Так получилось

Так получилось, что когда пошел в армию то первые два дня сидел на сборнике. Срать не хотелось, стресс вот это все. А потом нас перекинули в какую то часть где уже проходило окончательное распределение, дополнительные медкомиссии и всякое такое. Выделили нам помещение в казарме, вроде все норм, но вот незадача сральник там- бетонная коробка с дырами в полу без каких либо перегородок и вообще намека на уединение. Причем сральные дыры по углам и вдоль стен недоступны- в толчке постоянно кто то курит, прячется чтобы попиздеть по телефону (тогда мобилы в армии было нельзя-нельзя и приходилось прятаться), короче дым коромыслом, ржач, гомон, куча народа. Сельским быдланам было норм, а я как мальчик городской и с тонкой душевной организацией, категорически для себя решил, что не унижу себя оголением булок в столь вульгарной обстановке. Расчет был на то, что вот-вот распределят в часть и там то я уж выпущу на волю мамкины пироги.

Но время шло, мы оставались на месте, мамкины пироги все настойчивей требовали свободы и уже не раз и не два я вспотев и покраснев отражал их атаки, рискуя обгатить свежевыданную форму. Короче, настал день Х- жопа не выдержала таких издевательств и дала мне знать, что сейчас она будет срать не спрашивая моего мнения на этот счет. Попав в столь безвыходное положение я, сжимая руками булки, закатился в сральные палаты и забыв про былую гордость навис сракой над одной из дыр и изверг из себя все то, что ещё оставалось во мне от гражданской жизни. Гражданская жизнь пахла не очень и покидая меня издала столь громогласные рулады, что мне показалось зашатался пол подо мной, а зловонный океан под ним пошел волнами. 

Это изменило меня. Все, что было во мне лишнего, наносного, неважного, осталось в море говна под полом той бетонной коробки- остался лишь я. И если бы позже кто ни будь спросил меня, откуда я родом, то услышал бы в ответ- из этой ямы! 

Тем вечером в солдатский сральник сгорбившись, кряхтя и матерясь забежал трусливый гражданский, вышел же оттуда чеканя шаг, выпрямив спину и подставив лицо свежему ветру и закату- солдат, лишенный сомнений и страхов, рожденный для смерти защитник отечества.