Так слаще

Так слаще

Дроссельфлауэр/Таласс/Роуз

Таймлайн -- задолго до событий "Стеклянного города"

Дроссельфлауэр выбежал на улицу в одной рубашке и восхищенно замер в дверях Ратуши. Он не мог поверить своим глазам — вчерашняя мечта печального странника сбылась, и оказалась роскошным катком на Флауэр-сквер. 

Столько лет в Марблите никто не мечтал о катке! 

Причем, как Дроссельфлауэр мог оценить, катки во внешнем мире стали намного интереснее, чем в его собственной юности. Теперь коньки выдавали напрокат, а рядом встали ларечки с теплым вином и горячим какао. 

Господин мэр неодобрительно хмыкнул, глядя на то, с какой радостью горожане меняют сверкающие стеклянные шарики на вино, но ничего не сказал. В конце концов, раз праздник, значит немного можно. 

Благо страннику не приснилась еда. Роуз считал, что еда слишком материальная, и мешает мечте воплощаться, поэтому везде, кроме собственных кухонь, она была под негласным запретом. Другое дело — волшебные, сезонные напитки. Одним ароматом они способны перенести в сказку… 

Даже тех, кто в сказке уже находится. 

— Ну ты и придурок! — сзади на него нахлобучили на плечи пальто. — Замерзнешь, отнесу в Сад. 

— Не надо в Сад, — промурлыкал Дроссельфлауэр, откидывая голову на плечо Таласса. — Как тебе это все?

— Я в восторге. Не ожидал такого. Пошли?

— О, господин придворный алхимик умеет кататься? — господин мэр позволил увлечь себя к катку. 

— Господин придворный алхимик много странствовал, — подмигнул Таласс. — Расступитесь, идет господин мэр! 

Дроссельфлауэру нравилось играть в сказочного короля. Жители города тут же занялись делом — кто-то принес ему коньки, кто-то чашку пряного какао, кто-то отдал свой шарф, “замерзнете же”. Всеобщая любовь наполняла его детским восторгом. Он почти не чувствовал себя одиноким. 

Не тогда, когда Таласс рукой в перчатке схватил его ладонь и утащил кататься. 

Под музыку Чайковского, среди ярко одетых марблитцев, под лучами ласкового зимнего солнца, в самый его любимый час… 

Таласс подхватил его, останавливаясь посреди катка. Положил руки на талию, убедился, что голова не кружится и, наклонившись, шепнул на ухо:

— Обернись…

Глаза Дроссельфлауэра расширились. 

Он улыбнулся и медленно развернулся, оставаясь в импровизированных объятиях друга. 

— Ро-о-о-оуз, — мягко позвал он. 

Роуз стоял, опираясь на борт катка, и наблюдал за ними уже какое-то время — судя по покрасневшему носу. Сердце Дроссельфлауэра забилось сильнее. Их художник последние несколько дней не выходил из дома. Плененный вдохновением, он писал картины, забыв о том, что есть жизнь за пределами холста и красок. Дроссельфлауэр отчаянно скучал, но мешать Роузу в такие дни было бесполезно. Таласс мужественно принял на себя всю разрушительную силу Дроссельфлауэрской тоски. Но по его лицу сейчас Дроссельфлауэр точно мог сказать — он тоже скучал.

Их было трое, их всегда было трое, и ужасно неправильно ощущалось, когда становилось вдруг двое и один. 

Дроссельфлауэр прикрыл глаза и пожелал своему городу, своему детищу, воплощенной мечте, чтобы всегда было так. Чтобы всегда было трое. 

— Хватит кататься, — фыркнул Роуз, глядя на них. — Тут что-то говорят про глинтвейн? Неужели ты сжалился над нами, чудовище? 

Он выглядел счастливым и чудовищно усталым, как и всегда после живописных запоев. 

Таласс помог Дроссельфлауэру избавиться от коньков, и, когда они дошли до припорошенной снегом скамейки, Роуз уже добыл три кружки с вином, от которого шел такой аромат пряностей, что голова шла кругом. 

Или она просто шла кругом, Дроссельфлауэр уже не мог сказать — от танцев на льду, шума и смеха толпы, терпкой сладости на губах, кудрявой головы Роуза на плече и крупной снежинки, упавшей на подставленную ладонь Таласса. 

— Все эти дни мне не хватало снегопада, — сообщил Роуз. — И вас. Мечты сбываются.

— Может, это вообще твой сон? — с улыбкой спросил Таласс. 

Роуз усмехнулся и сделал щедрый глоток вина.

— Может быть. Может быть, и вы тоже. 

— Тогда это хороший сон, — решил Дроссельфлауэр. — Пусть остается. На целую зиму. 

— Да ладно, на целую зиму, — добродушно отозвался Таласс, откидываясь на спинку скамейки, так, что голова Дроссельфлауэра легла ему плечо. — Пусть совсем остается. Мы же здесь сказочники. 

— Сезонным радостям — сезон, — возразил Роуз. — Как и сезонным напиткам. Так слаще.

Да, подумал Дроссельфлауэр, чувствуя, как распускаются розы в груди. 

Так определенно слаще.