. (И он никогда не «работал» с Тиной Фей в Little, Brown, вопреки его официальной биографии; представитель актрисы сказал, что «он не выступал в качестве какого бы то ни было редактора в работе над книгой Тины».)

Более того, согласно свидетельствам многих знакомых, Мэллори неоднократно выдавал себя за того, кем он не является, и дурачил людей, рассказывая фальшивые истории о болезнях и смерти. Задолго до того, как стать профессиональным писателем, Мэллори пробовал писать готические рассказы, очевидно созданные с целью привлечь внимание, развить писательские навыки или объяснить собственные неудачи. «Деньги и власть были для него важны, — вспоминает его бывший коллега из издательского бизнеса. — Но ему были важны и драма, и сочувствие окружающих». 

В 2001 году британский писатель Джеффри Арчер сел в тюрьму на 2 года, осужденный за лжесвидетельство и препятствование правосудию. Никто не обвинил Дэна Мэллори в нарушении закона или лжи под присягой, но его поведение поразило многих своей предумышленностью и чрезмерностью. По словам коллеги, Мэллори был «умен и осторожен» в своих «безжалостных» выдумках: «Если было что-то, чего он хотел, и была возможность поставить себя так, чтобы это получить, он так и поступал. Если какая-либо история могла ему помочь, он ее рассказывал». Это не кажется формой речи, типичным нахальством или игрой в Набокова; но это и не выглядит как поведение больного биполярным расстройством. 

В ходе аукциона 2016 года на «Женщину в окне» участникам было раскрыто реальное имя автора. После этого многие издательства выбыли. Этот момент отразил сложное отношение к Мэллори в индустрии, которое никогда не было публичным, но это не помешало ему разбогатеть: издательство William Morrow, в то время работодатель Мэллори, продолжало делать ставки и купило книгу. 

К тому времени Мэллори уже 10 лет работал в издательском деле, в Нью-Йорке и Лондоне, и до многих людей из профессии доходили слухи о нем, в том числе о том, что он покидал свои места работы при специфических обстоятельствах. Несколько бывших коллег Мэллори, давших интервью для этой статьи, вспоминают, как сильно он их нервировал. «Он эксплуатировал очень милых людей», — сообщил сослуживец из Лондона. Коллега из William Morrow рассказал друзьям: «У нас в офисе есть парень, который изображает из себя „Талантливого мистера Рипли“». В 2013 году Софи Ханна, известная британская детективщица, в том числе написавшая авторизованное продолжение серии детективов Агаты Кристи, была одним из авторов Мэллори; она с недоверием отнеслась к его рассказам о тяжелой болезни.

Недавно я позвонил старшему редактору нью-йоркского издательства, чтобы обсудить, как ему работалось с Мэллори. «Боже, — засмеялся он. — Я знал, что услышу этот вопрос. Только не знал, от кого — от вас или от ФБР». 

20 лет Крейг Рейн преподавал английскую литературу в Нью Колледже Оксфордского университета, пока не вышел на пенсию в 2010 году. Каждую весну он читал заявки принятых в докторантуру Оксфорда студентов, которые хотели быть прикрепленными к Нью Колледжу. Примерно 10 лет назад Рейн читал эссе Дэна Мэллори, который собирался исследовать гомоэротизм в произведениях Патрисии Хайсмит. Заявка Мэллори содержала непривычно расширенное личное заявление.

В телефонном разговоре несколько месяцев назад Рейн назвал эссе выдающимся примером прозы, описывающим невыносимые семейные страдания. Мэллори пытался объяснить, почему несколько лет назад его успеваемость в Оксфорде в качестве магистра была хорошей, но не блестящей. Его занятия были сорваны из-за поездок в Штаты, где он ухаживал за матерью, больной раком груди. Рейн вспоминает: «У него был брат с психическим расстройством, к тому же больной муковисцидозом. Он умер, когда Дэн за ним ухаживал. Он заботился обо всей семье. Вскоре умерла и мать». Согласно Рейну, Мэллори рассказывал о том, как его мать отвергла идею страданий без жалоб. Он читал ей отрывок из «Маленьких женщин», в котором Бет умирает, с кротким стоицизмом перенося муки; чтобы его мать «могла насмехаться над этим». «В какой-то момент, когда Дэн ухаживал за ней, у него выявили опухоль мозга, о которой он не сказал матери, потому что думал, что это расстроит ее. И, очевидно, опухоль исчезла. Потом мать умерла. А брат уже умер». 

Рейн восхищался эссе, потому что «оно было трогательным, но без преувеличений — оно было написано спокойно». Рейн давно работает редактором литературного журнала Areté, и он не только помог Мэллори получить место в колледже, но и пригласил его расширить эссе для публикации. «Он работал над ним пару месяцев. А потом сказал, что все же не может этого сделать». Мэллори пояснил, что его мать была достаточно закрытым человеком и, возможно, она бы не хотела, чтобы он публиковал это. Вместо этого он написал рецензию на сборник эссе поэта Джеффри Хилла. 

Памела Мэллори, мать Дэна, кажется, и правда не любит публичность: у нее закрытый профиль в Instagram. Я видел ее через несколько недель после разговора с Рейном, она отказалась давать интервью. По крайней мере часть года она живет в большом доме в Амагансетте, недалеко от Девонского яхт-клуба, где в прошлом году состоялся праздничный обед в честь Мэллори. (В Instagram он как-то опубликовал видео с экстерьером клуба с подписью: «Первое правило яхт-клуба: никому не рассказывать о яхт-клубе».) В 2013 году в загородном клубе в Шарлотт, Северная Каролина, Памела Мэллори присутствовала на свадебном приеме своего младшего сына Джона, которого все называют Джейком и который тогда работал в Wells Fargo. На свадьбе они с Дэном танцевали. В этом году Памела и другие члены семьи были сфотографированы на выступлении Дэна в университете Квинс в Шарлотт. Дэн рассказывал о предстоящей рекламной поездке с матерью в Новую Зеландию. «Только один из нас вернется живым, — пошутил он. — Она очень энергичная». 

Я сообщил Рейну, что мать Мэллори не умерла. Последовала пауза, затем он произнес: «Если она жива, то он солгал». Рейн подчеркнул, что принял эссе Мэллори за правду, и спросил: «А отец жив? Исходя из того, что я читал, я почти на 100% уверен, что он умер». Джон Мэллори-старший, некогда исполнительный директор Bank of America в Шарлотт, также присутствовал на мероприятии в Университете Квинса. Они с Памелой женаты более сорока лет.

Дэн Мэллори отказался давать интервью для этой статьи. Он родился в 1979 году в семье, которую он назвал «очень, очень протестантской», хотя его родители получили католическое образование и он описал себя как «не по годам развитого католика» в детстве. Его дед по материнской линии, Джон Бартон Пур, был председателем и руководителем холдинга R.K.O. General, которому принадлежали ТВ-каналы и радиостанции. По всей видимости, Мэллори упоминал Пура, когда написал в студенческой газете Университета Дьюка о том, как в возрасте девяти лет «сломал крышку печатной машинки деда об оголенный пенис». И далее: «Когда я смотрел на свой покрасневший член, прижатый к слоновой кости, точно змейка в „Рики-Тики-Тави“, я тут же испугался, что уже никогда не смогу помочиться».

У Дэна и Джейка Мэллори есть две сестры, Хоуп и Элизабет. Когда Дэну было девять или около того, семья переехала из Гарден Сити, Лонг-Айленд, в Виргинию, а затем в Шарлотт, где он учился в частной школе Charlotte Latin. Лето они проводили в Амагансетте. Иногда в интервью Мэллори шутит, что был непопулярным в подростковые годы, но его одноклассник Мэтт Клауд сообщил мне в имейле, что «Дэн лучше всех» и что он «изумительно сыграл» в школьной постановке пьесы «Мышьяк и старые кружева».

В 1999 году, в конце второго курса, Мэллори опубликовал в дьюкской Chronicle статью, в которой силился описать события, произошедшие несколькими годами раньше, когда ему было 17. Он написал, что жил в неполной семье. Статья, озаглавленная «Возьми все от страданий», начиналась так:

Из полутемного угла палаты я наблюдал за ней. Она, сжавшись под простыней, не столько приходила в себя после операции, а скорее погрузилась в вечерние грезы. На ее пустом лице не было и следа той первозданной мрачности, которая так часто царит в больницах; на ее бледной коже можно было различить обнадеживающие намеки на румянец; и с каждым легким вдохом ее грудь медленно, но ободряюще поднималась к небу. Моя, напротив, так яростно трепетала, что я приготовился к остановке сердца. Я не знаю, заметила ли она меня, когда я смотрел вниз, размышляя о несправедливо разговорном звучании слова «лампэктомия» или какой-то первобытный материнский инстинкт предупредил ее о моем присутствии, но грубым, рваным голосом она выдохнула мое имя: «Дэн».

Мать заставила его «писать во все эти свои колледжи и упомянуть, что у его матери рак». Мэллори подчинился: «Я едва ли чувствую, что извлекал выгоду из трагедии — скорее, я просто делал лимонад из пресловутых лимонов. В заявлениях для колледжей я, словно одна из сестер Бронте, с размахом и трагично описывал тревожную темноту спальни, где моя мать, шатаясь от ударных доз химиотерапии, лежала целыми днями в позе эмбриона».

Эта стратегия не сработала с Принстоном. В статье Мэллори вспоминает, как он писал Фреду Харгадону, декану по приему. «Вы бессердечный ублюдок, — начиналось письмо. — Вы что, Сталин наших дней, раз отказываете человеку в моем положении? Не то чтобы я когда-либо всерьез думал о том, чтобы удостоить ваше богом забытое учреждение своим присутствием — вам бы очень повезло — но тем не менее я рад, что не буду посещать университет, администраторы которого предпочитают игнорировать онкологические заболевания; возможно, если бы я последовал примеру вашего ценного студента Лайла Менендеса и убил свою мать, все могло быть по-другому».

В конце статьи Мэллори увещевал читателей: «Пусть страдания стоят того. Когда луч надежды неуловим, когда ничего нельзя поделать, ничто так не помогает, как работа в собственных интересах».

Я узнал, что в какой-то период подростковой жизни Мэллори у его матери был рак. Но эссе похоже на план манипуляций, которые позже были применены к Крейгу Рейну и другим: вдохновляя на жалость и помощь в карьере, сохранять беззаботную мину.

Летом 1999 года Мэллори стажировался в New Line Cinema в Нью-Йорке. Позже в Chronicle он утверждал, что «коротал» лето, «совершенствуя» сценарий фильма ужасов «Пункт назначения» Джеймса Вонга. «Нам нужен такой парень, как ты, чтобы довести все до ума», — так ему сказали. Вонг сообщил, что Мэллори не работал над сценарием.

Мэллори провел первый курс за границей, в Оксфорде, и этот опыт «изменил отношение к жизни», — сказал он Duke Today в 2001 году. «Я открыл для себя британскую молодежную культуру, ходил в клубы… Я узнал, что веселиться — это нормально». В то время как он опубликовал письмо в студенческом издании Университета Дьюка TowerView, описывая встречу с потенциальным грабителем, который спросил его: «Хочешь, чтобы я выстрелил в твой гребаный рот?» Мэллори остроумно ответил, и испуганный грабитель «побежал по какому-то переулку, чтобы обдумать, почему плохо угрожать другим людям, особенно настойчивым американцам, которые сомневаются, что у него есть оружие».

До Оксфорда Мэллори был замкнутым — Джеффри Уэст, который преподавал Мэллори актерское мастерство в Университете Дьюка и дал ему роль в постановке «Аркадии» Тома Стоппарда, сказал, что тогда он был «неуклюжим, долговязым мальчиком». После Оксфорда Мэллори стал смелее. Мэри Кармайкл, однокурсница из Дьюка и его редактор в TowerView, сказала, что теперь Мэллори скорее врывался бы в комнату. В статье Chronicle говорилось, что «быть в центре внимания — радость для Мэллори». Он поставил пьесы, которые были хорошо приняты, и стал кинокритиком Chronicle. По его мнению, Мэтт Дэймон с треском провалился как звезда «Талантливого мистера Рипли».

В 2001 году Мэллори произносил речь от лица студентов на церемонии вручения дипломов в Университете Дьюка. Как и в своей статье о раке, он привел аргументы в пользу безрассудства, продемонстрировав его. Он назвал себя «романистом» и сказал, что не получил стипендию Родса только потому, что был слишком откровенен в интервью: когда его спросили, что его смешит, он ответил «Моя собака», а не что-то более изысканное. Он рассказал, как попал в дипломную программу факультета английского языка Университета Дьюка, несмотря на то, что не выполнил квалификационную работу. Он сравнил свое упрямое «отношение» к этому вопросу с борьбой за гражданские права. «В колледже я отточил свою личность, как прекрасное копье, и мог использовать свой характер так же, как и свой интеллект».

Повествование в «Женщине в окне» строится от лица Анны Фокс, женщины средних лет, которая страдает агорафобией, живет одна в гарлемском особняке и считает, что стала свидетелем насильственного акта, произошедшего в гостиной соседа. В начале 2018 года, когда Мэллори начал продвигать роман, он иногда говорил, что тоже «страдал от» агорафобии. Позже он сказал, что этого с ним никогда не случалось.

В январе прошлого года Мэллори давал интервью авторам онлайн-радио-шоу «Thrill Seekers». Писатель Алекс Долан спросил, почему он выбрал Гарлем местом действия романа. Мэллори ответил, что, описывая дом Анны, он имел в виду городской дом друга семьи, у которого он останавливался, когда стажировался в Нью-Йорке. После недолгих колебаний Мэллори поделился забавной историей: однажды он случайно заперся в ванной на первом этаже дома. Когда его в конце концов спас хозяин, он провел взаперти «22 часа и 10 минут». 

«Вау!» — воскликнул Долан. «Возможно, это и способствовало моему увлечению агорафобией», — ответил Мэллори. «Пришлось взять себя в руки, чтобы, скажем, не вышибать дверь?»

Мэллори, придерживаясь версии про 22 часа и 10 минут, сказал, что оторвал от стены латунное кольцо для полотенца, расправил его в трубу и «просверлил что-то типа отверстия прямо над дверной ручкой». Он продолжил: «В конце концов я все-таки выбрался с его помощью, но к этому моменту мои пальцы были в крови, я орал матом. В этот момент, конечно же, вошел отец семейства!» После того как Долан спросил его, не ел ли он зубную пасту, Мэллори сменил тему разговора на Хичкока.

В последующих интервью Мэллори больше не вспоминал об этом случае. Но диалог дает представление о соблазнах и рисках гиперболизации: даже под незначительным давлением преувеличение может стать еще более преувеличенным. Оратору, делающему ставку на преимущество, а не точность, подобная выдумка может вскружить голову — и даже может заставить отправить на тот свет члена семьи по болезни. Недавно мне рассказали о двух бывших коллегах Мэллори по издательству, которые позвонили ему после того, как он не пришел на встречу. Мэллори сказал, что он дома, ухаживает за чьей-то собакой. Совещание продолжилось в форме телефонной конференции. Мэллори то и дело кричал: «Нет! Лежать!» Повесив трубку, коллеги переглянулись. «Не было же никакой собаки? — Не было».

С 2002 по 2004 год Мэллори учился в магистратуре Оксфордского университета. Он изучал литературу 20 века и написал работу по детективной литературе. Изучающий творчество Йейтса профессор Джон Келли, который преподавал у Мэллори, отзывался о своем студенте так: «У него были очень сложные и творческие эссе. Однажды я сказал ему: „Написано немного витиевато“. Мне всегда казалось, что это замечательный недостаток, если это можно считать таковым — постоянно не только искать точное выражение, как он это делал, но и находить ему применение в тексте. И его письма были такими же; они всегда были очень забавными». Крис Пэррис-Лэмб, нью-йоркский литературный агент, также впечатленный имейлами Мэллори, однажды предложил ему написать сборник юмористических эссе в стиле Дэвида Седариса.

Как вспомнил Келли, к концу двухлетнего обучения Мэллори часто ездил в Штаты для решения серьезных медицинских вопросов. Келли не знал подробностей болезни Мэллори. «Мы говорили об этом в общих чертах. Я никогда не давил на него». Келли также понял, что мать Мэллори была смертельно больна. «Увы, она умерла», — сказал Келли, добавив, что он уважал «самообладание» Мэллори.

Мэллори получил степень магистра в 2004 году и переехал в Нью-Йорк. Он претендовал на должность помощника Линды Марроу, редакционного директора Ballantine, импринта издательства Random House, известного коммерчески успешной фантастикой. В интервью он сказал, что полюбил женскую беллетристику благодаря тому, что читал ее со своей матерью, когда та была тяжело больна раком. Позже он сказал, что у него самого когда-то был рак мозга.

Мэллори получил работу. Он произвел впечатление на Тесс Герритсен и других своим умением писать тексты; он добавил отличное послесловие к перепечатке «С любовью насмерть, Дун», первого романа Рут Ренделл. Адам Корн, бывший в то время ассистентом в Random House, много видел Мэллори в обществе, и сказал мне, что тот был «хорошим парнем, прекрасным собеседником, очень информированным» и уже «серьезно настроенным стать писателем». Другой коллега вспомнил, что Мэллори сразу же «демонстрировал отношение в стиле „я слишком хорош для этой работы“». Книги Ballantine были слишком ширпотребными; роль Мэллори была слишком административной.

Отчаянно желая повышения, Мэллори часто пользовался офисом своего босса поздно ночью и работал за ее компьютером. Несколько раз в 2007 году, после того как он объявил о решении покинуть компанию, чтобы заняться докторантурой в Оксфорде, люди находили пластиковые стаканчики с мочой в офисе Линды Марроу и рядом с ним. Они выглядели как сообщения презрения или как маркировка территории. Мэллори подозревали, но не предъявляли обвинений. После того, как он ушел, подобного больше не находили. (Мэллори через представителя сказал: «Я не был ответственен за это».)

Несколько месяцев спустя, после того как Мэллори переехал в Оксфорд, его бывшие работодатели обнаружили, что кто-то совершал покупки на британском Amazon с корпоративной карты. Когда Мэллори в лоб спросили об этом, он признал, что использовал карту, но настаивал на том, что это была ошибка. Он добавил, что у него случился рецидив рака.

Прошлой весной Мэллори дал интервью журналу о выпускниках Дьюка, в котором сказал, что, как человек «очень сознательный в отношении правил», он нашел представление образа Тома Рипли в пяти романах Патрисии Хайсмит «захватывающим и тревожным в равной степени». Он продолжал: «Когда вы читаете рассказ о Шерлоке Холмсе, вы знаете, что в конце концов невиновные будут искуплены или вознаграждены, виновные будут наказаны, а справедливость восторжествует или восстановится. Хайсмит разрушает все это. С помощью алхимии она убеждает нас болеть за социопатов».

Когда в середине «Женщины в окне» в одной из сцен Анна Фокс думает о другом персонаже «Он может поцеловать меня. Он может убить меня», Мэллори намекает на поворотный момент в «Талантливом мистере Рипли». На итальянской Ривьере Рипли и Дикки Гринлиф, уставший от его компании, нанимают моторную лодку и отправляются в море. В лодке Рипли считает, что он «мог ударить Дикки, прыгнуть на него, поцеловать его или бросить за борт, и никто бы его не увидел». Затем он забивает его до смерти веслом.

В Оксфорде Мэллори сказал, что он «провозгласил» Хайсмит основным научным интересом своей диссертации. Но он, кажется, не опубликовал ни одной научной статьи о Хайсмит, и непонятно, какую часть квалификационной работы он написал. Получение оксфордской докторской степени обычно занимает по крайней мере три или четыре года; в 2009 году, в середине своего второго года, Мэллори уже подписывал электронные письма как «доктор Дэниел Мэллори». Представители университета недавно подтвердили мне, что Мэллори так и не получил степень.

В Оксфорде Мэллори стал сотрудником, занимающимся вопросами благосостояния студентов. В руководстве для студентов Нью-колледжа он бодро представил себя и предложил студентам обращаться к нему с любыми вопросами, даже если «они возникнут, когда идет финал Евровидения». По словам Тесс Герритсен, которая как-то вечером выпивала с ним и другими в Оксфорде, Мэллори упомянул, что он «работает над мистическим романом», действие которого, «возможно, будет происходить здесь».

Мэллори иногда встречался со своим бывшим профессором Джоном Келли, чтобы выпить или поужинать. «Это были очень, очень радостные события», — сказал Келли. Он вспомнил, как Мэллори однажды отклонил приглашение на вечеринку, сказав, что он будет занят в Лондоне по делам организации, связанной с раком. Келли был поражен силой его гражданского духа и скромностью. «Я бы никогда не узнал об этом, если бы он не написал мне: „Я бы с удовольствием, но у меня будет долгий день в Лондоне“». (Когда Келли узнал, что у меня есть некоторые сомнения относительно рассказов Мэллори о раке, он был «поражен».)

В какой-то момент Келли заметил, что Мэллори больше не отвечает на письма, отправленные ему через внутреннюю почтовую систему Оксфорда: он покинул университет. Роберт Дуглас-Фэрхерст, его докторант, недавно сказал: «Мне очень жаль, что болезнь заставила его прервать учебу». Мэллори начал искать работу в издательствах Лондона, называя себя бывшим редактором Ballantine, а не ассистентом. Он утверждал, что у него есть две кандидатские диссертации: его оксфордская диссертация о Хайсмит и работа по исследованию синдрома Мюнхгаузена, написанная им на факультете психологии американского университета. Нет никаких доказательств, что Мэллори когда-либо проводил такие исследования. Бывший коллега вспоминает, как он называл себя «двойным доктором».

К концу 2009 года его наняли редактором среднего звена в Sphere, импринт Little, Brown. В Нью-Йорке новость об этом событии вызвала недоумение: редактор, работавший тогда в Ballantine, вспомнил, что Мэллори «сделал недостаточно», чтобы получить такую должность.

Один из лондонских коллег Мэллори, с которым я долго беседовал, описал книгоиздание как «индустрию с мягкими стандартами — и это гораздо больше применимо к Лондону, чем Нью-Йорку». Стандарты найма в Лондоне улучшились за последнее десятилетие, но когда нанимали Мэллори, «это было гораздо больше похоже на „Мне нравится ваш боевой настрой, работа ваша“, а не „Вы действительно получили докторскую степень в Оксфорде и работали редактором в Ballantine?“»

Мэллори был забавным, начитанным, полным энтузиазма и мог произвести незабываемое первое впечатление за обедом на литературных агентов и авторов. Он говорил почти без остановок. Он начал с восторженной лести — сказав Луизе Пенни, канадской писательнице детективов, что прочитал ее рукопись три раза, один раз «просто для удовольствия» — а затем принялся хвалить себя. Он остроумно высмеивал знакомых и, казалось, всегда сознавал свою физическую привлекательность. Мимоходом он обронил, что был моделью джинсов Guess — «только на подиуме» — или что он появился на обложке русского Vogue. Он упомянул о дружбе с Рикки Мартином.

Такая показуха временами удачно срабатывала. В записи в блоге, опубликованной после подписания контракта с Little, Brown, Пенни восторженно описала Мэллори как бывшего «оксфордского профессора литературы». Говоря о связи между автором и редактором, она добавила: «Это такие интимные отношения, в них должно быть доверие».

Другие находили его поведение отталкивающим, оно казалось неуместным для построения долгосрочных профессиональных отношений. Лондонский коллега сказал: «Он был таким напряжным. Я думал, боже мой, что происходит? Все было очень наигранно и расчетливо». Коллега из Little, Brown, который был первоначально впечатлен Мэллори, сказал: «Он никогда не был скромным». Многие редакторы попадали в неприятности, проигнорировав вопрос продаж и сосредоточившись только на работе с книгами, но «этого, конечно, никогда не случалось с Мэллори». Авторы Little, Brown часто говорили, что их «соблазнил Дэн», а потом «разочаровал», когда он «затягивал с правками или заставлял кого-то другого заниматься ими».

Мэллори, которому тогда только исполнилось 30, сказал коллегам, что ему не терпится добиться успеха. Он нашел друзей в высших эшелонах компании. Приблизившись к власть имущим, он стал очернять сослуживцев. По словам лондонского коллеги, Мэллори запросто мог сказать начальству: «На вас работает кучка тупиц». Другой сотрудник сказал о Мэллори: «Когда ты ему нравишься, то жизнь прекрасна». Но презрение Мэллори к предполагаемым врагам было удручающе острым. «Совершенно не хотелось впасть в немилость», — вспоминал коллега.

Мэллори переехал в квартиру в Шордитче, на востоке Лондона. Его не видели на издательских вечеринках, и один сотрудник задался вопросом, служит ли его экстраверсия на собраниях попыткой скрыть «парализующую робость» и привычку быть одиноким. Во время своего книжного тура Мэллори сказал, что депрессия «омрачила, затмила и очернила» его взрослую жизнь. Его бывший коллега считает, что Мэллори, похоже, боялся, что его больше не будут считать всеобщим любимчиком.

Летом 2010 года Мэллори сообщил Little, Brown, что ему предложил работу их лондонский конкурент. Ему пообещали прибавку зарплате и новую должность. В пресс-релизе о повышении Мэллори описан как «предприимчивый сотрудник и истинный командный игрок».

К тому времени Мэллори распространил среди коллег информацию о том, что у него неоперабельная опухоль мозга. Он пережил ранние этапы рака, но теперь врач сказал, что опухоль убьет его к 40 годам. Казалось, он говорил, что рак — уже выявленный и однозначно смертельный — позволит ему прожить еще почти 10 лет. Это утверждение больше похоже на сглаз домового, чем на прогноз болезни, но Мэллори был убедителен; коллега, который первоначально поддерживал его, недавно сказал, качая головой: «Да, я верил в это».

Некоторые сотрудники плакали, услышав новость. Мэллори сказал людям, что он ищет экспериментальное лечение. Он взял отпуск. Воздушные шары с надписью «Выздоравливай» качались над столом Мэллори в опен-спейсе издательства. Некоторое время он носил бейсболку даже в помещении, которая, как считалось, скрывала потерю волос от химиотерапии. Он объяснил, что до сих пор не рассказал родителям о своем диагнозе, так как они были отчужденными и безразличными. Перед закрытием офиса на Рождество в 2011 году Мэллори сказал, что, поскольку его родители не заинтересованы во встрече с ним, он вместо этого посетит швейцарскую Dignitas, некоммерческую организацию по осуществлению эвтаназии. В Dignitas человек умирает в небольшом доме неподалеку от фабрики, которая производит детали машин; в организации нет традиции показывать это место возможным пациентам. Мэллори сказал, что визит его умиротворил.

Источники сообщили мне, что несколько месяцев спустя Урсула Маккензи, на тот момент генеральный директор Little, Brown, присутствовала на ужине, где рядом с ней сидел генеральный директор издательства, чье предложение о работе привело к повышению Мэллори. Он сказал Маккензи, что никакого предложения не было. (Маккензи отказалась от комментариев, а конкурент не ответил на просьбы дать комментарий.) Когда его напрямую спросили об этом в Little, Brown, Мэллори заявил, что директор лгал в отместку за то, что Мэллори отверг его предложение сексуального характера.

В августе 2012 года Мэллори покинул Little, Brown. Условия его увольнения регулируются договором о неразглашении. Но ясно, что в издательстве ответ Мэллори по поводу предложения работы не сочли убедительным. «И как только все это произошло, каждый задумался, а на самом ли деле он болен?» — высказался некогда поддерживающий Мэллори коллега. Теперь все выглядело сомнительно: «И даже возникали вопросы в духе „Существует ли его семья?“ и „Его точно зовут Дэн Мэллори?“»

Статья не влезла в одну страницу, продолжение по ссылке.