Тайны церковников

Лололошка закрывает крышку погреба и спускается вместе с Гуахом вниз. Пахнет сырым мясом.

Гуах его ненавидит. Все, что с ним связано, ему противно. За столом он частенько скидывал свою порцию собаке, за что его нередко отчитывал отец. 

"Ты же мужчина, а не баба, чтобы питаться травой!"

Если его и заставляли есть мясо — это всегда заканчивалось тошнотой. Он не переносил ни запаха, ни вкуса, ни вида. И об этом знали абсолютно все. Но сейчас нет выхода, кроме этого погреба с мясом.

И Гуах зажимает себе нос пальцами, стараясь дышать через рот. Ло смотрит на него с сочувствием, потому что по его плану...Гуаху придётся несладко.

— Сейчас я достану мясо и тебе придётся залезть внутрь.

На лице Гуаха полнейшее отвращение. Он понимает, для чего это, но первая реакция всегда рефлекторная.

— Иного способа не нашёл, прости, потому... Продержись, — говорит Ло и хлопает своего друга по плечу.

Благо, что особо дорогое мясо хранилось в отдельном сундуке, куда вниз ещё докидывали льда по нескольку раз на дню. Как раз сегодня его должны были забрать, если Ло правильно помнил.

— Ло... я задохнусь. Инквизиторы милосерднее, нежели ты сейчас, — беззлобно хмыкает Гуах, на что получает лёгкий удар плечом.

И Ло залезает в мясо руками, вываливая его на пол. Да уж, родители Гуаха за испорченные товары спасибо не скажут. Оставалось надежда на то, что родной сын им дороже. Испорченное мясо должны простить. А вот мёртвого сына вряд ли им понравится видеть.

Мясо холодное, склизкое, противное. Лололошка о нем совсем не заботится. Кидает на пол, пачкая его песком. Да уж, в продажу если это и пустят, то перед этим тщательно промыв.

Гуах щурится от вида и запаха. В сундуке остаётся сок от подтаявшего мяса. Внизу все ещё лежат куски льда. И парню кажется, что его сейчас стошнит. Как же противно это все выглядит.

— Полезай, — командует Ло и буквально силой заталкивает друга внутрь. — Придётся терпеть.

Гуах ложится на холодное и мокрое дно сундука и чувствует, как тошнота все сильнее подступает к горлу. Его мутит от запаха сырого мяса, хочется встать и вылезти, но вместо этого он сильно прижимает руку ко рту.

Подавить рвоту сложнее с каждой секундой. А когда Ло вновь перекладывает склизкое и холодное мясо прямиком на Гуаха, тому кажется, что он умрёт на месте. Действительно, инквизиторы были бы милосерднее.

Ло вновь закатывает рукава на своей рубахе и берет большие куски мяса голыми руками. Теперь же на них оставались маленькие комки грязи и маленькие камни. К продаже это точно не годно.

Ло начинает закрывать Гуаха мясом с ног, чтобы подольше дать другу подышать воздухом, не наполненным ароматом сырой говядины.

— Молю тебя, Гуах, молчи, дабы не выдать себя. Я отведу так скоро, как только смогу, — Ло с сожалением смотрит на друга, что слабо кивает.

И в этот момент последний кусок мяса накрывает грешную головушку. Ло самому становится дурно от этой картины. Он ведь знает, насколько тяжело Гуаху контактировать с мясом, но сейчас... сейчас другого выхода нет.

Кислород у Гуаха не ограничен, но все-таки приходится вдыхать и мясной аромат. Его дейсвтительно тошнит, но ему остается только проглотить рвоту, крепко держа руки у рта. Жить-то хочется.

Лололошка закрывает сундук ровно в тот момент, когда отчётливо начинает слышать голоса. Они совсем близко, прямо у двери. Сердце бьётся в груди, как бешеное. Ему кажется, что он испортит весь план только одной своей паникой.

Паренёк быстро отходит к другому сундуку и засовывает руки в мясо. Так точно не возникнет вопросов о том, почему его руки мокрые и все в крови от свежего мяса.

Ло поворачивается на звук, когда по лестнице сбегают трое инквизиторов. Эграсселя среди них нет. Оставили сверху? Ло бы хотел его видеть.

Пусть мозгами он понимает, что инквизиторы не идиоты, чтобы тронуть сына архиепископа. И все равно. Сердце Ло было неспокойно, когда в такой ситуации Эграссель был не рядом.

— Приветствую Вас, Великие инквизиторы, — Ло было тошно соблюдать формальности в момент, когда эти люди могут стать причиной гибели его близкого друга.

Впереди стоял высокий мужчина с широкими плечами и строгим взглядом. Его глаза и волосы были чёрными, как смоль. И во взгляде не читалось и капельки сочувствия или же переживания.

Сорвен всегда исполнял все приказания чётко и без промедлений. И сейчас его взор был устремлен только на Лололошку, на чьем ремне висело два бурдюка.

— Обыщите сундуки, — командует он тем двоим, что стояли позади. — Собираетесь в путь, Лололошка?

Взгляд Ло бегает от сундука к сундуку. Этот план может стать действиительно провальным, если они полезут своими грязными ручищами в само мясо.

— Вы столь наблюдательны, — отвечает Ло совершенно уверенно. — Хочу собрать ягод для снадобий отца моего.

— Что же вы ищите здесь?

— Мясо. Мне нужна провизия, — ответы Лололошки чёткие и без лишней воды.

— Удалитесь от сундука, — пока ещё вежливо проговаривает Сорвен.

А Ло кажется, что это хороший вариант отвести их от Гуаха подальше. Разговоры, и, возможно, довести дело до допроса.

— В нем лишь мясо, — это правда, но Ло руками опирается на сундук.

Сорвен выглядит раздраженным. Уж где-где, а здесь он не ожидал проблем. Семья Гуаха редко бывала дома, в отличие от сына. Но этот мальчишка. Всегда встревает куда не надо. Удивительно, как его ещё не выпнули из церкви.

— Удалитесь.

— Нет, — Ло садится на сундук. Там просто мясо, ему бояться нечего.

И в следующую секунду сильные руки с обеих сторон резко стаскивают паренька на пол. Ло больно ударяется коленями об пол, а затем наблюдает за тем, как эти придурки осматривают сундук, лезут туда своими грязными руками. И натыкаются лишь на деревянное дно. 

— Я чист перед вами и перед Богом, что в нем лишь мясо, — улыбается Ло. — Вам надобно больше доверять людям.

— В какие игры вы играете, Лололошка? — спрашивает Сорвен, крепко хватая того за волосы. — Думаешь, смеяться уместно в сей час? 

Ло никогда не славился покорностью, но вот насмехаться над инквизиторами... Это другое.

— Как вы смели допустить такую мысль, господин инквизитор? — Ло улыбается, за что получает удар по лицу. След от кольца остаётся на щеке. 

— Ты ведь знаешь, что Гуах еретик? Так? Где он?

— Нет. Не видал его сегодня, — врет он, смотря Сорвену в глаза. Щеку неприятно щиплет. 

— Девятая заповедь, Лололошка.

Если инквизитор спрашивает про заповеди — смолчать нельзя. Но это и не проблема. Ло прекрасно знает заповеди. И, по мере возможности, старается их соблюдать.

— Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего.

— Церковь надеется, что вы не станете отрекаться от заповедей Божьих, — он делает паузу. — На допросе.

Допрос? Глаза Ло чуть расширяются, но в целом он был готов и к такому повороту событий. Сорвен из кожи вон вылезет, только бы поймать еретиков и получить похвалу и новые привилегии от Тадмавриэля.

Лололошка вновь чувствует крепкие руки на своих плечах. Если бы он хотел вырваться и сбежать — смог бы, но сейчас... его главная цель — увести инквизиторов из дома Гуаха. Потому что он не уверен, сколько тот ещё продержится.

— Разумеется, — говорит Ло сквозь зубы. Ему есть что скрывать, но этого он не откроет.

Все допросы проводил сам Сорвен. Больной на голову ублюдок, которому дали немного власти, и вот он сошёл с ума, упиваясь ей.

Лололошку выводят из подвала. И первое, что он видит, это встревоженный взгляд Эграсселя.

— Ло! — Эграссель переводит взгляд на Сорвена. — Что стряслось?

По крайней мере, они не вывели Гуаха, а значит, не нашли. Можно выдохнуть хоть немного. Но зачем им Лололошка?

— Друг ваш, — с нажимом говорит Сорвен. — подозреваем в пособии еретику

Эграсселя словно током пробивает. Какого чёрта происходит? Он крепко хватает Лололошку за руку, не желая, чтобы его увели.

— Но Ло не виновен! Вы не смеете...

— На допросе сие прояснится.

Ни для кого не секрет, что самые жестокие допросы были под руководством Сорвена. И слышать сейчас, что туда ведут Лололошку — ужасно.

Эграссель крепко сжимает его руку в своей. Может ли он помочь сейчас?

— Но!

— Эграсса, — тихо отзывается Ло. — Я чист перед Богом и не виновен. 

— Верно, потому ты не пойдёшь на допрос! — Эграссель звучит так отчаянно. Как сын архиепископа он мог позволить себе чуть больше, чем другие.

Он знает, какими искалеченными возвращаются оттуда даже невиновные люди.

— Эграссель, препятствуете ли вы инквизиции? — спрашивает Сорвен с пока ещё вежливой улыбкой.

— Нет, он не препятствует, — отвечает Ло. Не хватало ещё и Эграсселю проблем доставить.

— Я доложу Отцу о ваших недозволенных деяниях, — холодно отзывается Эграсса, отпуская Ло. Уж ему он противиться не станет.

— Доложите, — отвечает Сорвен с улыбкой. Архиепископ будет на его стороне. — Нам пора.

Ло чуть подталкивают к выходу. Эграссель же сжимает руки в кулаки. Он знает, что отец не встанет на его сторону, но все это глупость! Да... технически Ло действительно виновен и помогает еретику, но это не доказано ведь!

Эграсселя злит эта ситуация, но у него нет времени предаваться эмоциям. Он смотрит в окно, убеждаясь, что эти ублюдки и Ло уже далеко.

Сам же он спускается обратно в подвал.

— Гуах? Они ушли, — тихо говорит он и в этот же момент слышит нечеловеческий кашель.

Эграссель поднимает крышку одного из сундуков и видит Гуаха в мясе. Он помогает тому вылезти, и Гуах пытается дышать полной грудью. Только через секунду его тошнит. Столько сдерживался.

Гуаху кажется, что сейчас он выблюет все свои органы. Настолько отвратительным было ощущение мясного сока на своём теле. От запаха придётся ещё долго отмываться. А от фантомных ощущений ещё дольше.

Эграссель протягивает Гуаху воды с бурдюка, который оставил Ло. Но это мало помогает.

Пусть Гуах и слышал все то, что происходило... он надеялся, что Эграссель все решит.

— Где Ло?

— Инквизиторы его забрали, — говорит Эграссель, закусывая губу.

Нужно срочно что-то придумать, иначе Сорвен по полной оторвется на Лололошке. Надо идти к отцу, но сначала вывести Гуаха